Медведев. Верблюд — он вроде… осла! Только без ушей…
Бубнов. Брось! Ты сам — вроде осла.
Медведев. Ушей вовсе нет у верблюда… он — ноздрей слышит…
Бубнов (Сатину). Друг! Я тебя искал по всем трактирам-кабакам! Возьми бутылку, у меня все руки заняты!
Сатин. А ты — положи крендели на стол — одна рука освободится…
Бубнов. Верно! Ах ты… Бутарь, гляди! Вот он, а? Умница!
Медведев. Жулики — все умные… я знаю! Им без ума — невозможно. Хороший человек, он — и глупый хорош, а плохой — обязательно должен иметь ум. Но насчет верблюда, ты — неверно… он — животная ездовая… рогов у него нет… и зубов нет…
Бубнов. Где — народ? Отчего здесь людей нет? Эй, вылезай… я — угощаю! Кто в углу?
Сатин. Скоро ты пропьешься? Чучело!
Бубнов. Я — скоро! В этот раз капитал я накопил — коротенький… Зоб! Где Зоб?
Клещ (подходя к столу). Нет его…
Бубнов. У-у-ррр! Барбос! Бррю, брлю, брлю! Индюк! Не лай, не ворчи! Пей, гуляй, нос не вешай… Я — всех угощаю! Я, брат, угощать люблю! Кабы я был богатый… я бы… бесплатный трактир устроил! Ей-богу! С музыкой и чтобы хор певцов… Приходи, пей, ешь, слушай песни… отводи душу! Бедняк-человек… айда ко мне в бесплатный трактир! Сатин! Я бы… тебя бы… бери половину всех моих капиталов! Вот как!
Сатин. Ты мне сейчас отдай все…
Бубнов. Весь капитал? Сейчас? На! Вот — рубль… вот еще… двугривенный… пятаки… семишники… все!
Сатин. Ну и ладно! У меня — целее будет… Сыграю я на них…
Медведев. Я — свидетель… отданы деньги на сохранение… числом — сколько?
Бубнов. Ты? Ты — верблюд… Нам свидетелей не надо…
Алешка (входит босый). Братцы! Я ноги промочил!
Бубнов. Иди — промочи горло… Только и всего! Милый ты… поёшь ты и играешь, очень это хорошо! А — пьешь — напрасно! Это, брат, вредно… пить — вредно!..
Алешка. По тебе вижу! Ты — только пьяный и похож на человека… Клещ! Гармошку — починил? (Поет, приплясывая.)
Озяб я, братцы! Х-холодно!
Медведев. Мм… а если спросить — кто такая кума?
Бубнов. Отстань! Ты, брат, теперь — тю-тю! Ты уж не бутошник…. кончено! И не бутошник, и не дядя…
Алешка. А просто — теткин муж!
Бубнов. Одна твоя племянница — в тюрьме, другая — помирает…
Медведев (гордо). Врешь! Она — не помирает, она у меня без вести пропала!
Сатин хохочет.
Бубнов. Все равно, брат! Человек без племянниц — не дядя!
Алешка. Ваше превосходительство! Отставной козы барабанщик!
Холодно!
Входит Зоб; потом — до конца акта — еще несколько фигур мужчин и женщин. Они раздеваются, укладываются на нары, ворчат.
Кривой Зоб. Бубнов! Ты чего сбежал?
Бубнов. Иди сюда! Садись… запоем мы, брат! Любимую мою… а?
Татарин. Ночь — спать надо! Песня петь днем надо!
Сатин. Ну, ничего, князь! Ты — иди сюда!
Татарин. Как — ничего? Шум будет… когда песня поют, шум бывает…
Бубнов (идя к нему). Князь! Что — рука? Отрезали тебе руку?
Татарин. Зачем? Погодим… может — не надо резать…. Рука — не железный, резать — недолго…
Кривой Зоб. Яман твое дело, Асанка! Без руки ты — никуда не годишься! Наш брат по рукам да по спине ценится… Нет руки — и человека нет! Табак твое дело!.. Иди водку пить… больше никаких!
Квашня (входит). Ах, жители вы мои милые! На дворе-то, на дворе-то! Холод, слякоть… Бутошник мой здесь? Бутарь!
Медведев. Я!
Квашня. Опять мою кофту таскаешь? И как будто ты… немножко того, а? Ты что же это?
Медведев. По случаю именин… Бубнов… и — холодно… слякоть!
