Ирланий снова перевел взгляд на книгу, взял ее в руки, открыл. Знакомый, слегка дерганый почерк зарябил в глазах. Несомненно, автором сего труда являлся Мартин Гошкоте. Ирланий понял это сразу, как только взял книжку в руки еще в присутствии командующего Лесных Волков. Эх, сколько же времени утекло с тех пор, как канцлер начал писать ее! Целый век. Будь Ирланий человеком, то доживал бы уже вторую жизнь.
Но он не человек. Он вампир. Возможно, единственный вампир-старожил во всем Анаграде. Хотя нет, не нужно себе льстить. Есть еще Белонна и Фринцжальд. Безусловно, они очень молоды и неопытны: вампирше-куртизанке после Обращения едва исполнилось пятнадцать лет, а гвардеец-лиходей носит клыки лишь шестой год. Но дорога в бесконечную жизнь для них уже проложена. Правда, Ирланий успел не раз пожалеть, что обратил их. Белонна стала слишком высокомерной и самонадеянной. А Фринцжальд ожесточился и начал вести себя из рук вон плохо. Не ровен час даст повод раскусить свою темную природу и заполучит ненужную кучу проблем. Придется вмешиваться, а Ирланию это надо?
Ведь забот у референта и без того хватает.
Он приближенный Вседержателей, а значит, не принадлежит сам себе. Но его ценят, и не напрасно. Потому что никто не разбирается в истории лучше Ирлания Мэлоди. При многих событиях, о которых нынешние историки-дилетанты имеют лишь смутное представление, он присутствовал лично. Два с лишним века не прошли даром. Ирланий собственными глазами видел всех последних венценосцев Мирании, испытал на собственной шкуре гибель империи и восход инквизиторского тоталитаризма. Шестнадцать лет он, скрепя зубами, наблюдал, как увечил страну Тобольг Ируйский, как гибли тысячи мужчин в кровавой войне с Крохшутом, Ариндором и Лоройскими княжествами на востоке и юге. Ощущал на себе долгие годы правления отца Доминиксуса Конрова, что оказался на редкость умелым властителем. Именно во время его властвования ненужные войны, наконец, прекратились, и несчастный народ Царства Создателеева вздохнул полной грудью. Он помнил и других правителей, что были настолько недальновидны и неумелы, что сменялись почти каждый год. Он наблюдал, как теряет уважение Орден, как растлеваются его лучшие умы. И, конечно же, он ясно помнил, как пришли к власти Вседержатели. Страна не рухнула, как это было после Святого Бунта, не было ни голода, ни ненужных смертей. Все прошло гладко и точно, словно по идеально выверенному плану.
Хотя почему «словно»? Этот план существовал. Ирланий его не видел, но был совершенно уверен в этом. Такие дела, как свержение существующей власти без шума и пыли, абы как не делаются. Собственно и свержения никакого не было. Вседержатели всего-навсего отлучили инквизицию от власти и сами сели за бразды правления.
Вспоминая о былых днях, вампир не переставал перелистывать страницы. За десятилетия, проведенные за изучением старых книг и свитков, он научился думать и читать одновременно. В такой мешанине взаимодополняющих друг друга действ рождались порой гениальные мысли. Но чаще всего это всего лишь экономило время. Хотя, что может быть абсурднее экономии времени, когда ты бессмертен?
Не успели свечи догореть, а Ирланий уже дошел до корки. Внятного конца у книги не было — Мартин не дописал ее. Все остановилось на моменте начала осады Императорского замка. Канцлер отчаянно надеялся на помощь Братства Равновесия. Основную ставку делал именно на него. Жаль, что в итоге их сил оказалось недостаточно.
Ирланий помнил те дни. Не по собственным наблюдениям, конечно же, но по описаниям очевидцев. Поговаривали, что обитателей замка никто не пощадил. Ни детей, ни женщин, ни стариков. Вырезали всех до единого. А императора с семьей выволокли на площадь и прямо на глазах у толпы четвертовали. Сначала его, а потом жену и ребенка. А изуродованные останки повесили над главными воротами в назидание сомневающимся в правоте Ордена.
