Мэдук с почтением смотрела на золотой сосуд: "А что будет, если нажать гранатовую кнопку в третий раз?"
"Никто не смеет даже помышлять о такой степени совершенства. Напитки такого рода предназначены только для существ высшей сферы бытия".
"А если нажать два раза кнопку из оникса?"
"Из трех носиков сосуда станут выливаться темные жидкости, вязкие, едкие и вонючие: мефалим, какодил и кадаверин".
"Что, если нажать ониксовую кнопку в третий раз?" — ухмыльнулся сэр Пом-Пом.
Твиск раздраженно махнула рукой: "Незачем вдаваться в такие детали. Струп обязательно захочет приобрести этот сосуд и примет его в дар. Не могу больше ничего для вас сделать, но настоятельно рекомендую идти на юг, а не на север, подальше от чертога Дольдиль. Мы замешкались — уже смеркается!" Твиск поцеловала Мэдук в лоб и сказала: "Сохрани платок из розового шелка — тебе еще понадобится ночное убежище. Если ты выживешь, может быть, мы еще увидимся".
Мэдук и Траванте завернули золотой сосуд в лиловую шелковую ткань, и сэр Пом-Пом перекинул этот узелок через свое крепкое плечо. Без дальнейших слов они обошли Придурковатую поляну по краю и направились прочь по Шаткой тропе.
В этот погожий вечер на тропе наблюдалось необычное оживление. Мэдук, сэр Пом-Пом и Траванте не успели пройти милю, как впереди, издалека, послышалась пронзительная перекличка феерических фанфар, по мере приближения становившаяся оглушительной. По тропе скакали сломя голову шесть всадников-эльфов в черных шелковых одеяниях и шлемах хитроумной конструкции. Они ехали на странных мохнатых зверях, широких и приплюснутых, словно скользивших над землей на когтистых лапах, мотая черными головами, напоминавшими бараньи черепа с выпуклыми зелеными глазами. Шесть феерических рыцарей пронеслись шумной кавалькадой, низко наклонившись в седлах, с развевающимися за спинами черными плащами, с язвительно сосредоточенными лицами. Топот мохнатых лап удалялся, пронзительные звуки горнов растворились вдали. Мэдук и ее друзья продолжили путь на север.
Траванте резко остановился, после чего отбежал в сторону, вглядываясь в лесную чащу. Через несколько секунд, однако, он отвернулся, качая головой: "Иногда мне кажется, что она где-то близко, что она следует за мной — может быть, потому что ей одиноко, или по какой-то другой, непонятной причине. Но как только я пытаюсь разглядеть ее получше, она исчезает".
Мэдук пригляделась в том же направлении: "Я могла бы чем-нибудь помочь, если бы знала, как она выглядит".
"Теперь она уже приобрела несколько потрепанный и засаленный вид, — огорченно сказал Траванте. — Тем не менее, принимая во внимание все обстоятельства, она все еще была бы мне полезна, и я не отказался бы ее поймать".
"Мы будем смотреть во все глаза", — пообещала Мэдук, после чего задумчиво прибавила: "Надеюсь, я не потеряю свою молодость таким же образом".
Траванте энергично возразил: "Это невозможно! У тебя гораздо больше чувства ответственности, чем у меня было в твоем возрасте".
Мэдук невесело рассмеялась: "В Хайдионе меня ежедневно обвиняли в безответственности! Кроме того, меня беспокоит сэр Пом-Пом: он стал каким-то серьезным и настороженным, что странно в его возрасте. Наверное, он слишком долго общался с лошадьми в конюшне".
"Вполне может быть! — заявил Траванте. — Грядущее, несомненно, сулит множество неожиданностей. Кто знает, что мы найдем, когда Струп откроет сундук с сокровищами?"
"Вряд ли он это сделает! Даже после того, как сэр Пом-Пом вручит ему драгоценный дар".
"Боюсь, мой подарок не отличается особой ценностью — хотя фея Твиск заверила меня, что он подойдет".
"Я тоже не могу предложить ничего особенного", — отозвалась Мэдук. Она указала на помощника конюшего, шагавшего впереди: "Сэр Пом-Пом что-то заметил. Он остановился и чешет в затылке".
