Филлип (в роли Аллена): Ты дурак!
Терапевт: Филлип, а не говорит ли тебе внутренний голос иногда те же слова?
Филлип: Да!
Дети должны понимать, что выражение лица не всегда отражает мысли человека. У другого ребенка может просто болеть живот. Конечно, проекции активнее всего проявляются у детей с низкой самооценкой, у которых нет четко определенных границ поведения. На другом занятии я объяснила, что имею в виду, говоря о «заботе о себе», попросив ребят подумать о самой нелюбимой части своего «Я» и нарисовать ее. Филлип вспомнил случай с «дураком» и свою картину назвал «Мистер Дурак». «Это – моя тупая часть, когда я говорю и веду себя по-дурацки», – сказал он. Я попросила Филлипа стать мистером Дураком и рассказать нам о себе.
Филлип: Я такой глупый! Я все время делаю глупости. Я действительно дурак. Я ничего не знаю! Я полный кретин. Все так считают.
Терапевт: Как долго вы общаетесь с Филлипом, мистер Дурак? (Тишина.)
Терапевт: Филлип, был ли с тобой мистер Дурак, когда тебе было, скажем, три года?
Филлип: Я не помню.
Терапевт: А в четыре?
Филлип: Да. Помню, в детском саду я чувствовал себя глупым, когда не мог прыгать через скакалку, как другие дети.
Терапевт: Если бы ты отправился назад в прошлое на машине времени и мог поговорить с четырехлетним Филлипом, что бы ты ему сказал? (Я взяла в руки рисунок Филлипа.) «Вот он».
Филлип: Ну, думаю, что сказал бы ему что-то типа: «Ты еще маленький. Ты не глупый из-за того, что не умеешь прыгать через скакалку. Ты скоро научишься, вот увидишь». Что-то в этом роде.
Терапевт: Филлип, на этой неделе каждый раз, когда почувствуешь, что сказал или сделал что-то глупое, вспомни, что ты говорил четырехлетнему мальчику, который живет внутри тебя и считает себя дураком. Посмотри, что получится.
Все дети в группе были зачарованы происходящим и начали вспоминать, откуда появились части их «Я», которые им не нравились. Конечно, корни негативных представлений о себе могли уходить гораздо глубже, но дети учились принимать себя такими, как есть, и проводить воспитательную работу с этими инфантильными частями самости, которые так много значили в их теперешней жизни.
Многие упражнения, направленные на усиление переживания самости, можно эффективно применять на групповых занятиях. Их действительно интереснее и веселее выполнять вместе с другими детьми. Полезными и продуктивными оказываются игры, направленные на развитие видения (например, игра ЮНИСЕФ «Я тайный агент»), книги «Где Уальдо?», развлечения с развитием способности слушать (например, «Звуковое сафари»), игры с запахами, вкусовыми ощущениями и прикосновениями.
Вот пример упражнения, посредством которого дети учатся свободно пользоваться всеми своими органами чувств, что является необходимой предпосылкой развития самоощущения.
Каждому члену группы дают апельсин. Дети внимательно изучают свой экземпляр и складывают в общую кучу, а потом каждый с легкостью снова находит именно свой фрукт. Мы все чистим апельсины, тщательно рассматривая кожуру, запоминая ее запах и оценивая на вкус.
Потом доходит очередь до белой мякоти, которую тоже надо соскоблить, прислушаться к ее аромату и испробовать на вкус. А после рассматривания и прикосновения к блестящей поверхности фрукта, ребята разламывают апельсины на дольки. Ощутив вкус своего кусочка, дети обмениваются дольками друг с другом. Они чувствуют, что одни фрукты слаще, а другие кислее, в каких-то больше сока и так далее. Все согласились, что все апельсины были замечательны, независимо от вкуса (Brown, 1990). Этот прием применялся во многих группах любых возрастов. Одна двенадцатилетняя девочка как-то сказала мне: «Я больше не могу съесть ни одного фрукта, не вспомнив о нашем занятии с апельсинами!»
