Лишь на время смолкли они — и тотчас
Возобновились.
(Пер. В. В. Вересаева)
В первом сборнике Гренфелл и Хант заявили: «Маловероятно, что мы найдем еще одну поэму Сапфо, еще менее вероятно, что мы натолкнемся на другую страницу из „Логий"». Это предсказание, к счастью, оказалось ошибочным. Ученые были ближе к правде, когда добавили: «Но у нас нет оснований полагать, что будущие сюрпризы будут гораздо менее волнующими, чем предыдущие». У Гренфелла и Ханта мог возникнуть соблазн остаться дома и посвятить себя изданию манускриптов. Материалов одной кампании было достаточно, чтобы поглотить их энергию на годы вперед. Однако следующие десять лет, вплоть до 1907 г., когда здоровье Гренфелла сильно пошатнулось, они производили раскопки в Египте каждую зиму, деля время между активной работой и более созерцательным изучением найденного. На обоих поприщах они проявили выдающиеся способности.
84
Снова в Оксиринхе
Краса Елены на челе Египта.
Шекспир
С 1898 по 1902 г. Гренфелл и Хант снова работали в Файюме. Оксиринх принес громадное количество документов римского и византийского периодов, но ученые особенно стремились найти материалы более ранней, птолемеевской эпохи. Файюм, предположительно богатый папирусными оболочками мумий, был самым подходящим местом для поисков. Кроме того, Оксиринх был настолько истощен, что, казалось, мог и не оправдать еще один полный рабочий сезон.
Ни одно из мест раскопок в Файюме не вознаградило, впрочем, ученых столь же щедро, как Оксиринх, пока они не избрали своим объектом Тебтунис (Урум-эль-Барагат), расположенный в южной оконечности великой впадины. Эти раскопки были организованы Калифорнийским университетом на средства, завещанные миссис Фебой А. Херст. Тебтунис был выбран потому, что он, как и Оксиринх, лежал несколько в стороне от оживленных дорог, в труднодоступном районе, вследствие чего он тоже почти не пострадал от местных кладоискателей. Этот объект отличался, однако, от Оксиринха большим разнообразием: помимо мусорных холмов здесь были дома, дворцы, коптская церковь и кладбища — и все это требовало изучения. Среди различных предметов, извлеченных на свет археологами, было множество скарабеев,
85
бус и амулетов из могил Среднего и Нового царств эпохи фараонов. На каждом шагу попадались свидетельства местного культа божества — крокодила, и было даже обнаружено одно из его святилищ. В разрушенных зданиях Тебтуниса было найдено несколько прекрасно сохранившихся греческих свитков, но среди них было мало ценных литературных находок. И снова внимание исследователей привлекло местное кладбище птолемеевской эпохи. Оно было довольно обширным, и ученые надеялись обнаружить большое количество оболочек мумий III в. до н. э. Но вскоре выяснилось, что здесь тоже успели поработать грабители. Кроме того, влажность и соль причинили значительные повреждения. Тем не менее было спасено от полной гибели около пятидесяти покровов мумий.
Все же до поры до времени затея с Тебтунисом казалась скорее провалом. Картина резко изменилась благодаря тому, что впоследствии расценивалось как наиболее эксцентричное из всех открытий папирологии. Исследователей ждал большой сюрприз, но они едва не прошли мимо него. В это время они продолжали раскапывать пто-лемеевское кладбище, которому, казалось, и конца не видно. И вот наконец добрались до участка, расположенного рядом с кладбищем и предназначенного для захоронения крокодилов. Для Египта в этом не было ничего странного, но ученые испытывали досаду: что было толку в этих диковинных мумиях, могли ли они заменить человеческие останки, при которых вполне могли оказаться папирусные свитки или погребальные покровы?! Раздражение англичан было столь заразительным, что ему поддались и местные рабочие. Одна из его вспышек, описанная Гренфеллом и Хантом, вошла в историю: «Захоронения большого птолемеевского некрополя... содержали во многих случаях, как выяснилось, одних крокодилов. И вот
86
![Завет вечности. В поисках библейских манускриптов _11.jpg](https://litlife.club/books/251755/read/images/_11.jpg)
Прошение птолемеевской эпохи, датируемое 163-162 гг. до н. э. Греческая скоропись в палеографическом отношении весьма примечательна обилием лигатур.