Квашня. Ты гляди у меня… слякоть! Не балуй… Иди-ка спать…
Медведев (уходит в кухню). Спать — я могу… я хочу… пора!
Сатин. Ты чего… больно строга с ним?
Квашня. Нельзя, дружок, иначе. Подобного мужчину надо в строгости держать. Я его в сожители взяла, — думала, польза мне от него будет… как он — человек военный, а вы — люди буйные… мое же дело — бабье… А он — пить! Это мне ни к чему!
Сатин. Плохо ты выбрала помощника…
Квашня. Нет — лучше-то… Ты со мной жить не захочешь… ты вон какой! А и станешь жить со мной — не больше недели сроку… проиграешь меня в карты со всей моей требухой!
Сатин (хохочет). Это верно, хозяйка! Проиграю…
Квашня. То-то! Алешка!
Алешка. Вот он — я!
Квашня. Ты — что про меня болтаешь?
Алешка. Я? Все! Все, по совести. Вот, говорю, баба! Удивительная! Мяса, жиру, кости — десять пудов, а мозгу — золотняка нету!
Квашня. Ну, это ты врешь! Мозг у меня даже очень есть… Нет, ты зачем говоришь, что я бутошника моего бью?
Алешка. Я думал, ты его била, когда за волосы таскала…
Квашня (смеясь). Дурак! А ты — будто не видишь. Зачем сор из избы выносить?.. И, опять же, обидно ему… Он от твоего разговору пить начал…
Алешка. Стало быть, правду говорят, что и курица пьет!
Сатин, Клещ — хохочут.
Квашня. У, зубоскал! И что ты за человек, Алешка?
Алешка. Самый первый сорт человек! На все руки! Куда глаз мой глянет, туда меня и тянет!
Бубнов (около нар Татарина). Идет! Все равно — спать не дадим! Петь будем… всю ночь! Зоб!
Кривой Зоб. Петь? Можно…
Алешка. А я — подыграю!
Сатин. Послушаем!
Татарин (улыбаясь). Ну, шайтан Бубна… подноси вина! Пить будим, гулять будим, смерть пришол — помирать будим!
Бубнов. Наливай ему, Сатин! Зоб, садись! Эх, братцы! Много ли человеку надо? Вот я — выпил и — рад! Зоб!.. Затягивай… любимую! Запою… заплачу!..
Кривой Зоб (запевает).
Бубнов (подхватывая).
Дверь быстро отворяется.
Барон (стоя на пороге, кричит). Эй… вы! Иди… идите сюда! На пустыре… там… Актер… удавился!
Молчание. Все смотрят на Барона. Из-за его спины появляется Настя и медленно, широко раскрыв глаза, идет к столу.
Сатин (негромко). Эх… испортил песню… дур-рак!
Занавес
Егор Булычов и другие[198]
Сцены
Егор Булычов.
Ксения — его жена.
Варвара — дочь от Ксении.
Александра — побочная дочь.
198
Замысел пьесы «Егор Булычов и другие» возник у Горького, по-видимому, в конце 1930 года.
Седьмого июля 1931 года Горький пригласил артистов театра имени Евг. Вахтангова прослушать новую пьесу. Осенью 1931 года в обсуждении пьесы участвовали Б. В. Щукин, Б. Е. Захава, Р. Н. Симонов и другие.
В текст отдельного издания 1932 года вошли все дополнения и изменения, сделанные Горьким в ходе работы с театром.
К. А. Федин писал Горькому 13 декабря 1932 года: «В „Булычове“ меня опять поразила какая-то Соблазняющая тайна Ваших российских купцов — Бугровых, Морозовых… Изумительно это отсутствие веры и — в то же время — тоска по ней у всех „зиждителей“ нашего прошлого».
Первое представление «Егора Булычова» в театре имени Евг. Вахтангова состоялось 25 сентября 1932 года. Спектакль был приурочен к сорокалетию общественно-политической и литературной деятельности Горького.
Классический театральный образ Булычова был создан замечательным советским артистом Б. Щукиным, трактовавшим главного героя пьесы как человека, который «перерос свою среду», «познал скверну своего круга, своего буржуазного мира» и который «любил жизнь со всеми ее радостями» (Б. Щукин. Беседа в клубе театральных работников 19 марта 1933 г. — В сб. «„Егор Булычов и другие“. Материалы и исследования». М., 1970).