Сенсорные техники часто способствуют установлению хорошего контакта в группе. Особенно хорошо для этой цели подходят занятия с глиной и рисование пальцами.
Группе детей из специального класса для страдающих серьезными эмоциональными нарушениями раздали старые столовые подносы, на которых были видны нанесенные пальцами мазки краски. В группе было двенадцать мальчиков в возрасте от одиннадцати до тринадцати лет. Их реакция на пальцевые картины была предсказуемой: «Что за детские игрушки?» Я почувствовала, что ребятам необходимо видеть лица друг друга, а не сидеть за партами, поэтому мы расставили столы так, чтобы с каждой стороны в ряд сидело по шесть мальчиков, глядя в глаза друг другу. Я надеялась, что им удастся найти пути общения, отличные от драк, пинков, затрещин и обзывания друг друга.
Мальчикам было предложено разрисовать пальцами подносы, чтобы потом я сделала оттиск каждого рисунка, прижимая к нему бумагу. Я продемонстрировала, как это делается, после чего каждый из ребят быстро закончил первый рисунок и с удовольствием получил его опечаток.
У большинства из них была нарушена координация мелких и крупных мышц, поэтому они практически не могли рисовать карандашами или кистью. Рисование пальцами протекает плавно и успокаивающе, пробные наброски и фигуры можно сделать быстро и легко закрасить, а успех при этом гарантирован. Во время этого занятия мальчики начали разговаривать друг с другом, сначала – о рисунках, а потом – на другие темы. На картине одного из ребят было изображено что-то, напоминающее птицу, и разговор зашел о полетах и самолетах. В спокойной и дружелюбной обстановке мы обсудили множество тем. Конечно, в группе было шумно, но это были звуки счастливого смеха и добродушных разговоров. Ни один из них ни разу не замахнулся, не толкнул соседа и не сказал грубого слова. Осмысленность деятельности сплотила группу. Эти ребята часто просили повторить занятие по рисованию пальцами, и иногда терапевту удавалось вытягивать из них рассказы по их рисункам, что помогало процессу самопознания и делало их переживания шире и глубже. Большинство из этих мальчиков никогда не имели друзей и по этой же причине никогда не чувствовали к себе уважения и ни к кому не относились уважительно, так что подобный опыт оказался для них очень полезным. Атмосфера, сложившаяся во время рисования пальцами, распространилась на другие занятия в классе, и хотя отдельные случаи плохого поведения имели место, в целом дети были настроены достаточно уважительно и дружелюбно.
В подобной работе следует принимать во внимание ряд факторов. Терапевт устанавливает четкие нормы и границы поведения и всегда почтительно относится к каждому ребенку. Дети привлекаются к занятию с таким материалом, который, как они вскоре понимают, всегда приводит к успеху. (С этой точки зрения, создание отпечатков – незаменимое занятие.) Здесь можно экспериментировать с цветами и формой. (Ребята быстро сделали открытие, что, если смешать красную, желтую и синюю краску, получается грязно-коричневый тон.) Кинестетические и тактильные ощущения оказывают успокаивающее воздействие. Самость набирает силу, и устанавливается хороший контакт. Дети обнаруживают, что им нравится быть в контакте, и они стремятся его продлить.
В процессе терапии, а может быть, и вне ее, главной темой для ребенка является его ощущение своей отличности от других. Ребенок борется за возможность проявить себя и мечется между состояниями слияния и изоляции. Слияние подразумевает заимствование ощущения самости от кого-то другого – он должен быть похожим на другого, поскольку не имеет собственного представления о себе. Поскольку для нормального контакта необходимо иметь стабильное чувство «Я» и чувствовать внутри себя поддержку, чтобы не бояться утратить себя в общении с другим, ребенку с эмоциональными нарушениями часто бывает нужно укрыться в уединенном месте, чтобы по возможности найти части своей самости. Группа предоставляет идеальные условия для того, чтобы во время общения с другими людьми ребенок не утратил собственной целостности. Это безопасный макет внешнего мира, где под руководством терапевта и в условиях четко очерченных границ дети действительно могут найти себя среди себе подобных.