Сам Ирланий этого не видел, он почти два месяца провел в тайной библиотеке, питаясь кровью крыс и размышляя о собственной участи. Те долгие дни заточения изменили многое в его мировоззрении. Хотя он и до этого повидал не мало, но после Святого Бунта его жизнь вывернулась наизнанку и показала другую сторону. Он начал жить по-новому: с другим именем, с другими желаниями и поступками.
Закрыв книгу, Ирланий встал из-за стола и подошел к одному из стеллажей. Бережно провел рукой по корешкам книг и остановил палец на самой непримечательной из них, с плохо различимым тиснением. Вытащил, засунул руку в образовавшуюся щель, нащупал рычаг и дернул. Стеллаж заскрипел и начал медленно отъезжать в сторону. Пыль заструилась в воздухе, как во время ветра.
Ирланий оглянулся на дверь — та была не заперта. И хотя он знал, что в столь поздний час никто к нему в гости не явится, он все равно потрудился закрыть ее на ключ. И вернулся к образовавшемуся проходу за стеллажом.
Каменная лестница уходила вниз, в непроглядную тьму. И хотя вампирское зрение позволяло видеть во мраке, он взял подсвечник со стола и зашагал вниз.
Ровно пятнадцать ступенек, полтора человеческих роста высоты и площадь — чуть больше его собственного кабинета. Это была его тайная библиотека. Когда он спускался в нее, то невольно вспоминал тайную библиотеку под Имперским Архивом, что Аппроксимо Цинт, последний архивариус Мирании и его, Ирлания, наставник, десятки лет наполнял редкими книгами и свитками. В той ныне утраченной цитадели знаний хранились тысячи трудов. Здесь тоже имелись редкие фолианты, которые Ирланию чудом удалось спасти, но они были лишь едва видимой крупицей по сравнению с тем необъятным объемом мудрости, что вмещала в себя тайная библиотека Аппроксимо.
Ирланий прошел мимо вкрапленных прямо в стену каменных полок, что полнились книгами разных размеров и толщины, обошел ряды деревянных стеллажей, разместившихся прямо посередине подвала, приблизился к высокой, узкой полке, расположенной прямо в центре стены. Здесь он хранил труды, так или иначе способные составить неплохой компромат на существующую или уже свергнутую власть. Называл он их «Истинной историей», а себя порой шутливо именовал коллекционером закулисной правды.
Потертые старинные книги; дневники правителей, полководцев и государственных чиновников; письма, свитки, записки и просто обрывки бумажек; государственные бумаги, переписи складов и амбаров, и прочие документы, способные вывести на чистую воду кого угодно.
Вот, к примеру, список провианта, хранящегося в запертых амбарах в годы страшного голода, настигшего страну как раз вскоре после Святого Бунта. Доступ к ним имела только элита Святого Ордена Инквизиции.
Или вот дневник — откровения одного заключенного, чудом спасшегося из инквизиторской тюрьмы. После прихода к власти Орден еще долго вылавливал еретиков и предателей. Их долго и мучительно пытали в подвалах тюрем, вытаскивая с кровью и болью неправдоподобные сведения.
Был тут и весьма удручающий донос на одного из верховных инквизиторов времен правления Доминиксуса Конрова. Некий Янтиль Буг был замечен своим братом по Ордену в отвратительных плотских играх с мальчиками. Наверное, именно с тех времен Орден и встал на тропу растления.
Но жемчужиной коллекции Ирланий по праву считал записки самого Тобольга Ируйского о своих вещих снах.
В одной из них глава Ордена писал: «Я, Тобольг Ируйский, отец Ордена нашего, что есть карающий меч и огонь самого Создателя, говорю, что видел нечто ужасное, непостижимое умом, но ощущаемое душой. Я чувствую, что придет время, когда на Альтеру обрушится зло, вылезшее из самых жутких недр Бездны. И причиной тому станет маг со взором пылающим. Это случится, ибо виденное мною не может быть пустым видением…».
Читая предсказания отца Тобольга, Ирланий всякий раз удивлялся, как порой иронично поступает судьба с людьми. Человек, терзающий страну в поисках колдунов и ведьм, сам обладал магическим даром. Но нужно воздать ему должное — способность к прорицанию он не изобличил до самой своей смерти, и если бы ни эти записки, чудом попавшие к вампиру-историку в руки, то так бы никто и не узнал о его редком даре.