Клещ ожесточенно звякает ключами и скрипит подпилком, исподлобья следя за хозяином.
Скрипишь?
Клещ. Чего?
Костылев. Скрипишь, говорю?
Пауза.
A-а… того… что бишь я хотел спросить? (Быстро и негромко.) Жена не была здесь?
Клещ. Не видал…
Костылев (осторожно подвигаясь к двери в комнату Пепла). Сколько ты у меня за два-то рубля в месяц места занимаешь! Кровать… сам сидишь… н-да! На пять целковых места, ей-богу! Надо будет накинуть на тебя полтинничек…
Клещ. Ты петлю на меня накинь да задави… Издохнешь скоро, а все о полтинниках думаешь…
Костылев. Зачем тебя давить? Кому от этого польза? Господь с тобой, живи, знай, в свое удовольствие… А я на тебя полтинку накину, — маслица в лампаду куплю… и будет перед святой иконой жертва моя гореть… И за меня жертва пойдет, в воздаяние грехов моих, и за тебя тоже. Ведь сам ты о грехах своих не думаешь… ну вот… Эх, Андрюшка, злой ты человек! Жена твоя зачахла от твоего злодейства… никто тебя не любит, не уважает… работа твоя скрипучая, беспокойная для всех…
Клещ (кричит). Ты что меня… травить пришел?
Сатин громко рычит.
Костылев (вздрогнув). Эк ты, батюшка…
Актер (входит). Усадил бабу в сенях, закутал…
Костылев. Экой ты добрый, брат! Хорошо это… это зачтется все тебе…
Актер. Когда?
Костылев. На том свете, братик… там все, всякое деяние наше усчитывают…
Актер. А ты бы вот здесь наградил меня за доброту…
Костылев. Это как же я могу?
Актер. Скости половину долга…
Костылев. Хе-хе! Ты все шутишь, милачок, все играешь… Разве доброту сердца с деньгами можно равнять? Доброта — она превыше всех благ. А долг твой мне — это так и есть долг! Значит, должен ты его мне возместить… Доброта твоя мне, старцу, безвозмездно должна быть оказана…
Актер. Шельма ты, старец… (Уходит в кухню.)
Клещ встает и уходит в сени.
Костылев (Сатину). Скрипун-то? Убежал, хе-хе! Не любит он меня…
Сатин. Кто тебя — кроме черта — любит…
Костылев (посмеиваясь). Экой ты ругатель! А я вас всех люблю… я понимаю, братия вы моя несчастная, никудышная, пропащая… (Вдруг, быстро.) А… Васька — дома?
Сатин. Погляди…
Костылев (подходит к двери и стучит). Вася!
Актер появляется в двери из кухни. Он что-то жует.
Пепел. Кто это?
Костылев. Это я… я, Вася.
Пепел. Что надо?
Костылев (отодвигаясь). Отвори…
Сатин (не глядя на Костылева). Он отворит, а она — там…
Актер фыркает.
Костылев (беспокойно, негромко). А? Кто — там? Ты… что?
Сатин. Чего? Ты — мне говоришь?
Костылев. Ты что сказал?
Сатин. Это я так… про себя…
Костылев. Смотри, брат! Шути в меру… да! (Сильно стучит в дверь.) Василий!..
Пепел (отворяя дверь). Ну? Чего беспокоишь?
Костылев (заглядывая в комнату). Я… видишь — ты…
Пепел. Деньги принес?
Костылев. Дело у меня к тебе…
Пепел. Деньги — принес?
Костылев. Какие? Погоди…
Пепел. Деньги, семь рублей, за часы — ну?
Костылев. Какие часы, Вася?.. Ах, ты…
Пепел. Ну, ты гляди! Вчера, при свидетелях, я тебе продал часы за десять рублей… три — получил, семь — подай! Чего глазами хлопаешь? Шляется тут, беспокоит людей… а дела своего не знает…
Костылев. Ш-ш! Не сердись, Вася… Часы, — они…
Сатин. Краденые…
Костылев (строго). Я краденого не принимаю… как ты можешь…
Пепел (берет его за плечо). Ты — зачем меня встревожил? Чего тебе надо?
