Что им служило столом и периной.
12-я гл.
Симплиций смерть зрит, какою бывает,
Отшельника тело в земле погребает.
13-я гл.
Симплициус хочет пустыню покинуть,
Где ему привелось едва не погинуть.
14-я гл.
Симплиций видит, как солдаты-черти
Пятерых мужиков запытали до смерти.
15-я гл.
Симплиций уснул, не насытивши чрева,
Зрит в сонном виденье пречудное древо.
16-я гл.
Симплициус грезит о солдатской доле,
Где младший у старших всегда под неволей.
17-я гл.
Симплиций не может взять себе в толк,
Чего ради охотно дворян берут в полк.
18-я гл.
Симплиций в лесу письмецо обретает,
Пустыню затем не к добру покидает.
19-я гл.
Симплициус ищет лучшую долю,
А сам попадает в злую неволю.
20-я гл.
Симплиций понуро шагает в тюрьму,
По счастью, священник попался ему.
21-я гл.
Симплициус после тяжких невзгод
Нечаянно зажил средь важных господ.
22-я гл.
Симплициус слышит, как после сраженья
Отшельник в пустыне обрел утешенье.
23-я гл.
Симплициус жизнь начинает наново,
Становится пажем у коменданта в Ганау.
24-я гл.
Симплиций казнит беззаконие мира,
Где каждый избрал себе злого кумира.
25-я гл.
Симплиций не может в злом мире ужиться,
А мир сердито на него косится.
26-я гл.
Симплиций взирает ребяческим оком,
Каким солдаты подпали порокам.
27-я гл.
Симплиций зрит, как крапивное семя
Добро наживает в недоброе время.
28-я гл.
Симплиций в гаданье теряет кураж,
Его надувает проказливый паж.
29-я гл.
Симплиций, соблазном смущен, ненароком
Проворно съедает телячье око.
30-я гл.
Симплиций впервой зрит пьяных солдат,
Вздурились за чаркой, сам черт им не брат.
31-я гл.
Симплициус ставит на пробу кунштюк,
Едва тут ему не случился каюк.
32-я гл.
Симплициус зрит: на пиру кавалеры
Священника потчуют сверх всякой меры.
33-я гл.
Симплиций относит на кухню лисицу
С приказом сготовить на ужин с корицей.
34-я гл.
Симплиций на странных танцоров дивится,
От страху в глазах у него все двоится.
КНИГА ПЕРВАЯ
Первая глава
![Симплициссимус p3.jpg](https://litlife.club/books/249076/read/images/p3.jpg)
В наше время (когда толкуют, что близится конец света) нашло на людей подлого звания поветрие, при коем страждущие от него, коль скоро им удастся награбастать и набарышничать толико, что они, помимо немногих геллеров в мошне, обзаведутся еще шутовским платьем по новой моде с шелковыми лентами на тысячу ладов или же иным каким случаем прославятся и войдут в честь, тотчас же восхотят они объявить себя господами рыцарского сословия и людьми благородного состояния предревнего роду; а как частенько оказывается и прилежными поисками подтверждение находит, деды-то их были трубочисты, поденщики, ломовики и носильщики, двоюродные их братья погонщики ослов, фокусники, фигляры и канатные плясуны, братья – палачи и сыщики, сестры – швеи, прачки, метельщицы, а то и потаскушки, матери – сводницы или даже ведьмы и, одним словом, весь совокупный род их в тридцать два предка столь загажен и обесчещен, сколь это повсегда лишь цеху сахароваров [240] в Праге быть возможно; да и сами они, новоиспеченные эти дворяне, нередко столь черны, как если бы они родились в Гвинее и воспитаны там были.
