Изменить стиль страницы

Бесконечные военные походы – вот чем было ее счастливое замужество, но в 1812-м, когда в Россию вторглись войска Наполеона Бонапарта, им все же пришлось расстаться. Она только что пережила страшное горе: похоронила старшего сына, а младшего, Николеньку, кормила грудью. Кроме того, ей несколько раз снился один и тот же страшный сон, что участь ее мужа решится под Бородином. Она даже взяла карту, чтобы посмотреть: где находится это самое Бородино? За этим занятием ее застал муж, но они так и не нашли ни одного населенного пункта с таким названием в походном карманном атласе, хотя долго искали, вооружившись лупой…

Ее страшный сон сбудется через два месяца. А еще через два месяца после получения скорбного известия она тайно выскользнет из дома, оставив Николеньку на попечение нянек, и поедет на Бородинское поле, чтобы найти останки того, кого любила больше жизни, и предать их земле по христианскому обряду. Из сочувственного письма генерала Коновницына она знала, что ее мужа нужно было искать возле Семеновского редута.

Маргарита напрасно бродила целый день – поле великого сражения было усеяно десятками тысяч непогребенных тел, изувеченных дикими животными и стаями воронья, которые с шумом поднимались при ее появлении. Ее руки и платье были в грязи и крови – она все переворачивала и переворачивала убитых, пытаясь найти одно-единственное дорогое ей тело…

Она вернулась домой, не найдя ничего… Как будто муж растворился в небытие и не было лет, проведенных бок о бок с ним… Она помнила его пальцы на своем лице, его страстный шепот… Всего этого больше не было… Да и было ли у нее когда-нибудь семейное счастье или же тоже приснилось, как и тот самый вещий сон о Бородино?

Родные еще долгое время опасались за ее рассудок: Маргарита не могла даже видеться с братом, сообщившим ей о гибели мужа. Ее изнуряли обмороки, но, едва оправившись, она приняла твердое решение построить на месте гибели мужа храм.

Тучкова продала свои бриллианты, но денег хватало лишь на небольшую часовню. Она выкупила три десятины земли, и в 1818 году на Бородинском поле была заложена церковь. Сама Маргарита с маленьким сыном жила здесь же, в небольшой сторожке. Император Александр, узнав о небывалом решении вдовы генерала Тучкова, пожертвовал на постройку 10 000 рублей – и таким образом небольшая часовня превратилась в каменный храм Спаса Нерукотворного.

Стараниями вдовы храм был достроен, и Маргарита немного оправилась. Сын Николенька был ее единственным утешением. Мальчик рос тихим и чувствительным, как и она сама когда-то. Ее беспокоили слабые легкие ребенка, но доктора уверяли, что все это от бурного роста.

Пятнадцатилетний Николай Тучков умер через несколько часов после очередной консультации медицинского светила, доктора Мудрова, который заверил ее, что опасности для жизни ее сына от обычной простуды нет никакой. Этого удара она уже не могла перенести. Она похоронила сына там, где когда-то хотела похоронить мужа, – в церкви Спаса Нерукотворного.

Маргарита больше не вернулась домой, оставшись жить в обветшавшей сторожке при храме. Помогала бедным, лечила, обшивала… Дни ее проходили в неустанных заботах, и с каждым днем крестьян, приезжавших к ней за помощью, становилось все больше. Наконец слухи о самопожертвовании Тучковой дошли до митрополита Филарета, и тот пригласил вдову генерала к себе в Москву.

В приемной владыки она увидела мать с тремя сыновьями – у нее вырвался вопль отчаяния: «Господи, за что же ты у меня все отнял?!» «Значит, недостаточно смиренна была!» – ответствовал вышедший из кабинета Филарет. Маргарита, не помня себя от горя, выскочила из приемной и тихо побрела, не видя ничего от градом катившихся из ее прекрасных глаз слез. Разыскал ее сам Филарет, который понял, что обидел настоящую безгрешную душу…

Именно Филарет подал ей мысль, что нужно не просто раздавать все, что у нее осталось, приезжающим, а организовать настоящую монастырскую общину. А настоятельницей должна быть именно она – не зря ей в жизни выпали такие испытания, значит, у нее еще есть силы нести крест.