Костылев. Да… мне — ничего… я уйду… если ты такой…
Пепел. Ступай, принеси деньги!
Костылев (уходит.) Экие грубые люди! Ай-яй…
Актер. Комедия!
Сатин. Хорошо! Это я люблю…
Пепел. Чего он тут?
Сатин (смеясь). Не понимаешь? Жену ищет… и чего ты не пришибешь его, Василий?!
Пепел. Стану я из-за такой дряни жизнь себе портить…
Сатин. А ты — умненько. Потом — женись на Василисе… хозяином нашим будешь…
Пепел. Велика радость! Вы не токмо все мое хозяйство, а и меня, по доброте моей, в кабаке пропьете… (Садится на нары.) Старый черт… разбудил… А я — сон хороший видел: будто ловлю я рыбу, и попал мне — огромаднейший лещ! Такой лещ, — только во сне эдакие и бывают… И вот я его вожу на удочке и боюсь, — леса оборвется! И приготовил сачок… вот, думаю, сейчас…
Сатин. Это не лещ, а Василиса была…
Актер. Василису он давно поймал…
Пепел (сердито). Подите вы к чертям… да и с ней вместе!
Клещ (входит из сеней). Холодище… собачий…
Актер. Ты что же Анну не привел? Замерзнет…
Клещ. Ее Наташка в кухню увела к себе…
Актер. Старик — выгонит…
Клещ (садясь работать). Ну… Наташка приведет.
Сатин. Василий! Дай пятак…
Актер (Сатину). Эх ты… пятак! Вася! Дай нам двугривенный…
Пепел. Надо скорее дать… пока рубля не просите… на!
Сатин. Гиблартарр! Нет на свете людей лучше воров!
Клещ (угрюмо). Им легко деньги достаются… Они — не работают…
Сатин. Многим деньги легко достаются, да немногие легко с ними расстаются… Работа? Сделай так, чтоб работа была мне приятна — я, может быть, буду работать… да! Может быть! Когда труд — удовольствие, жизнь — хороша! Когда труд — обязанность, жизнь — рабство! (Актеру.) Ты, Сарданапал![186] Идем…
Актер. Идем, Навухудоноссор![187] Напьюсь — как… сорок тысяч пьяниц…[188]
Уходят.
Пепел (зевая). Что, как жена твоя?
Клещ. Видно, скоро уж…
Пауза.
Пепел. Смотрю я на тебя, — зря ты скрипишь.
Клещ. А что делать?
Пепел. Ничего…
Клещ. А как есть буду?
Пепел. Живут же люди…
Клещ. Эти? Какие они люди? Рвань, золотая рота… люди! Я — рабочий человек… мне глядеть на них стыдно… я с малых лет работаю… Ты думаешь, я не вырвусь отсюда? Вылезу… кожу сдеру, а вылезу… Вот, погоди… умрет жена… Я здесь полгода прожил… а все равно как шесть лет…
Пепел. Никто здесь тебя не хуже… напрасно ты говоришь…
Клещ. Не хуже! Живут без чести, без совести…
Пепел (равнодушно). А куда они — честь, совесть? На ноги, вместо сапогов, не наденешь ни чести, ни совести… Честь-совесть тем нужна, у кого власть да сила есть…
Бубнов (входит). У-у… озяб!
Пепел. Бубнов! У тебя совесть есть?
Бубнов. Чего-о? Совесть?
Пепел. Ну да!
Бубнов. На что совесть? Я — не богатый…
Пепел. Вот и я то же говорю: честь-совесть богатым нужна, да! А Клещ ругает нас: нет, говорит, у нас совести…
186
Сарданапал — Ашшурбанипал, последний ассирийский царь (годы царствования: 668–626 гг. до н. э.). Имя Сарданапала, отличавшегося склонностью к роскоши, стало нарицательным.
187
Навухудоноссор — вавилонский царь (604–562 гг. до н. э.), прославившийся войнами, Строительством крепостей и дворцов, а также разрушением «града божия» — Иерусалима.
188
…как… сорок тысяч пьяниц… — перефразировка слов Гамлета о «сорока тысячах братьев», которые не могли бы сравняться с ним в любви к Офелии («Гамлет», акт V, сцена 1).