Библиотечка журнала «Советская милиция» 1(25), 1984
![Вокзал. Столкновение. Явка с повинной img_1.jpeg](https://litlife.club/books/249168/read/images/img_1.jpeg)
ПО ЗАКОНАМ МУЖЕСТВА
![Вокзал. Столкновение. Явка с повинной img_2.jpeg](https://litlife.club/books/249168/read/images/img_2.jpeg)
![Вокзал. Столкновение. Явка с повинной img_3.jpeg](https://litlife.club/books/249168/read/images/img_3.jpeg)
В ПЯТЬ ЧАСОВ утра милиционер-водитель отдела вневедомственной охраны при Москворецком РУВД г. Москвы младший сержант милиции Николай Ледовской по рации получил приказ:
— Следуйте на Дубининскую, 65. На помощь!
Развернув «Жигули», Ледовской помчался на предельной скорости. Через три минуты во дворе большого дома его встретил милиционер. «Вор проник в квартиру, — сообщил он, — но не учел, что она под охраной. Заметив нашу машину, выпрыгнул в окно. Старший экипажа — за ним, а я жду подкрепления. Приметы преступника — высокий, в сером пальто и шляпе».
Ледовской тотчас вырулил на Дубининскую, полагая, что вор постарается уйти как можно дальше. Улица еще не пробудилась, просматривалась далеко. Патрулируя ее, он решил проверить прилегающие переулки. Свернул в ближайший. По нему бежал человек в сером пальто и шляпе. Полный газ. Незнакомец оглянулся. Спустя секунды Ледовской поравнялся с ним. Тот в сторону. Бросив машину, Ледовской кинулся вслед. Видя, что от милиционера не уйти, преступник развернулся и занес нож. Ледовской перехватил кисть. Описав дугу, нож стукнулся об асфальт. Падая, мужчина увлек младшего сержанта за собой. Завязалась схватка. В разгаре борьбы преступник пустил в ход второй нож. Пронзительная боль откинула милиционера назад. С трудом сохранив равновесие, он выхватил оружие. «Не вставать!» — прокричал он.
Распластанный на асфальте, преступник вздрагивал от страха, а Ледовской, сжимая пистолет, чувствовал, как теряет силы. Но крепился, поглядывая вперед: не покажется ли кто на улице? Головокружение усилилось. «Только бы не упасть», — подбадривал себя младший сержант. И тут услышал шум: во двор въезжал хлебный фургон. Водитель сразу понял, в чем дело, и пришел на помощь.
«Ну и крупную «птицу» ты поймал, — шутили товарищи, навестив Николая в больнице. — Рецидивист, два года разыскивали его…»
За мужество и образцовое выполнение долга Николай Федорович Ледовской награжден орденом Красной Звезды.
Михаил Трофимов
ВОКЗАЛ
Повесть
СТУК в крепкую, обитую листовым железом дверь камеры становился все настойчивее. Дежурный по изолятору для временного содержания постоял минуту у двери, отдернул засов и распахнул дверь.
Стучавший от неожиданности отскочил назад. Рослый, плечистый старшина милиции молча смотрел на обитателя камеры — щуплого, сутуловатого, с бледным и заметно опухшим лицом человека.
— Почему безобразничаете, Сонькин? — негромко, разделяя слова значительными паузами, спросил старшина.
Сонькин как бы пришел в себя: внушительная фигура милиционера произвела на него надлежащее впечатление.
— Простите, — невнятно пробормотал он, как-то кособоко поеживаясь, — я хотел, я… — Однако клокотавшая в его хилой груди ярость, подавленная на миг, видать, взметнулась вновь. — Начальника давай! — хрипло выкрикнул он.
— Не кричите, — мирно проговорил старшина, — нехорошо!
— Начальника! — не сдавался Сонькин.
— Еще раз говорю: тихо! — старшина усилием воли погасил раздражение. — Ну зачем? Криком ничего не добьешься! Материал о ваших действиях передан следователю. Следователя сейчас нет, он занят другими делами. К вечеру будет, разберется.
— Не могу, не могу! — плаксиво ныл Сонькин. — Забрали ни за что ни про что!
— Ну это зря! — возразил старшина. — Вас же с поличным задержали.
