Законченная в 1865 г. рукопись первой части поэмы, т. е. ее ранняя редакция (она в виде цельного единого свода ныне уже не существует; реконструированный ее текст см.: Другие редакции и варианты, с. 239–257), состояла из 16 двойных и одного одинарного листов (66 страниц) тонкой писчей бумаги (с тиснением «Троицк, фаб. Говарда, № 6» и с гербовым тиснением). 2 страницы — чистые. В верхнем правом углу листов авторская нумерация двойных листов, рыжеватыми чернилами (цифры «1-17»). Текст написан рыжеватыми чернилами. Авторская правка — теми же чернилами и карандашом.
Первая часть в ранней редакции включала всего четыре главы («I», «Глава II», «Глава III», «Глава IV»), которые тогда не имели названий.
В процессе дальнейшей работы прежние двойные листы с текстом ранней редакции были разделены на одинарные, переставлены местами, частично исключены, частично вошли с новой нумерацией в состав позднейших наборных рукописей. Прежний текст сохранился в составе новых глав в сильно перекроенном виде: добавления, вычерки, перестановки делались на старых и еовых вставочных листах уже применительно к другому составу глав, к изменившемуся содержанию, к новому поэтическому контексту.
Переработка коснулась отдельных глав ранней редакции в разной степени. Глава I сохранилась почти без изменений, хотя при ее создании в текст внесены существенные дополнения: введена ночная сцена с филинами, дописан новый финал главы — эпизоды с говорящей пеночкой и волшебной скатертью-самобранкой. При подготовке текста к журнальной публикации (январь 1866 г.) Некрасов переименовал главу I в «Пролог».
Вследствие этой замены в нумерации прежняя глава II получила в окончательном тексте рукописи обозначение «Глава 1-ая», название «Поп» она обрела еще позже — только в тексте журнальной публикации (январь 1869 г.). При доработке главы из прежней рукописи был вынут двойной лист с началом текста и заменен Двумя вставочными листами. При этом в характеристике попа добавлены строки, подчеркнувшие его совестливость, озабоченность крестьянскими нуждами и непричастность к взяткам с раскольников. В рассказе попа исключен отрывок, в котором он сетовал на упадок религиозного чувства в народе и отсутствие «рвения» к православию. В переработанном тексте главы в перечне «окольных деревень» сохранился первоначальный вариант рукописи ранней редакции, в котором отсутствовало упоминание о «Подтянутой губернии». Эту строку Некрасов дополнительно ввел в текст той же формулы в «Прологе», «Помещике» и «Крестьянке», но в журнальной публикации главы «Поп» и во всех последующих ее публикациях она осталась неучтенной.
Текст главы III (впоследствии — «Сельская ярмонка») подвергся особенно значительной перестройке. В процессе работы, проходившей в несколько этапов, Некрасов настойчиво развивал мотив поисков народного счастья. Задумав новую главу, посвященную «счастливцам» из народа, он на промежуточном этапе (когда еще не существовало отдельной главы «Пьяная ночь») переделал прежний финал «Сельской ярмонки» и связал ее уже не с «Помещиком», как было в ранней редакции, а с новой главой «Счастливые»; таким образом действие поэмы было выведено за рамки сюжетной схемы, предначертанной завязкой «Пролога». В новой концовке, главы странники оставляют поиски названных ими же в «Прологе» возможных кандидатов в счастливцы и решают немедленно вмешаться «в толпу — искать счастливого» («Не там ли он скрывается, Кто счастливо живет?..»).
Затем Некрасов прерывает временно работу над главой III («Сельская ярмонка») и создает новую главу, назвав ее «Счастливые» и обозначив «Глава IV». Сюжетно-композиционный прием путешествия позволял Некрасову вовлечь в действие широкий крут народных персонажей, число которых в процессе работы последовательно увеличивалось (см.: Червяковский С. А. Из творческой работы Некрасова над поэмой «Кому на Руси жить хорошо». — В кн.: О Некр., вып. I). Сцена с проворовавшимся лакеем, которого секут, перенесена в главу «Счастливые» из рукописи ранней редакции «Сельской ярмонки». Там еще не было упомянуто, что проворовавшийся лакей — это и есть княжеский дворовый: тогда это был просто «лакей пьяный» (в более раннем варианте — «солдатик», а еще ранее — «крестьянин»). В «Счастливых» оба персонажа идентифицированы: в лакее странники узнают того самого дворового, — который перед тем хвастался своим «счастьем». В рукопись «Счастливых» вставлен был на двух двойных листах и эпизод «У столбика дорожного», тоже написанный ранее, в период создания ранней редакции главы III («Сельская ярмонка»), но тогда в ней не использованный.
На этой стадии работы у Некрасова возник план создания еще одной главы первой части («Пьяная ночь»), в связи с чем он вернулся к доработке главы III ранней редакции, содержавшей материал, необходимый для новой задуманной главы. Только на этом этапе, при подготовке главы III к публикации в журнале (февраль 1869 г.), она получила окончательное обозначение «Глава II» и название «Сельская ярмонка» (первоначальный вариант — «Базарный день»). От прежней ранней редакции в переработанной рукописи сохранилось лишь три одинарных листа — меньше половины прежнего их объема. Остальные листы были перенесены в рукопись новой главы («Пьяная ночь»), а последний лист с прежней концовкой «Сельской ярмонки», служивший ранее переходом к главе «Счастливые», вовсе исключен из состава рукописи и заменен другим, впоследствии тоже исключенным. На одном из новых вставочных листов Некрасов написал введение к главе с описанием холодной весны («Недаром наши странники…»), на другом — введение к эпизоду в балагане («И рад бы в рай…»). Кроме того рукопись были вставлены два старых одинарных листа с текстом эпизода с Вавилой в обувной лавочке, написанного еще в период работы над ранней редакцией этой главы, но тогда не включенного в нее. На этих листах вписан также эпизод в книжной лавочке (со строками «Эх! эх! придет ли времечко…»), а на других старых листах сделаны значительные композиционные перестановки.
