– Здешнее зверье еще никогда не нападало на людей, – весело сказал он, – не бойся.
В небе с шумом пронеслась стая птиц, издали казавшихся похожими на птеродактилей. Неожиданно Таня замедлила шаг и застыла – глубокая вмятина напоминала огромный след человека, а рядом с ней лежало тело мертвой лисицы. Визуально определить причину гибели животного им не удалось – видимых повреждений не было. Тонкий писк заставил обоих обернуться – у кромки воды пытался и никак не мог встать на ноги крохотный лисенок. Громко ахнув, Таня поспешно подняла малыша и издали показала мужу.
– Я ждала, чувствовала – что‑то здесь найду! Теперь точно знаю, что. Посмотри, даже леопард их не тронул – почувствовал необычное и насторожился.
Анвар в два прыжка оказался рядом.
– Что это у тебя? Это же… Дай‑ка сюда.
Он осторожно взял из ее рук крохотный шевелящийся комочек и начал его разглядывать. Детеныш лисы имел странную зеленовато‑бурую окраску, две головы и шесть ног. Протяжный глухой стон заставил обоих поднять головы – не далее, чем в полутора метрах от них стояла голая беременная женщина огромного роста. Женщина? Не женщина, не человек – Таня осознала это мгновенно. Странное существо смотрело на них полными страдания глазами, и по лицу его катились слезы. Потом беременная самка вновь застонала, повернулась и, грузно ступая, ушла вглубь леса.
Едва Зара переступила порог дома Халиды, к ней бросились целоваться две абсолютно схожие лицом девочки‑подростки.
– Тетя Зара, здравствуй! Ой, что это ты принесла?
Она осторожно поставила на стол блюдо с засахаренным инжиром, сняла с него полотенце.
– Из моего сада инжир, в Москве у себя такого, небось, не едите? Ну‑ка, я на вас посмотрю, какие стали. Где Лиза, где Дианка? Год не видела, уже не различу. А где Тимур? – она принюхалась: – Сгорело у вас что‑то на кухне?
– Пирог немного пригорел, мы сами печем. Только к этой плите еще не привыкли, слишком большую температуру поставили.
Из соседней комнаты донесся взрыв смеха, потом что‑то загрохотало, послышался шум возни и дверь распахнулась. В гостиную вывалился Тимур с повисшими по бокам младшими братьями и притворно‑жалобно завопил:
– На помощь, бьют! – увидев Зару, он сразу принял степенный вид, выпрямился и, легко стряхнув с плеч хохочущих Рустэмчика и Юрку, с достоинством произнес: – Здравствуй, тетя Зара, приятно тебя вновь увидеть. А Анвар с Танькой почему с тобой не пришли? Еще дрыхнут с дороги?
Она не успела ответить, потому что к ней, протянув обе руки, уже шла Халида.
– Здравствуй, Зара, дорогая, как я рада! Видишь, что у нас творится? Я сегодня и на работе не была, Сережа меня отпустил. А то, говорит, мы с тобой вечером вернемся, а от дома остались рожки да ножки, – ее тихий грудной смех звенел счастьем матери, возле которой наконец‑таки собрались все ее дети, но брови строго сдвинулись: – Ах, мальчики, как нехорошо вы себя ведете! Рустэм, Юра, что подумает о вас тетя Зара?
В свои тридцать шесть она стала еще прекрасней, чем прежде, и ее особое хрупкое очарование заставляло окружающих относиться к ней особо бережно. Вот и теперь, стоило матери сделать вид, что она огорчена, как шаловливые близнецы, тут же присмирели, изобразив пай‑мальчиков.
– Здравствуй, тетя Зара, как поживаешь?
– Извини, мы не слышали, что ты вошла.
– Садись, садись, – Халида усадила невестку за стол. – Сегодня у меня дочки хозяйничают, а я отдыхаю. Девочки, чем вы нас с тетей Зарой угостите?
Дианка засуетилась с чаем, Лиза принесла из кухни чуть подгоревший с одного боку пирог.
– Тетя Зара, извини, что подгорел, но на вкус он нормальный. Мы еще пудинг приготовили, только мальчишки все уже слопали. А это я сама крендельки испекла, у нас от пирога тесто еще оставалось. Вкусные получились, попробуй.