— Не крал! Жизнью клянусь, не крал! — Сонькин смахнул со щеки вдруг выскользнувшую слезу. — Напраслина, напраслина на меня!
— И все-таки шуметь не надо, — терпеливо повторил старшина. — Ну что будет, если все стучать и кричать начнут? Не надо. Сидите смирно. Придет следователь, разберется, все растолкует. Не виноват — тут же отпустит.
Речь старшины звучала убедительно. Сонькин постепенно успокоился. Под конец даже некое подобие улыбки промелькнуло на его бледных тонких губах.
— Ну, коли ты такой добрый… — проговорил он.
— Тогда — что? — догадываясь, улыбнулся старшина.
— Тогда дал бы ты мне закурить, — неожиданно жалостливо и конфузливо попросил Сонькин. — И чего это я один в камере оказался…
— Закурить дам, — сказал старшина, — а шуметь не надо. Договорились?
Сонькин вздохнул и молча кивнул.
СЛЕДОВАТЕЛЬ вышел из прокуратуры и быстрым шагом, почти бегом направился к автобусной остановке. В прокуратуре он совершенно неожиданно пробыл дольше, чем предполагал. И теперь пришлось думать о том, как успеть выполнить все дела, намеченные на день.
А дел было немало. Надо съездить в следственный изолятор, предъявить обвинение одному из арестованных и ознакомить с материалами дела другого. Затем побывать в психиатрической больнице и получить там заключение амбулаторной судебно-психиатрической экспертной комиссии на подследственного. Тот совершил ограбление в пригородном электропоезде и вызвал сомнение в психической полноценности.
И лишь сделав все это, можно было вернуться в следственное отделение и заняться новыми, только вчера полученными от начальника материалами.
На нехватку времени следователю никакой скидки не полагается. Успевай! Успевать нелегко, когда в производстве находится одновременно несколько уголовных дел. Это особенно сложно для следователя, работающего в органах внутренних дел на транспорте, каковым и является капитан милиции Гвоздев.
К середине дня Гвоздев намеревался закончить работу в следственном изоляторе, съездить в психбольницу и часам к четырем вернуться к себе в отделение. Но все непредвиденно осложнилось, и вернулся он только к семи часам вечера. Бегло просмотрев новые материалы, Александр Михайлович попросил привести к нему Сонькина.
— Присаживайтесь, — Александр Михайлович кивком показал ему на стул, — потолкуем…
— Мне этого только и нужно, — с готовностью ответил Сонькин.
Пока Александр Михайлович еще раз просматривал материалы, Сонькин нетерпеливо ерзал на стуле.
— Ну что, Павел Семенович, — обратился к нему Гвоздев, — поговорим?
— Сигаретой не угостите? — заискивающим голосом попросил Сонькин.
Гвоздев сам не курил, но в ящике его стола всегда лежали сигареты и спички.
Получив сигарету, Сонькин несколько раз жадно затянулся, потом сказал:
— Хотите, чтоб я признался?
— Суть дела от этого не меняется, — спокойно сказал Александр Михайлович, — но признание вины предполагает раскаяние в содеянном. Раскаяние же по закону является смягчающим вину обстоятельством. Это и на определение меры наказания влияет.
— Знаю, — обронил Сонькин, — воробей я, как говорится, стреляный. У меня вопрос. Так сказать, для общего образования. Можно?
— Спрашивайте.
— Почему следователи каждый раз старательно добиваются признания вины, почему они так делают, если, как вы сами говорите, это сути дела не меняет?
Гвоздев на минуту задумался: трафаретно отвечать не хотелось, чувствовал, что в этом невзрачном на вид человеке есть что-то особенное, хотя назвать это «особенное» он теперь затруднился бы.
— Я бы о многом мог сказать, — подумав, проговорил он, — но скажу не главное, а, некоторым образом, второстепенное, именно: признав себя виновным, обвиняемый как бы признает себя побежденным. За обвиняемым предполагается честное и максимально полное изложение обстоятельств дела, освещение всех, до того не ясных и темных моментов, далее: добросовестное сожаление обвиняемого о совершенном, глубокое понимание незаконности своих действий и самое искреннее раскаяние в содеянном.