Минна вздёрнула сорочку Розамун и плотно приложила обе руки на её раздутый живот. Она вытащила из своей сумки штуку, похожую на маленький цилиндр, только низ этого цилиндра сузился до узкой горловины, а затем расширялся, превращаясь в эластичную чашу.
— Цилиндр прослушивания. — сказала Минна, ни к кому особо не обращаясь. Конечно, не к Китиаре.
Она поставила цилиндр чашей вниз на выпуклый живот Розамун и поднесла ухо к узкой горловине. Когда Розамун захныкала, Минна решительно подняла голову. Не могло быть сомнений, что это начало новой схватки.
— Там ещё один ребёнок. — с изумлением объявила Минна.
Протяжное гортанное «Нееет!» сорвалось с искривлённых губ Розамун.
— Второй ребёнок! — воскликнула Кит. — Как это может быть? Почему вы не знали об этом прежде? Что нам делать? Моя мать не переживёт вторых родов!
— Послушай сюда, юная леди. Прекрати дерзить мне. — Минна с удивительной свирепостью обернулась к Китиаре, её терпение почти что истощилось. Её прическа была страшно спутана, обычно опрятная одежда растрёпана. Её суровый взгляд заставил Кит присесть.
— Мне не нужны советы от подростка. Такое случается. Я не могу знать всё и всё определить наперёд.
Жалобный стон Розамун заставил их обеих быстро приступить к делу. Уже почти крича, акушерка отправила Кит поставить на огонь ещё один чайник и принести ещё чистых покрывал. Внезапно Китиара, которая была на ногах с восхода солнца и не обедала, почувствовала себя очень усталой. Её колени подкосились и она почти упала на пол.
Минна потянулась и схватила девочку прежде чем она упала, яростно тряся её за плечи.
— Ты должна держаться, Кит. — в отчаянии сказала она. — Не будь неженкой. Ты нужна мне. Ты нужна Розамун.
Она подтолкнула Кит к исполнению её обязанностей.
Девочка едва могла держать свои глаза открытыми, ковыляя по комнате и делая всё, что просила Минна. День был ужасно тёплым и, принимая во внимание постоянно горящий в комнате очаг, внутри дома, казалось, стало горячей, чем в горне у гнома. Китиара чувствовала, что задыхается.
— Полей голову. — посоветовала Минна.
— Что?
— Вода. Полей свою голову. — повторила Минна.
— О. — сказала Китиара, зачерпывая холодную воду из ведра и плеская её на голову так, чтобы намочить и лицо, и одежду. Стало полегче. Освежившись, она вскочила, чтобы выполнить другое задание.
— Идиотка. — тихо пробормотала Минна.
Розамун горела, как в лихорадке и Минна прилагала все усилия, чтобы охладить её, постоянно вытирая её губкой, смоченной в воде. Выглядящая слабой и безжизненной, мать Китиары то теряла сознание, то снова приходила в себя. Казалось, её внутренние ресурсы почти исчерпаны. Схватки продолжались. То, что должно было быть короткими родами, тянулось бесконечно.
— Не понимаю. Этот ребёнок должен был уже выйти. — сказала Минна Китиаре тихим голосом.
Пошарив под сорочкой Розамун, Минна пробормотала проклятие, когда обнаружила причину того, что ребёнок ещё не родился. Она отвела Китиару в сторону.
— Этот ребёнок выходит вперёд ногами. — зловеще прошептала она. — Не головой, как большинство младенцев. Он рождается наоборот. Не могу сказать, сколько могут продлиться такие роды. Это не нормально.
Кит ошеломлённо переварила сообщение Минны. Она посмотрела на первого ребёнка, который всё ещё спал с мирно закрытыми глазами.
— Вы можете сделать что-нибудь? — с надеждой спросила она.
— Я могу попробовать. — откровенно ответила Минна. — Но от Паладайна тоже потребуется помощь.
Прошли часы, пока тянулись роды, и уже был почти закат. Внезапно глаза Розамун учащённо заморгали. Её лицо окрасилось в красный цвет, тело беспокойно закорчилось. Когда Кит коснулась руки матери, она почувствовала жар.
— У неё очень высокая температура. Вы должны что-то сделать. — закричала Китиара, почти осуждающим тоном.
