Штурман перелистал тетрадь.
— Вот что писал Росс: «Открытие наиболее южного из известных материков было доблестно завоевано бесстрашным Беллинсгаузеном, и это завоевание более двадцати лет оставалось за русскими…» Никто же не принуждал сэра Джемса напоминать об успехе русских! Разве не поразительная объективность?
— Не вижу в этом ничего выдающегося, Шеклтон,- возразил Скотт.- Так обязан поступать всякий джентльмен, оценивая достойных современников и предшественников. Вы не упомянули о подлинном подвиге Росса, крайне важном для нас и будущих исследователей. Ведь именно он шестьдесят лет назад обнаружил область, откуда идет кратчайший путь к Южному полюсу.
— Я бы добавил — кратчайший, но не очень короткий: как никак восемьсот миль в один конец,- заметил доктор.
— Больше полвека прошло, пока люди осмелились проникнуть за крайние южные пределы, достигнутые Россом,- напомнил Скотт.
— Это заслуга Борхгревинка? — осведомился Уилсон.
— Львиную долю я бы отдал капитану «Южного Креста» Иенсену… Помните, я рассказывал о совете сэра Маркема пригласить в нашу экспедицию кого-либо из спутников Борхгревинка? Надеюсь, это осуществится, хотя твердого согласия я не получил. В Новой Зеландии нас поджидает физик Луи Берначчи, зимовавший на мысе Адэр.
— Молодчина! — воскликнул доктор.- Две зимовки в Антарктиде с небольшим интервалом — это смело.
Уилсон посмотрел на карту. Тонкая линия, тянущаяся к югу, обрывалась на востоке Индийского океана. Ежедневно после полудня Скотт обмакивал чертежное перо в баночку с тушью и удлинял эту линию на прой-денное за сутки расстояние.
— До места теперь близко,- заметил доктор.- Впрочем, извините за обмолвку: ведь «место» будет не в Новой Зеландии, а на зимовке, где-то возле барьера. Не так ли?
— Мы много раз говорили, что все зависит от условий, пока что неведомых,- ответил Скотт.- Хорошо бы построить дом на побережье материка, немного западнее барьера, а если не удастся, то вблизи вулканов, открытых Россом.
Доктор заговорил о почте, ожидающей экспедицию в Новой Зеландии. За месяцы плавания «Дискавери» быстроходные лайнеры успели совершить не один рейс из Европы. Приятно будет получить весточки от близких… Шеклтон напомнил о новом изобретении — беспроволочном телеграфе. Штурман прочел журнальную заметку об успешном опыте передачи сообщений с борта русского ледокола на берег. Если бы это новшество привилось! Возможно, наступит время, когда исследователи Антарктики, вооруженные такими аппаратами, будут обмениваться депешами на расстоянии. Что думает об этом начальник?
— Кто станет возражать против технического и культурного прогресса! — сказал Скотт.- Думаю же я вот о чем: скоро полночь, а Шеклтону в шесть утра заступать на вахту.
![Пришедшие издалека pic_5.png](https://litlife.club/books/252028/read/images/pic_5.png)
МУЖЕСТВО И ОСТОРОЖНОСТЬ
Англичане знали, что они первыми из всех пяти экспедиций проникнут в южнополярные моря. По существу Роберту Скотту было безразлично, какая из них окажется раньше у своей цели; его интересовало другое. В пути к Новой Зеландии он напоминал спутникам: до постройки зимовки необходимо побывать на мысе Адэр, осмотреть, где это представится возможным, побережье Земли Виктории, пройти вдоль Великого барьера, разведать районы к западу и востоку от него; неизвестно, сколько времени отнимет паковый пояс. У Росса на одоление этой преграды ушло лишь четверо суток, «Антарктик» и «Южный Крест» Борхгревинка прорвались через пак тоже без особого труда, но нет гарантий, что и в этом году условия будут благоприятными. Возможно, обстановка сложится куда хуже. Полезно вспомнить плавания Кука и Беллинсгаузена, когда дрейфующие льды неприступной стеной вставали на пути кораблей, стремившихся к югу. Ясно, что «Диска-вери» со своей паровой машиной не чета былым парусникам, и все же надо подготовиться к упорной борьбе.