– Знаю, что все вкусное, раз вас ваша мама учила готовить, а подгорело – ничего, бывает. У самой хорошей хозяйки иногда что‑нибудь да подгорит, – утешила девочку Зара, беря испеченный Лизой кренделек.
– Думала наши молодожены тоже с тобой придут, – говорила Халида, наливая гостье чай в большую золоченую чашку‑пиалу, – вчера я их только мельком видела, они поздно приехали – в Тбилиси самолет с опозданием прилетел. Я Таню с Анваром просила: переночуйте у нас – нет, ни в какую. Сказали мне пару слов, пока девчонки с Тимуром из машины выгружались, и Сережа сразу повез их к вам.
Зара важно кивнула.
– Ты же знаешь, Халида, что по нашему обычаю Анвар, как мужчина, должен прежде привести жену в отцовский дом.
– Да‑да, я понимаю – обычай. Но, может быть, теперь уже Анвару с Таней можно будет пожить у нас? Я им и комнату приготовила. Зара, дорогая, ты не обижайся на меня, пожалуйста, но ведь у вас тесно – три семьи под одной крышей.
– Да нет, зачем обижаться, я понимаю. Только не так уж у нас и тесно, может, я и счастлива бы была, будь потеснее, – печально вздохнула гостья, – да только, видно, не суждено.
– Все будет хорошо, Зара, врачи сказали, нужно еще немного подождать, ты ведь знаешь.
Говоря это, Халида искренне досадовала на себя за то, что неосторожно коснулась больного места гостьи – старшие сыновья‑близнецы Зары почти одновременно привели в дом жен, но с тех пор миновало уже больше двух лет, а в семье до сих пор не слышно было детского плача. Одна‑единственная внучка согревала сердце Зары – ребенок Гюльнары, младшей сестры Анвара. Осенью восемьдесят пятого Гюля вышла замуж за Рамазана, внука Асият, и в положенный срок родила девочку, но больше детей не имела. И теперь вдруг Зара решилась заговорить о том, что мучило ее на протяжении последних нескольких месяцев.
– Старая Асият говорит, что в селе нашем такого никогда не случалось – не позже, чем через девять месяцев после свадьбы, на свет рождался ребенок, а то и двое или даже трое. Нас тобой в пример взять – у меня двойня, ты тоже два раза рожала двойняшек, хотя и жила в Москве. Нас с Асланом поженили, когда нам по семнадцать было, а почему поженили?
Потому что однажды запах весны свел нас с ума, и мы совершили грех. Я родила сыновей через четыре месяца после свадьбы и долго стыдилась этого, хотя Рустэм, да хранит его аллах, всегда был добр к нам и даже отправил нас с Асланом учиться в большой город и добился, чтобы нам там дали комнату в общежитии. Почему же теперь женщины в совхозе перестали рожать? С января восемьдесят седьмого ни одного ребенка не зарегистрировали. Сколько ждать? Сколько надеяться? Пока смерть не заберет нас в могилу?
В глазах ее мелькнуло отчаяние, и Халида начала успокаивать невестку, стараясь говорить, как можно увереннее.
– Не надо так, моя хорошая! С другими тоже так было. Супойнат, жена Юсуфа, тоже отчаялась, а в ноябре вдруг забеременела, ей вот‑вот рожать. И Айгази, жена Курбана, беременна и Джейран, жена Салихата, тоже. Скоро и в твоем доме послышится крик ребенка.
– Может быть. А может быть, и нет. Ты ученая женщина, Халида, но я тоже имею образование и тоже жила в большом городе, когда училась на зоотехника. Вижу, что не только с женщинами такое творится. Прежде коровы с овцами у нас в селе часто по паре приплод приносили, хотя я по своей специальности знаю, что в других местах это большая редкость, а прошлой весной Рустэму стельных телок пришлось закупить, чтобы план по молоку выполнить, потому что наши все пустыми остались. В этом году две коровы, телясь, погибли, а молодняк весь с уродствами, забивать будем. Откуда такая напасть?
– Да, Зара, это не тебя одну беспокоит. Мы с Сергеем провели исследования, даже отправили материал в Москву для консультации, но пока ничего конкретного никто сказать не может. Похоже на массовые генные мутации не выявленной этиологии.
– Может из‑за того, что случилось в Чернобыле? Нам ведь не говорят всей правды.
– Трудно сказать, Зара, но даже в Киеве женщины нормально рожают, а мы не в зоне бедствия.