В 1838-м Маргарита приняла постриг, а еще через два года стала настоятельницей Спасо-Бородинского монастыря, матерью Марией. Как-то приехавший Филарет поинтересовался у Тучковой, всеми ли сестрами вверенной ей обители она довольна? «Жаловаться мне не на кого. Беда лишь в том, что грешна я сама», – последовал ответ. Митрополит тонко улыбнулся: «Наконец-то в епархии нашлась грешная игуменья, а то с кем ни поговорю – все святые!»

Она и в самом деле была святой – все ее дни проходили в трудах и заботах о нуждающихся. Она построила еще один храм, а в своей келье бывшая мирянка Маргарита держала лишь две вещи, связывающие ее с прошлым, – портреты мужа и сына. Именно их она поцеловала перед смертью, прежде чем присоединить свой прекрасный голос к хору ангелов и зажечься в небе над Бородином еще одной звездой…

Симона Синьоре и Ив Монтан

Искусство объединяет многих, но оно же иногда их и разделяет. И требуется много умения, а иногда и просто везения, чтобы долгие годы оставаться рядом, потому как искусство ревниво… Зачастую оно забирает человека целиком, не оставляя ему ни выбора, ни сил сопротивляться.

Красавица Симона Синьоре, гордость французского кинематографа, родилась в 1921 году. Белокурая очаровательная малышка Симона-Анриэтта-Шарлотта Каминкер долго была единственным ребенком в семье. Девочке очень хотелось иметь рядом того, с кем можно было играть, о ком она могла бы заботиться… Однако родители не спешили обзаводиться многочисленными отпрысками, а маленькой Симоне был куплен аквариум с рыбками. Рыбки были, конечно, очаровательны, но их даже нельзя было взять в руки, как котенка или щенка…

Карьере стенографистки чувствительность и воображение Симоны лишь мешали. Но чему быть – того не миновать, и судьба привела ее в парижское кафе «Флор». Это было место, где собиралась богема: писатели, артисты, художники. Словом, представители того мира, куда Симону манило как магнитом. Девушка хотела стать кинозвездой, однако до этого было еще далеко. Пока что Симону снимают только в массовках, а она работает над собой и надеется на успех.

Тот, кого вся Франция знает под именем Ива Монтана, родился в 1921 году в Италии, его настоящее имя – Иво Ливи. Смешливый добродушный малыш пел с тех самых пор, как только научился издавать звуки. На сцену Ив Монтан вышел уже в семнадцать лет и был замечен самой великой Эдит Пиаф. Они становятся любовниками: Ив был моложе певицы всего на шесть лет, но она скорее испытывала к нему материнские чувства. Пиаф занимается репертуаром Ива, и те, кто пишет песни для нее, создают и хиты для молодого исполнителя. Однако Пиаф и Монтан так и не стали настоящей парой – они выступали на сцене вместе до 1946 года, после чего их союз распался.

Сердце Монтана оставалось свободным ровно до той минуты, пока он не увидел Симону Синьоре. На тот момент актриса жила с режиссером Ивом Аллегре, у них родилась дочь Катрин. Однако волей судьбы Симона встретилась с Ивом. Она никогда не забывала день и даже час, когда познакомилась с Монтаном: 19 августа 1949 года в половине девятого в городке Сен-Поль-де-Ванс, в кафе «Коломб д’Oр».

К тому времени они оба уже были звездами: она – киноактрисой, он – известным шансонье. Впечатление, произведенное ими друг на друга, было настолько сильным, что все четыре дня, которые они прожили порознь, пока Симона не собрала свои вещи и не переехала к Иву, прошли как в лихорадке. Да это и была лихорадка – любовная.

Они поженились в 1951 году, и им обоим было по тридцать. Зрелый возраст, зрелые отношения… Симона уверенно идет к славе: каждая ее роль – целое событие во французском кинематографе. И женщины, которых она воплощала на экране, не были просто отражением ее самой, это были образы совершенно самодостаточные, разные, притягательные именно своей несхожестью. Замкнутая Тереза из «Терезы Ракен», и тут же – вульгарная Мари из «Золотой каски». Сексуальная Элис из «Пути наверх» была, пожалуй, наиболее близка образу самой Симоны, потому этот персонаж и стал ей наиболее дорог.