А более подробно о терма можно прочитать в статье В. А. Ивановой «Концепция „Скрытых земель“ в тибетском буддизме» (http://savetibet.ru/2010/10/09/hiddenlands.html).
Море индийского буддизма в разные эпохи перехлёстывало через Гималаи, формируя в Стране Снегов различные школы. И если в Индии после мусульманского вторжения буддизм начинает иссякать и к XIII веку сходит почти на нет, то по другую сторону Гималаев всё более утверждается.
Первой в VIII веке появилась школа ньингма (от тиб. raying ma — «старая школа», «древняя школа»), её развил Падмасамбхава и его ученики.
Затем возникли школы сакья, кагью, а также кадампа. Это произошло уже в XI веке в связи с возобновившимися духовными взаимоотношениями с буддийскими учителями Индии и с распространением в Тибете новых переводов тантр индийского буддизма.
И наконец, одна из самых распространённых в мире и в нашей стране школ — Гелугпа выросла в XIV веке на базе учений Кадампы. Её появление обязано реформаторской деятельности ламы Цонкапы. Все эти школы не противоречат друг другу, существуют и развиваются. Все они поддерживают монашескую дисциплину Винаи, путь постепенной духовной практики, философские системы, базирующиеся на сутрах и шастрах, а также эзотерические медитативные практики, связанные с тантрами и мантрами.
Неспроста ваджраяну называют также тантраяной. Понятие «тантра» означает буквально «сцепление», в переносном смысле — «сокровенное знание».
Тантра в буддизме — это текст с наставлениями. Существует четыре типа тантр: крия-тантры (тантры очищения), чарья-тантры (тантры действия), йога-тантры и аннутара — йога-тантры (тантры наивысшей йоги).
«Основные методы, предлагаемые первыми тремя классами тантр, могут быть сведены к совершению особых, имеющих сложное символическое значение ритуалов-литургий и к практике мантр, технике визуализации (мысленного воспроизведения образов) божеств и созерцанию мандал».*)
Тантры наивысшей йоги также включают все эти приёмы, но имеют ещё целый ряд специфических черт.
В их текстах часто можно увидеть призыв к совершению разных греховных деяний, от убийства, кровосмешения до каннибализма, прямо противоположных по духу самой сути буддизма.
«Все тантрические тексты высокознаковы, семиотичны и вовсе не рассчитаны на дословное понимание, не забудем, что речь идёт о тайном и опасном для профанов учении, — поясняет Е. А. Торчинов. — Многое в их интерпретации зависит от уровня, на котором текст истолковывается. Так, на одном уровне требование убить родителей может означать искоренение клёш и дуалистического видения реальности, служащих как бы родителями для сансарического существа, а на другом — пресечение движения потоков энергии в позвоночном столбе задержкой дыхания в процессе йогической практики тантр. То же справедливо и для прочих метафор преступления (ср. фразу из псалма 136 „На реках вавилонских“: „И разбиет младенцы Твоя о камень“, где под „младенцами“ Православная церковь понимает грехи).
…Ваджраяна (в отличие от Хинаняны и Махаяны) прямо начинала работать с мрачными пучинами подсознательного и бессознательного, используя его безумные сюрреалистические образы для быстрого выкорчёвывания самих корней аффектов: страстей, влечений (порой патологических), привязанностей, — которые могли и не осознаваться самим практикующим. Затем только приходила очередь сознания, преображающегося вслед за очищением тёмных глубин подсознательного. Большую роль в определении гуру конкретной практики для каждого ученика играло выяснение базового для его психики аффекта (клеши), является ли он гневом, страстью, неведением, гордостью или завистью. Поэтому тексты Алмазной Колесницы неустанно повторяют, что аффекты должны не подавляться и уничтожаться, а осознаваться и трансформироваться, пресуществляться в пробуждённое сознание подобно тому, как в процессе алхимической трансмутации алхимик превращает железо и свинец в золото и серебро».*)
У многих европейцев слово «тантризм» часто ассоциируется с некими сексуальными действиями. Оно действительно часто входит в ритуалы индуистского тантризма, ведь изначально тантрическое учение выросло из древних культов, из представления о единении мужского и женского начала. Поэтому и в буддийской иконографии часто мужское божество изображается в соитии с женским. Но здесь женское начало символизирует мудрость, а мужское — метод, которым эта мудрость постигается.