— Повторяю, дорог каждый день, каждый час,- сказал Роберт Скотт, обращаясь к офицерам, собравшимся в рубке судна.- Нам надо возможно раньше оставить последнюю обжитую страну Юга.
Лейтенанты Армитедж, Ройдс, Барни и четвертый штурман Шеклтон поклонились. Задача ясна, начальник может положиться на них, все будет сделано, чтобы ускорить погрузку в Новой Зеландии.
— Этого я и хочу… Пожалуйста, Армитедж, когда покажется берег, пошлите за мной вахтенного матроса.
— Есть, сэр!
Через иллюминатор в каюту врывался свежий бриз. Скотт отдернул занавески. На карте начальник экспедиции довел линию пути «Дискавери» почти к самому побережью Новой Зеландии. Такой эта линия и останется. Вскоре появится другая — она пройдет на далекий юг, пересечет паковый пояс, устремится через море Росса к Великому барьеру… А нелегко быть преемником знаменитого исследователя. Не в том дело, что капитан Росс был на семь-восемь лет старше его, Скотта, когда решился штурмовать высокие широты Юга. Сэр Джемс накопил огромный опыт.
Многие годы Росс отдал изучению Арктики, куда впервые попал восемнадцатилетним юношей. Он плавал в Баффиновом заливе, пытался достигнуть Северного полюса со стороны Шпицбергена, в течение восьми лет искал морской путь между Атлантикой и Тихим океаном вдоль арктического побережья Канады и Аляски. Четыре раза зимовал он в американском Заполярье, открыл место Северного магнитного полюса.
Для южнополярной экспедиции Росса британское адмиралтейство предоставило корабли с весьма устрашающими названиями — «Эребус» и «Террор». На них ушло более 130 моряков-волонтеров. В начале 1841 года парусники вступили в дрейфующие льды. За полярным кругом уже не видно было открытого моря. Корабли пробивались сквозь гущу льдов, получая ощутительные удары. Паковый пояс, неведомой ширины и протяженности, преграждал путь к югу. Джемс
Росс вступил в битву с неизвестным. На пятый день 140-мильная полоса пака осталась за кормой судов, они вступили в море, свободное от белых полей… Берег! Открылась окраина шестой части света. Землей Виктории назвал эту область Росс. Ясно обрисовались контуры хребта Адмиралтейства, могучие вершины, не уступающие многим альпийским, скалистые пики, крутые темные склоны. Горные цепи поднимаются до 3000 метров и простираются к югу. Самой высокой вершине Росс дает имя покровителя экспедиции Эдварда Сабина, а гористый выступ побережья помечает на карте мысом Адэр, увековечив своего личного друга.
Сотни миль пройдены за полярным кругом, но на пути уже не попадаются сплошные белые поля. Зато все чаще проплывают массивные айсберги, оторвавшиеся от какого-то ледника. На материке горные цепи тянутся к югу. Конусообразная вершина Мельбурн кажется Россу прекраснее всех снежных великанов. Его карта пополняется обозначениями трех небольших островов.
У 77-й параллели выплыла огромная вершина, за ней — другая, поменьше; над первой горой вздымается дымовой столб с языками пламени. Это вулканы: действующий Эребус, высотой 4023 метра, и потухший Террор — 3277 метров. Парусники медленно идут дальше к югу. И тут перед мореплавателями появляется невиданное, поражающее своей грандиозностью творение антарктической природы. С запада на восток отвесной белой стеной поднимаются колоссальные напластования льда, верхняя кромка вознеслась до 70 метров над морем. Великим ледяным барьером назвал начальник экспедиции эту могучую преграду, которую позднее именовали и шельфовым ледником Росса, и «плитой».
Казалось, ледник-великан застыл в вечном оцепенении. Однако он живет, он движется! Столетия превратили слежавшийся и уплотненный снег в белые пласты.
С незримой для человеческого взора медлительностью миллиарды тонн льда сползают по склонам. От северной окраины откалываются и низвергаются в море части ледника -так рождаются плавучие горы, айсберги.
«Эребус» и «Террор», лавируя между белыми глыбами, шли к востоку вдоль нескончаемого барьера, и людям думалось, что вся эта громада находится на плаву, но местами как будто достигает дна. А что же скрывается за верхней кромкой колосса? Росс готов рискнуть и приблизиться к ледяной стене, но в ней нет ни одного углубления, выемки, склона, по которому можно взобраться наверх.