(ПСС, т. XII, с. 27–28)
Удовлетворительного объяснения тому, как поэма «В. Г. Белинский» достигла Лондона и попала в герценовское издание, пока никем не дано. Скорее всего, в Лондоне оказался один из ходивших по рукам списков, который могли доставить Герцену приятели Некрасова — П. В. Анненков и И. С. Тургенев (см.: Эйдельман Н. Я. Тайные корреспонденты «Полярной звезды». М., 1966, с. 110) или ездивший в Лондон в июне 1857 г. другой приятель поэта — Л. Ф. Лихачев (см.: Гришунин А. Л. Поэма Некрасова «В. Г. Белинский» (к истории текста). — В кн.: Н. А. Некрасов и русская литература. 1821–1971. М., 1971, с. 472–474).
К. И. Чуковский считал, что поэма «В. Г. Белинский» уже в 1855 г. была отдана Некрасовым в печать и набрана, но не пропущена цензурой. Основанием для такой догадки послужило письмо Некрасова из Петербурга от 17 сентября 1855 г. к И. С. Тургеневу, жившему в то время у себя в Спасском: «Посылаю тебе мои стихи — хотя они и набраны, но вряд ли будут напечатаны. Как-то вспомнил старину — просидел всю ночь и страшно потом жалел, — здоровья-то больше ухлопал, чем толку вышло. Тут есть дурные стихи — когда-нибудь поправлю их, а мне все-таки любопытно знать твое мнение об этой вещи. Прочитав, перешли лоскуток братьям Карповым». Несмотря на очевидную нецензурность поэмы «В. Г. Белинский» для того времени (поэма не только не могла быть представлена в цензуру, но даже доверена обычной почте), К. И. Чуковский предположил, что речь в письме идет именно о ней и что «братья Карповы» — конспиративно-условное наименование Герцена и Огарева (ПССт 1927, с. 453; ПССт 1931, с. 515; ПСС, т. X, с. 251). Однако еще в 1930 г. в печати указывалось, что это помещики, соседи Тургенева по деревне (см.: Тургенев и круг «Современника». М.-Л., 1930, с. 349). Подробное толкование письма Некрасова и критику догадки К. И. Чуковского см. в работе: Гаркави А. М. Произведения Н. А. Некрасова в вольной русской поэзии XIX в., с. 207–249.
Он только пить любил, да палкой К ученью сына поощрял. — Ср. свидетельство самого Белинского: «Отец меня терпеть не мог, ругал, унижал, придирался, бил нещадно и площадно — вечная ему память!» (Белинский, т. XI, с. 512).
С кончиной лекаря, на свете Остался он убог и мал-- Историческая неточность: Белинскому после смерти отца было 25 лет.
Но выгнан был, не доказав Каких-то о рожденье прав… — Белинский был отчислен из университета в 1832 г. за политическую неблагонамеренность, проявившуюся в драме «Дмитрий Калинин», но официальным предлогом отчисления выдвинули «слабое здоровье» и «ограниченность способностей». Доказывать «права о рождении» Белинскому пришлось позднее, в 1843 или 1844 г., в связи с женитьбой (Белинский, т. XII, с. 193, 244).
Один ученый человек Колол его неоднократно Таким прозванием печатно… — Историк М. П. Погодин в анонимной статье писал: «Белинский не имеет никакого образования. Это гений-самоучка, которые у нас растут как грибы ежегодно между студентами, не оканчивающими курса. Ни на каком языке он читать не может. Во всех его писаниях нет ни малейших следов какого-нибудь знакомства ни с одним писателем иностранным» (Москвитянин, 1846, № 5, с. 164–175). Речь в данном случае может идти и о С. П. Шевыреве, которому статья Погодина «весьма понравилась» (Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. VIII. СПб., 1894, с. 499).
Пришла охота прожектеру, Который барышей желал, Обширный основать журнал… — Имеется в виду А. А. Краев-ский и «Отечественные записки», издаваемые им с 1839 г.
Лишь два задорных поляка… — Ф. В. Булгарин и О. И. Сенковский.
Уж новый гений… — Н. В. Гоголь.
Кружок еще несмелый, тесный… — находившаяся под влиянием Гоголя «натуральная школа» в литературе, теоретиком которой стал В. Г. Белинский.
Но поднялась тогда тревога В Париже буйном… — Февральская революция 1848 г. во Франции и провозглашение республики.
…и у нас По-своему отозвалась… — Подразумевается начавшаяся в России реакция — «мрачное семилетие» 1848–1855 гг.
Созвали целый комитет. — Речь идет об учрежденном 2 апреля 1848 г. негласном комитете для надзора за действиями цензуры и направлением русской литературы.