Минна, несомненно взволнованная, проигнорировала девочку, разве что попросила ещё горячей воды, чтобы смешать новую партию «Никогда Не Подводящего Бальзама». Она непрерывно обтирала им живот Розамун со времени первых родов.
Теперь Розамун большую часть времени была в бессознательном состоянии. Китиара должна была изо всех сил поддерживать мать со спины. Минна даже не потрудилась просить Розамун тужиться.
Наконец произошло некоторое продвижение, и Минна приободрилась.
— Палец ноги, я вижу палец ноги. Теперь, если я смогу собрать обе ступни вместе, мы наконец сможем увидеть рождение этого упрямого близнеца.
В конечном счёте обе ступни действительно появились, затем ноги и бедра — это был ещё один мальчик.
Всё ещё втиснутая между спиной матери и спинкой кровати, Китиара слушала взволнованные сообщения Минны относительно продвижение вторых родов. Через плечо Кит видела, что глаза её матери были закрыты. Дыхание Розамун стало слабым. Наконец, уже после наступления сумерек, стала выходить голова ребёнка. Кит услышала проклятия Минны.
— В имя богов! Он не дышит, и кровь льётся из твоей матери, как река.
Действуя стремительно, Минна вытащила из сумки маленький ножик и разрезала пуповину, затем положила ребёнка в ногах кровати. Теперь её внимание было сконцентрировано на матери младенца, которая была без сознания, вся в поту и крови. Одна рука акушерки массажировала живот Розамун, чтобы стимулировать выход последа, что поможет остановить кровотечение. Другая рука крошила осиновые листья в кубок с водой, чтобы приготовить напиток, помогающий крови свернуться.
— Сейчас я занята твоей матерью. Ты должна попытаться помочь своему второму брату. — сказала Минна Китиаре. — Потри его ступни. Попытайся заставить его дышать. Сделай что-нибудь!
Кит выскользнула из-под Розамун и залезла на кровать рядом с ребёнком.
Борясь с паникой, она схватила несколько чистых простыней и стала протирать его маленькое тельце таким же образом, как это делала Минна с первым ребёнком. Наконец что-то заскрежетало у него в груди, он выплюнул небольшое количество зелёной жидкости и сделал несколько жалких вздохов. Через минуту его рваное дыхание остановилось.
— Минна, что мне делать? Кажется, он не слишком хорошо дышит. — настойчиво спросила Кит акушерку.
Минна, придерживая в руках голову Розамун, через пипетку вливала в её рот жидкость из осиновых листьев. Акушерка кратко взглянула на Кит, затем снова обратилась к Розамун, которая сама была еле жива.
— Поднеси его поближе к огню и продолжай протирать его, особенно подошвы ног. Если это не сработает, попытайся сжать ему щёки. Осторожно ударь по ушам. Делай что хочешь. Но помни, что второй близнец похож на бесполезный придаток, и часто оказывается очень слаб. Возможно, на него не стоит тратить усилий.
При этих словах голова Кит вскинулась и она впилась взглядом в глупую акушерку, но только на мгновение. Её мысли быстро сосредоточились на спасении её единокровного брата и она помчалась к очагу. Пнув ногой несколько поленьев на пламя, она принялась быстро теперь хилого младенца с такой же интенсивностью, с которой обычно тренировалась со своим деревянным мечом. После нескольких мгновений напряженной тишины дыхание ребёнка возобновилось.
Наконец ребенок издал несколько невнятных писков, протестуя против грубого лечения Китиары. Он немного порозовел, уже был не такой синий, на взгляд Кит. Но когда она попыталась прекратить свой энергичный массаж, дыхание младенца снова замедлилось. Таким образом терапевтическая протирка продолжалась. Китиара была полна решимости доказать Минне её неправоту, так же как была заинтересована в благополучии своего второго единокровного брата.
Она украдкой взглянула на первого близнеца, удобно устроившегося в колыбели Гилона. Этот мальчик, круглолицый и розовощёкий, в отличие от своего брата, крепко спал. Как же они непохожи! И всё же, в то время, пока Кит продолжала пристально глядеть на старшего из своих новых братьев, ей показалось, что он дышал в унисон со своим более слабым близнецом. Второй ребёнок задышал более легко и тоже уснул.