Последней Некрасов создавал главу, получившую название «Пьяная ночь» и тогда же, т. е. при подготовке ее к журнальной публикации (февраль 1869 г.), обозначенную в рукописи как «Глава III». Она была образована в основном из материала двух соседних, ранее написанных глав. Для начала «Пьяной ночи» Некрасов использовал старый двойной лист с текстом ранней редакции «Сельской ярмонки» и при доработке перебелил его на двух новых вставочных листах. Сцены с описанием «стоголосой дороги» и «народной молвы» перенесены сюда на двух одинарных листах также из рукописи ранней редакции «Сельской ярмонки»[49]. Два старых двойных листа с эпизодом «У столбика дорожного» перенесены в «Пьяную ночь» из рукописи главы «Счастливые», после чего начало эпизода перебелено на новом вставочном листе. При доработке текста фамилия доброго «барина» Рыбникова (ранее просто «барин тихонький») переделана (сначала — Хлебников, затем — Веретенников). В облике Якима Нагого, который первоначально назывался «фабричным из Бурмакина»[50], затем последовательно «крестьянином из Вурмакина», «мужиком из Новоселова» и «Якимом Петровым из Пьянова», Некрасов в процессе работы усиливал черты народного трибуна. С этой целью были исключены, например, строки о нем как об одном из тех «приросших к сохе» мужиков, к которым фабричные относятся с насмешкой. В итоге был создан образ типичного представителя земледельческого крестьянства нового типа — мужика-пахаря, выступающего с пламенной речью от лица всего трудового народа (ср.: Тарасов А. Ф. О местных источниках поэмы. — В кн.: Истоки, с. 36). После эпизода «У столбика дорожного» в рукопись «Пьяной ночи» был вставлен старый лист с текстом ранней редакции «Сельской ярмонки» — строки об «удалой» песне молодчиков и отрывок «Ой! ночка, ночка пьяная…». Для финала главы была использована прежняя концовка «Сельской ярмонки».
На завершающем этапе работы над первой частью поэмы, когда Некрасов готовил к журнальной публикации две последние главы — «Счастливые» и «Помещик» (февраль 1870 г.), он вернулся к окончательной отделке «Счастливых». Несмотря на то что при перестройке двух начальных глав первой части в их нумерации произошла передвижка на единицу в сторону уменьшения, глава «Счастливые» сохранила свою первоначальную нумерацию («Глава IV»), так как число глав после создания «Пьяной ночи» на единицу же увеличилось. В текст главы был добавлен драматический рассказ надорвавшегося каменщика, помещенный после эпизода о каменотесом-олончанином. Использованный при этом художественно-композиционный прием сопоставления позволил высветить в рассказе молодого каменотеса всю иллюзорность его надежд на счастливое будущее. В начале рассказа о Ермиле Гирине добавлено упоминание о его бескорыстии и строгих, но честных порядках, заведенных им на мельнице. Дописан новый финал главы, имеющий ключевое значение в повествовании о Гирине: рассказ о взбунтовавшихся Столбняках, о мужественном поступке Гирина и последовавшем за этим его заточении в острог. Фамилия владельца взбунтовавшегося селения помещика Столбинского (ранее Наказова) изменена в ходе работы (он назван Обрубковым). Для концовки «Счастливых» Некрасов использовал старый лист рукописи ранней редакции «Сельской ярмонки» с текстом, служившим там переходом к главе IV («Помещик»), которая тогда следовала за «Сельской ярмонкой», а теперь, после окончательной доработки, получила новое обозначение — «Глава V» (название «Помещик» впервые появилось уже в журнальной публикации). К старым листам рукописи ранней редакции при доработке главы «Помещик» добавлен новый вставочный лист с описанием разоренной помещичьей усадьбы. В характеристике Оболта-Оболдуева (в ранней редакции — «Долгов-Абалдуев», еще ранее — «Брыков-Оболдуев») усилено сатирическое освещение, подчеркнут антагонизм между ним а мужиками, резче выявлен контраст между прежней «вольготной» жизнью помещиков и теперешним их неустойчивым положением. Завершив доработку рукописи, Некрасов по ошибке (ошибка эта перешла также в текст журнальной и всех последующих публикаций главы) оставил неисправленными первоначальные варианты названий «смежных деревень» — «Несытово», «Горелки», «Голодухино», которые, однако, в «Прологе» и в главе «Поп» он своевременно успел исправить и заменить другими: «Разутово», «Знобишино», «Горелово».
49
Первоначальные варианты и наброски текста, которые перешли из «Сельской ярмонки» в главу «Пьяная ночь», приводятся в наст. томе в материалах «Сельской ярмонки», для которой они, собственно, и предназначались (см.: Другие редакции и варианты.
50
Образ этот был подсказан поэту фактами ярославской действительности: в Бурмакинской волости был широко развит кузнечный, слесарный и другие промыслы и присутствие фабричного на ярмарке — явление вполне реальное.