Художник сидел на лавке и что-то сосредоточенно строгал. Редкие на висках, но длинные сзади волосы рыжими мохнатыми космами опускались на белый от перхоти ворот толстовки, не то бархатной, не то вельветовой, изрядно вытертой и перепачканной всевозможными красками. Шея была повязана грязной тряпкой, изображавшей бант. Он поднял на ребят мутные голубые глаза и тут же опустил, продолжая свою работу.
![Кортик. Бронзовая птица bp_1_13_50.png](https://litlife.club/books/246333/read/images/bp_1_13_50.png)
— Мы к вам, Кондратий Степанович, — сказал Жердяй.
— Зачем? — спросил художник низким, глухим басом, неожиданным в атом маленьком и тщедушном человечке.
Жердяй показал на Мишу:
— Начальник отряда к вам пришел.
Художник опять поднял голову. Взгляд его остановился на Мишином комсомольском значке.
— Комсомол?
— Комсомол, — ответил Миша.
— А кто я есть, тебе известно?
— Вы художник.
По убеждениям?
— Не знаю, — едва удерживаясь от смеха, ответил Миша.
— По убеждениям я есть анархист-максималист,— важно объявил Кондратий Степанович.
— Мы хотели попросить у вас лодку на два дня,— сказал Миша.
— Анархисты-максималисты, — продолжал Кондратий Степанович,— не признают власти. По отношению к советской власти — нейтралитет. В опыт не верим, но и не мешаем. Вот так…— Больше ему нечего было сказать о своих политических взглядах, и он повторил: — Вот так… — И снова начал строгать.
— А лодку дадите? — спросил Миша.
— Зачем?
Миша уклончиво ответил: — Нам надо съездить в одно место.
— Анархисты имеют отрицательное отношение к собственности, — витиевато проговорил Кондратий Степанович.— Почему лодка моя?
Миша пожал плечами:
— Говорят, что ваша.
— Зря говорят! Привыкли к собственности, вот и говорят. Все общее.
— Значит, нам можно взять лодку?
— Берите, — продолжая строгать, сказал Кондратий Степанович.
— Спасибо! — обрадовался Миша.— Мы ее вернем в целости и сохранности.
Жердяй тихонько толкнул его в бок:
— Ключ проси!
— Тогда дайте нам ключ от лодки,— сказал Миша.
Кондратий Степанович сокрушенно покачал головой:
— Ключ… Трудное дело…
— Почему? — обеспокоенно спросил Миша, начиная понимать, что получить лодку будет вовсе не так просто, как ему показалось.
— Ключ — это личная собственность.
— Ну и что же?
— Лодка — общественная собственность, пользуйтесь, а ключ — собственность личная, могу и не дать.
— Что же нам, замок взломать?
Кондратий Степанович скорбно покачал головой:
— Экс-про-при-ация! Нельзя без общества.
— А мы всем отрядом,— нашелся Миша.
Кондратий Степанович еще печальнее качнул головой:
— В милицию заберут.
— Ведь вы не признаете милиции, — ехидно заметил Миша.
Совсем упавшим голосом художник сказал:
— Мы не признаем. Она нас признает.
— Мы бы вам заплатили за лодку, но у нас нет денег, — признался Миша.
Кондратий Степанович отрицательно замотал головой:
— Анархисты-максималисты не признают денежных знаков. — И, подумав, добавил: — Обмен — это можно.
— Какой обмен?
— Ключ я дам, а вы взамен дадите мне подряд на оборудование клуба.
— Что за подряд? — удивился Миша.
— Клуб вы устраиваете? Украсить его надо? Вот я его и оформлю.
— Но ведь мы делаем его бесплатно.
— Плохо,— поник головой художник. — Труд должен вознаграждаться.
— Ведь анархисты не признают денег, — опять съехидничал Миша.
— Я не говорю — оплачиваться, а говорю — вознаграждаться, — пояснил анархист.
— Ребята вам за это картошку прополют, Кондратий Степанович, — сказал практичный Жердяй.
— Эксплуатация, — задумчиво пожевал губами художник.
— Какая же это эксплуатация! — возразил Миша.— Вы вложили в лодку свой труд, а мы вам поможем своим трудом.
— Разве что так, — размышлял вслух Кондратий Степанович. — А когда прополете? Время не ждет. — И он посмотрел в окно, через которое виднелся заросший бурьяном огород.