Я не хочу вовсе уподобить себя таким шутовским людям, и, хотя не скрою правды, сам не без того, и частенько мнил, что беспременно происхожу от некоего вельможного барина или, по крайности, от простого дворянина, ибо от природы питаю склонность к дворянскому ремеслу, – будь у меня на то достаток и снаряжение. Однако ж мое происхождение и воспитание не шутя можно сравнить и с княжеским, ежели не пожелать усмотреть в них великое различие. Чего? У моего батьки (ибо так зовут отцов в Шпессерте) был собственный дворец, такой же, как и у прочих, притом красивый, какого ни один царь в свете, будь он еще более могуществен, чем великий Александр, не сумеет построить своими руками и от того на веки вечные заречется; оный дворец был расписан глиною и заместо бесплодного шифера, холодного свинца и красной меди покрыт соломою от благородных злаков; и дабы он, мой батька, своим высокочтимым и знатным родом, от самого Адама ведущимся, и своим богатством достойно мог величаться, повелел он воздвигнуть вкруг замка стены, да не из камня, что находят на дороге или выкапывают из земли в бесплодных местах, а тем паче не из тех никудышных печеных камней, кои в короткое время изготовлены и обожжены быть могут, как это в обычае у иных важных господ; вместо того взял он бревна от дуба, каковое полезное и благородное древо (ибо на нем произрастают окорока и колбасы), чтобы прийти в совершенный возраст, требует не менее ста лет. Найдите монарха, который тако же поступил бы! Найдите венценосца, который возмечтал бы сие в дело произвести! Батька мой повелел все комнаты, залы и покои почернить дымом того только ради, что то – самая неотменная краска в мире и подобная роспись более времени для своего исполнения требует, нежели искусный живописец для изряднейших своих картин. Обои там были самой тонкой на земле ткани, ибо та, кто ее нам изготовила, в древности осмелилась с Минервой самой в прядении состязаться [241]. Окошки там были посвящены святому Николе Бесстекольному [242], не по иной какой причине, кроме той, что ему было ведомо, сколько труда и времени положить надобно на совершенное изготовление стекла из конопли, либо льняного семени [243], – много более, нежели на самое лучшее и прозрачное стекло из Мурано [244], ибо достоинство батьки позволяло ему полагать, что все великим трудом добытое потому именно и великую цену имеет и тем дороже бывает, а то, что дорого, знатным людям более всего приличествует и достоинству их подобает. Заместо пажей, лакеев и конюхов были от него поставлены овцы, козлы и свиньи, весьма искусно наряженные в подобающую им природную ливрею; они частенько услужали мне на пастбище, пока я, утружденный их службой, не отошлю их от себя и не загоню домой. Оружейная палата, или арсенал, вдосталь и наилучшим образом снабжена была плугами, кирками, мотыгами, топорами, лопатами, навозными и сенными вилами, с каковым оружием батька мой каждодневные упражнения имел. Лес валить и корчевать – вот в чем была его disciplina militaris [245], как у древних римлян в мирные времена; волы в упряжке составляли его команду, над которой он был капитаном, вывозить навоз было его фортификацией, а пахотьба его походом, рубка дров каждодневным exercitio corporis [246], подобно тому как очистка хлева благородной забавой и турниром [247]. Сим образом ратоборствовал он со всей землей, сколько мог ее захватить, и каждой жатвой отбивал у нее богатую добычу. Все сие оставляю и нисколько тем превознести себя не хочу, дабы никто не имел причины осмеять меня и иных, подобных мне, из новой той знати, ибо я почитаю себя не выше моего батьки, коего помянутое жилище стояло на веселом месте, то есть в Шпессерте, где по ночам подвывают волки: «Покойной ночи!» Ради любезной мне краткости не объявил я еще о происхождении, родословии и прозвании моего батьки, наипаче же потому, что тут и без того не идет речь о дворянском установлении, которое я должен был бы подтвердить под присягою; довольно, когда знают, что я родом из Шпессерта!
239
Первый абзац заимствован из XIX дискурса Гарцони («О знати») и совпадает с соответствующим местом в третьей части «Гусмана» Фрейденхольда (гл. 26). Добавлены ироническая фраза о «конце света» и упоминание о «цехе сахароваров» в Праге, заимствованное из новеллы Николая Уленхарта «Исаак Винкельфельдер и Иобст фон дер Шнейд» (1617).
240
«цех сахароваров» («Zuckerbasteis Zunft»), – «Сахаровар» – прозвище главаря шайки воров и мошенников. «Когда кто хочет быть в безопасности, то надлежит ему записаться в братство, которое зовется цехом сахароваров, у того, кто там начальник, мастер, отец и утешитель всех тех, кто предается воровству и другим подобным занятиям и желает ими прокормиться» (Zwo kurzweilige Historien. Augspurg, 1617, S. 245).
241
Намек на сказание (первоначально греческое) об искусной пряхе Арахне, которая осмелилась вызвать на состязание Афину, за что была превращена в паука. Арахна – по-гречески паук.
242
в оригинале игра слов – «Sant Nitglas» (ср. «Sant Nicklas»).
243
Имеется в виду промасленная бумага, заменявшая в бедных домах оконные стекла.
244
Мурано – городок, принадлежавший Венецианской республике. Славился своими стеклянными изделиями.
245
военное искусство (лат.).
246
телесноем упражнение (лат.).
247
«Заместо пажей… турниром» – это место заимствовано из XIX дискурса Гарцони и совпадает с аналогичным заимствованием в «Гусмане» Фрейденхольда (гл. 26).