Вскоре поведению Пом-Пома нашлось объяснение: навстречу по тропе выехала сильфида сказочной красоты, сидевшая боком в седле на белом единороге, подложив одну изящную ногу под другую, небрежно болтавшуюся. Тело сильфиды прикрывали только золотистые пряди ее длинных волос; она правила единорогом, слегка подергивая гриву тонкими пальцами. Сильфида и единорог словно светились внутренним светом, и сэр Пом-Пом был явно зачарован этим волшебным зрелищем.
Сильфида придержала белого единорога и рассматривала трех путников с любопытством, широко открыв глаза: "Добрый вечер! — приветливо сказала она. — Куда вы направляетесь?"
"Мы — странники; каждый из нас гонится за мечтой, — ответил Траванте. — В данный момент поиски ведут нас к чертогу Дольдиль".
Сильфида мягко улыбнулась: "Вы можете найти не то, что ищете".
"Мы собираемся обратиться к огру Струпу по всем правилам вежливости, — пояснил Траванте. — Каждый из нас вручит ему ценный дар, и мы ожидаем радушного приема".
Сильфида с сомнением покачала головой: "Я слышала, как из чертога Дольдиль доносились вопли, стоны, жалобные крики и отчаянные проклятия, но радостные возгласы там никогда не раздавались".
"По-видимому, огр Струп не расположен к веселому времяпровождению", — предположил Траванте.
"У Струпа мрачный темперамент, и я не стала бы полагаться на его гостеприимство. Тем не менее, вы, конечно, лучше знаете, как вам следует поступить. А теперь мне пора. Банкет начнется, когда под деревьями закружатся светлячки, и я не хотела бы опоздать", — сильфида похлопала единорога по загривку.
"Не спешите! — взмолился Пом-Пом. — Подождите немного!"
Сильфида придержала единорога за гриву; тот наклонил голову и стал рыть копытом землю: "Чего ты хочешь?"
Мэдук ответила за помощника конюшего: "Все это не так уж важно. Сэр Пом-Пом восхищается игрой света в ваших длинных золотистых волосах".
Сэр Пом-Пом поджал губы: "Я мог бы отказаться от чаши Грааля и от всего на свете — лишь бы поехать вместе с вами в Щекотную обитель".
Мэдук сухо сказала: "Проявляй сдержанность, сэр Пом-Пом! Не сомневаюсь, что госпожа сильфида предпочитает, чтобы твои холодные потные руки не хватались за ее груди на всем пути до Придурковатой поляны!"
Сильфида весело рассмеялась: "Мне нужно торопиться. Прощайте, прощайте! Мы никогда больше не встретимся — я знаю!" Сильфида похлопала единорога по белому загривку, и тот побежал трусцой по Шаткой тропе.
"Пойдем, сэр Пом-Пом! — позвала Мэдук. — Что ты стоишь, уставившись на дорогу?"
"Сэр Пом-Пом не может оторвать глаз от белого хвоста единорога", — серьезно сказал Траванте.
"Хмф", — фыркнула Мэдук.
Помощник конюшего попытался объяснить свое любопытство: "Не могу понять, как она не мерзнет — дует прохладный влажный ветер".
"Действительно! — поддержал его Траванте. — Мне пришел в голову тот же вопрос".
"Я внимательно ее разглядел, — продолжал Пом-Пом, — и не заметил никаких признаков гусиной кожи".
"Пора сменить тему разговора, — решительно заявила Мэдук. — Пойдем дальше?"
Они снова зашагали по Шаткой тропе. Когда солнце скрылось за деревьями, Мэдук выбрала открытый участок неподалеку от тропы, расстелила розовый с белым платок и произнесла заклинание: "Возведимус!" На поляне вырос розовый с белыми полосами шатер.
Все трое зашли внутрь и, как прежде, обнаружили три мягкие постели и стол, уставленный аппетитными блюдами; внутренность шатра озаряли четыре светильника на бронзовых подставках. Они ужинали не торопясь, но молчаливо — мысли каждого были сосредоточены на чертоге Дольдиль и ненадежном гостеприимстве огра Струпа. Когда они наконец улеглись спать, всем им снились тревожные сны.