— Как только вернемся, — ответил Миша, — дня через два.
— Ладно уж, — согласился наконец художник, — и насчет клуба подумайте. Я его так оформлю, что и в Москве такого не найдется.
Он снял со стены и протянул Мише ржавый ключ.
— Хорошо, — радостно говорил Миша, пряча ключ в карман.— Мы обязательно подумаем насчет клуба.
Жердяй снова подтолкнул его:
— Весла!
— А где весла? — спросил Миша.
— Весла… — проговорил Кондратий Степанович печально.
Миша с испугом подумал, что он опять начнет рассуждать о собственности и не даст весел.
— Весла и уключины. Иначе как же мы на ней по-едем?! — решительно сказал Миша.
— И уключины… — вздохнул Кондратий Степанович.
Ему очень хотелось еще поговорить, но, вспомнив, видимо, и о прополке и о клубе, он еще раз вздохнул и сказал:
— Весла и уключины в сарае возьмете. А потом на место поставите.
Глава 14
ВСЕГДА ГОТОВЫ!
На время своей отлучки Миша решил оставить старшей в лагере Зину Круглову. Генка легкомыслен, Славка нерешителен, Зина же хоть и девочка, а ребята ее уважают и даже побаиваются.
Но чтобы Генка и Славка не обиделись, Миша решил их взять с собой в поездку. Значит, вместе с Жердяем их поедет четверо. Двое — на веслах, третий — за рулем, четвертый — дозорным, на носу.
Вернувшись в лагерь, Миша приказал Генке готовить снаряжение, а Славке — провизию.
— Рассчитывайте на два дня, — сказал Миша.— Ты, Генка, проверь лодку: нет ли течи, как сидят уключины и весла. Приготовь на всякий случай запасное весло и шест. Возьми пару удочек. Не забудь компас, топор, веревку, ведро, котелок, фонарик с батарейками. И свистки для каждого. И два флажка для сигнализации.
— А палатку?
— Не надо. И так переночуем. Да, спички не забудь. Все! Записал?
— Записал! — Генка подвел под списком жирную черту.
Миша повернулся к Славке:
— Теперь ты, Славка! Продукты возьмешь в двух мешках — на случай, если разделимся попарно. Каждому — кружку, ложку, нож. Продукты: одну буханку хлеба, лапши на две варки, крупы какой-нибудь тоже на две варки, немного масла, чай, восемь штук конфет. Все!
Генка зароптал:
— Голодать будем! А яйца, сало?
— Надо здесь ребятам побольше оставить. А мы наловим рыбы. Не забудь соль.
— Можно картошки взять, — предложил Славка.
— Верно, — согласился Миша. — И учти: никаких бумажных пакетов, только из материи. Вообще все снаряжение надо подогнать так, чтобы ничего не скрипело, не болталось, а главное, не звякало и не брякало. Понятно? Ты, Генка, смажь уключины и возьми с собой кусок холстины: может быть, придется обвязать весла для бесшумности.
— Не беспокойся, Миша, — заверил Генка, — все будет сделано как нельзя лучше.
— Мы, конечно, всё сделаем, — сказал рассудительный Славка, — но, честно говоря, я сомневаюсь в успехе нашей поездки.
— Ты всегда во всем сомневаешься! — разозлился Генка.
— Сева и Игорь имеют перед нами преимущество двух суток,— продолжал Славка,— и мы их никогда не догоним.
— Мы не догоним таких пентюхов? — закричал Генка.
Миша сказал:
— Во-первых, они плывут на плоту, а мы на лодке, это втрое быстрее. Во-вторых, они делают много остановок: и продукты им надо купить, и маршрут они плохо знают, и дрыхнут, наверно, до полудня. И, наконец, в-третьих, не вечно же они собираются плыть по реке! Где-то они должны остановиться и пересесть на железную дорогу. Значит, в этом месте они оставят плот. Мы этот плот увидим. И по этому следу будем их искать.
— Понятно теперь? — насмешливо заключил Генка.— А если непонятно, то сиди здесь и вари с Китом кашу.
К вечеру все было готово. Снаряжение и продукты сложены в лодку, а сама она, проверенная и смазанная, подведена ближе к лагерю, и возле нее поставлены часовые. Отплытие было назначено на четыре часа утра. Чтобы не опоздать, Жердяй остался ночевать в лагере.