16 января 1900 г. — день, запомнившийся нам уже потому, что он принес нам двадцать три раннептолемеевские мумии с папирусными картонажами, — один из наших рабочих, возмутившись тем, что вместо ожидаемых саркофагов он обнаружил уложенных в ряд крокодилов, изломал одного из них в куски. И тут открылось, что эта тварь была обернута листами папируса».
В конце концов и с вновь проснувшимся энтузиазмом были выкопаны тысячи останков крокодилов «самых различных размеров — от совершенно взрослых особей длиною в 13 футов до крошечных крокодильчиков, только что вылупившихся из яйца, не считая многочисленных бутафорских мумий, в которых после вскрытия обнаруживался кусок кости или несколько яиц». Из большого количества выкопанных мумий только около двух процентов имели при себе папирусы. Впрочем, эти твари были не только обернуты листами папируса, но и оказались «нафаршированы» целыми свитками. Для того чтобы соответствующим образом обмотать и наполнить крокодила приличных размеров, требовалось изрядное количество папируса, и практически все эти листы содержали греческие тексты. К сожалению, они были сильно повреждены, однако удалось спасти много больших по объему и ценных, хотя в основном нелитературных по содержанию документов. Датировались они главным образом серединой II в. до н. э. Благодаря крокодилам Тебтуниса палеография уверенно распространила свои
87
знания на II в. до н. э. Эти папирусы были высоко оценены в последующие годы благодаря содержащимся в них документальным данным об экономической, социальной и политической истории птолемеевской эпохи, а также в связи с их большим вкладом в изучение эллинистического права.
В штаб-квартире экспедиции Гренфелла и Ханта культ крокодила пережил своего рода возрождение: крокодил стал фигурой символической. Э. Дж. Гудспид, гость из Америки, сообщает, что это священное животное попадалось на глаза в любом уголке лагеря. Даже его палатка удостоилась чести приютить под своим кровом несколько мумий детенышей крокодилов. Во время его пребывания в экспедиции был выстроен целый «крокодилий дом».
В 1902 г. Гренфелл и Хант еще раз рискнули выехать за пределы Файюма. Целью был Эль-Хибе, на берегу Нила, где феллахи незадолго до того нашли несколько оболочек птолемеевских мумий. Раскопки в этом месте велись два сезона, и снова под покровительством Фонда исследования Египта. Собранный «урожай» папирусов был примечателен возрастом находок (III в. до н. э.) и тем, что в их числе оказалось несколько необычных, в частности фрагмент, приписываемый Еврипиду, а также отрывки из неизвестной комедии и эпической поэмы.
После Эль-Хибе ученые вновь обратились к Оксиринху, проведя там свои последние пять сезонов в Египте. Раскопки на других объектах, должно быть, убедили их в том, что они серьезно недооценили потенциальные возможности Оксиринха. Кроме того, видимо, благодаря огромному количеству папирусов, вывезенных отсюда Гренфеллом и Хантом в первый год их работы, ни местные жители, ни европейцы не потрудились обследовать эту местность вторично. Только один большой холм, поверхностно исследованный двумя учеными в 1897 г.,
88
привлек внимание местных жителей как раз перед возвращением Гренфелла и Ханта. Новые находки в Оксиринхе хотя и оказались впечатляющими, но уже никогда не были столь обильны, как в первом сезоне. Когда Гренфелл и Хант окончательно расстались с Оксиринхом, они прекрасно понимали, что он ни в коей мере не открыл им всех своих сокровищ. За ними последовали другие ученые, не англичане, главным образом немцы и итальянцы: Оксиринх казался неисчерпаемым. Даже в 1922 г. Флиндерс Петри, к тому времени уже патриарх египтологии, нашел там несколько сот фрагментов, среди которых были отрывки из иудейских гимнов II или III в. н.э.