Как подчёркивает Александр Берзин (http://dazan.spb.ru/buddhism/schools/520/), добавляя к четырём духовным традициям Тибета (ньингма, кагью, сакья и гелуг) пятую, бон, — «одно из главных различий между ними — „использование той или иной терминологии“».
И неудивительно, что основные культурные, религиозные, духовные (выберите из этих прилагательных любое в зависимости от вашего вероисповедания и религиозной толерантности) достопримечательности этих мест, то есть Спити, Лахула, Занскара и Ладакха — это монастыри, или по-ладакхски (а ладакхский язык — диалект тибетского) «гомпы». Их можно классифицировать по направлению буддизма, к которому принадлежит тот или иной монастырь, по возрасту, по размеру, но есть более интересная и неформальная классификация, услышанная в своё время из уст одного знакомого австралийского буддиста — разделение монастырей на бизнес-монастыри и просто монастыри. Бизнес-монастыри — как правило, очень известные, рекомендованные для посещения туристами монастыри. Внутри такого монастыря можно увидеть многометровую статую Будды, старинные фрески, богатые библиотеки. К бизнес-монастырям часто ведут хорошие асфальтированные дороги, эти монастыри многолюдны, в них устраиваются красочные религиозные фестивали с вывешиванием танки (огромной, площадью в десятки метров картины с изображением Будды) и танцами монахов в ритуальных масках. Эта мистерия называется цам.
Цам (чам) совершается во многих монастырях Ладакха в разное время. Считается, что в буддийскую практику эти красочные танцы ввёл сам Падмасамбхава. Жанры мистерии могут быть разные — от танцевальной пантомимы до разговорной театральной импровизации с участием 4–5 человек и привлечением зрителей. Иногда это грандиозное представление, организуемое 108 монахами. Надев костюмы и маски, вес которых может достигать 30 кг, монахи разыгрывают сюжеты, в которых участвуют персонажи буддийского пантеона и народной мифологии (причём последние могут быть разными в зависимости от страны и региона — ведь цам практикуется и в Непале, и в Монголии, и в Бурятии, и в Туве). В числе сюжетов эпизоды из истории буддизма в Тибете, один из самых популярных — уже описанная мной сцена избавления от гонителя буддизма Ландармы. Целей мистерии несколько, и в зависимости от монастыря и праздника упор делался на определённые: это и демонстрация торжества буддизма, и способ нейтрализовать злых духов, и подготовка человека к путешествию в бардо, мир между смертью и жизнью. Цам — дело очень серьёзное, монахи месяцами репетируют, а перед исполнением занимаются медитацией. То же касается костюмов и масок — их бережно хранят в храмах, а в случае повреждения восстанавливают или заменяют, соблюдая необходимые ритуалы.
Вход в бизнес-монастырь платный — служка даже выдаёт чек, где указана сумма вашего пожертвования.
Просто монастыри менее доступны, они могут находиться высоко в горах, ведёт к ним тропа, вьющаяся над обрывами, да и сам путь занимает несколько часов, а иногда и дней. Монахи в этих монастырях не требуют денег, не выдают чеки с суммой пожертвования, а угощают уставших гостей чаем.
Надо сказать, что и наши православные монастыри можно классифицировать похожим образом.
17
Цит. по: Торгинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. СПб.: Центр «Петербургское востоковедение», 1998.
18
Цит. по: Торгинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. СПб.: Центр «Петербургское востоковедение», 1998.