Фанатик ярый Бутурлин… — Д. П. Бутурлин (1790–1849), военный историк, был назначен председателем упомянутого секретного комитета, известного под наименованием «Бутурлин-ского».
В Зап. тетр. № 3 вместо «Фанатик ярый» читаются вписанные карандашом слова «Палач науки». К. И. Чуковский настаивал на включении в окончательный текст именно такого чтения, которое представлялось ему «злее и ярче» (Чуковский К. Люди и книги. М., 1960, с. 400–403). Однако все прочие источники, в том числе и приведенная выше дневниковая запись 1877 г., фиксируют чтение «Фанатик ярый», также достаточно сильное. Поэма не предназначалась для подцензурной печати, поэтому в автоцензурной замене здесь смысла не было.
Закройте университеты… — В числе мер, предлагавшихся в 1848–1849 гг. для пресечения проникновения революционных идей в Россию, намечалось ограничение социального состава студенчества выходцами из дворян, а в отдельных требованиях — полное закрытие университетов.
…том истории твоей… — Имеется в виду «Военная история походов россиян в XVIII столетии, сочиненная Д. П. Бутурлиным на французском языке и переведенная на русский А. Хатовым и А. Корниловичем» (ч. 1–4. СПб., 1819–1823).
Саша *
Печатается но Ст 1873, т. I, ч. 2, с. 47–77, с восстановлением ст. 449–452 по корректуре ИРЛИ и уточнением ст. 452 по вставке в Экз. Ефремова 1861, совпадающей с копией М. Л. Михайлова (разыскать эту копию, по которой К. И. Чуковский печатал ст. 452 в изданиях Некрасова, начиная со Ст 1920, не удалось; см. ссылку на нее: ПССт 1934–1937, т. I, с 696–697).
Впервые опубликовано: С, 1856, № 1 (ценз. разр. — 31 дек. 1855 г. и 5 янв. 1856 г.), с. 123–140, с посвящением: «И-у Т-ву» (т. е. Ивану Тургеневу) и подписью: «Н. Некрасов» (перепечатано: Ст 1856; ст. 177–232: Для легкого чтения, т. II. Под ред. Н. А. Некрасова. СПб., 1856, под заглавием: «Срубленный лес (отрывок)» и с подписью: «Н. Некрасов»).
В собрание сочинений впервые включено: Ст 1856, с посвящением: «И….ву Т….ву» (перепечатано: 2-я часть всех последующих прижизненных изданий «Стихотворений», без посвящения).
Автографы, без заглавий и деления на главы, — ГБЛ (Зап. тетр. № 3) и ЦГАЛИ (Зап. тетр. ЦГАЛИ).
Более ранними являются автографы в Зап. тетр. № 3: план (прозаический набросок карандашом, л. 39 об.) и ряд стихотворных текстов. В плане намечено содержание главы 2 (значительно отличающееся от реализованного в поэме), глав 3 и 4. Оно развито в стихотворных текстах, из которых следует выделить две первоначальные (черновые) редакции поэмы. А. Я. Максимович квалифицировал их как «схематическую запись III главы» и «первую авторскую сводку III главы» (см.: ПСС, т. I, с. 464–472), однако в них представлены также эпизод из будущей главы 2 (см.: Другие редакции и варианты, с. 276–277, стихи «А как бывало с горы ледяной…» и след.) и — отчасти — глава 4.
Первая черновая редакция записана карандашом, наспех, с многочисленными пропусками, недописанными словами и недоработанными стихами, от конца тетради к началу (л. 37 об. — 33 об.).
Вторая черновая редакция состоит из двух фрагментов. Первый, более крупный фрагмент — сводка глав 2 и 3 (л. 62–69). Вначале поэт записал чернилами стихи, относящиеся к началу главы 3, от слов «В нашем соседстве усадьба большая…» до слов «Это — она…» (л. 62 и об.), оставив недописанные строчки и места для вставок; затем подправил текст карандашом и, закончив строку «Это — она» словами «<говорила> называла — стихи…», карандашом же написал продолжение (л. 62 об. — 64 об.); переписав этот карандашный отрывок чернилами, вновь выправил его карандашом (л. 65–67 об.); конец первого фрагмента (л. 67 об.-69) также писан карандашом. Последние шесть двустиший первого фрагмента («А как уехал…» и т. д., л. 68 об. — 69) отчасти варьируются в начале второго фрагмента, представляющего собой сводку конца главы 3 и главы 4. Таким образом, второй фрагмент является непосредственным продолжением первого. Записан второй фрагмент карандашом, начерно (л. 12 об. — 13 об.).