— Он замечателен, — воскликнул он. — Что ты будешь с ним делать?
— Ну, во-первых, я должна победить слугу, — поддразнила Кит. Большой длинноволосый гигант держал свой меч в позе ложной свирепости. Закончив говорить, Китиара и Стратко бросились друг на друга в тренировочном сражении. В конце битвы, с ворчанием и стоном, Стратко подмигнул Кит и упал на землю, ухватившись за сердце.
— Теперь хозяин должен защищаться. — сказала Китиара, указывая мечом на Патрика так, чтобы клинок вспыхнул в лунном свете.
— Это не для меня, — запротестовал Патрик. — Как ты видишь, я не ношу оружия. Это дело Стратко, хотя трус и потерпел поражение.
Стратко сел, булькая от своего особенного смеха и бросил Патрику один из своих мечей.
Китиара заметила, что молодой господин поймал меч достаточно ловко. Она с улыбкой поприветствовала его. Патрик колебался, затем ответно отсалютовал ей. Вскоре они были полностью поглощены ударами и парированием. Патрик хмурился в концентрации, но хорошо обращался с мечом. И всё же Китиара была более проворной и на порядок более квалифицированной. Через несколько минут она отстранилась и, смеясь, подняла вверх руки.
— Ты победил, — сказала она, склоняя голову в притворной сдаче. Почувствовав, что Патрик подошел поближе, она подняла взгляд и увидела, что он пристально смотрит на неё. Кит импульсивно встала на цыпочки и поцеловала его. На этот раз он не отстранился.
Стратко дипломатично спустился к основанию холмика и вскоре уснул, но Патрик с Китиарой сидели ещё долго после полуночи, переплетя руки, глядя на озеро и разговаривая.
Когда приблизился рассвет, Патрик освободил руки и, сняв кулон с шеи, протянул его Кит.
— Это тебе.
Кит отодвинулась, не понимая что это значит.
— Нет.
— Я соврал бы тебе если бы сказал, что он ничего не стоит. — сказал Патрик. — Но ценность его главным образом сентиментальна.
— Есть много причин, почему я не могу взять его, — сказала Китиара.
— Есть много причин, почему ты должна его взять, — твёрдо ответил Патрик. Он подвесил амулет ей на шею.
Китиара открыла было рот, чтобы ещё что-то возразить, но Патрик прервал её.
— Мы оформим это как сделку. — тихо сказал он. — Что-то твоё в обмен на что-то моё.
— Но у меня ничего нет, — начала Кит и тут же замолчала. Её взгляд упал на меч Бека. Это была единственная ценная вещь, которую она имела.
— Возьми его, — решила она импульсивно, хотя меч для неё был на самом деле дороже всего имущества.
— Он слишком замечателен и, кроме того, как ты видела — несмотря на твоё великодушное поражение — я не слишком часто пользуюсь мечами.
— Я думаю, что это будет справедливый обмен, — решительно ответила Кит, — Стратко одобряет, — добавила она, указывая в сторону подножья холма, где удовлетворённо храпел слуга.
Патрик не смог сдержать смех. Он взял её руки в свои, пристально вглядываясь в неё.
— Китиара Ут-Матар, — мечтательно пробормотал он, — Я хочу, чтобы ты поехала в Гвинедд вместе со мной и Стратко.
Кит согласилась тут же, без раздумий.
— Я побегу и соберу вещи, — сказала она. — А затем прокрадусь сюда.
При этих словах Патрик нахмурился.
— А как же твои отец и мать? — с непритворным беспокойством спросил он.
— Говорю тебе, это мой отчим, а не отец. А моя мать слишком больна, чтобы вообще понимать реальный мир. Большую часть времени она вообще не знает, жива я или нет.
Он положил руки ей на плечи.
— Я не хочу, чтобы ты убежала, ничего им не сказав, — сказал он, — Я хочу, чтобы ты попросила у них разрешения уйти со мной…
Глаза Кит показывали полное непонимание.
— И выйти за меня замуж.
Китиара выпучила глаза от изумления, шока и чего-то ещё. Она не смогла скрыть дрожь отвращения. Путешествие с Патриком и Стратко было бы забавным приключением, но последнее, что она хотела бы сделать в своей жизни — это выйти замуж, пусть даже за кого-то, кто так привлекал её, как Патрик. Образы Розамун, матери Аурелин… женщин, у которых не было никакой жизни, кроме дома и которые были полностью зависимы от своих мужей, заполнили её сознание.
— Китиара, — быстро сказал Патрик, — Я не хочу, чтобы ты сказала да или нет сейчас и я обещаю, что никогда не буду давить на тебя. Путешествие на Северный Эргот долгое, по крайней мере, четыре недели и у тебя будет много времени, чтобы подумать о моём предложении. Ты можешь думать об этом всё это время и ещё столько, сколько понадобится.
— Но, — произнесла Китиара, подбирая слова, — Я вообще не знаю, выйду ли я когда-нибудь замуж. Особенно сейчас. У меня так много..
Кит взглянула на красивого молодого человека, сидящего рядом с нею и почувствовала себя сконфуженной. Никто никогда не просил её о чём-то с таким уважением и обходительностью, как он. Никто никогда не возбуждал её так, как он делает сейчас, глядя на неё глубоким и одобрительным взглядом.
— Не думай об этой сейчас, — торопливо сказал Патрик. — Мы только что повстречались, но мы узнаем друг друга получше. Когда ты приедешь в мою страну, на тебя будут смотреть, как на особу королевской крови. Всё, о чём бы ты не попросила, будет твоим. У тебя будут еда, одежда и рабы, выполняющие все твои пожелания. Может быть, ты найдёшь всё это очень привлекательным.
Действительно, подумала Китиара, такое может быть.
— Почему я? — спросила она.
Стратко проснулся и, с ворчанием потягиваясь, поглядел на холм. Над горизонтом показалось солнце и окрасило всё вокруг в розовое и оранжевое.
Патрик глубоко вздохнул.
— Потому что, — задумчиво сказал он, — Я думаю, что люблю тебя.
Китиара заметила, что Стратко затих и пристально их разглядывает. Пока она не открыла рот, она не знала, как ответит.
— Хорошо, — сказала она, не зная в точности, что именно она имеет в виду.
**
Китиара была немного раздосадована тем, что Гилон оказался единственным, кто был искренне опечален тем, что она уходит и, возможно, уходит навсегда, хотя слово «навсегда» так и не было произнесено. Громко, чтобы Патрик и Стратко слышали, она порекомендовала Гилону оставить чердак для неё в неприкосновенности, по крайней мере до того момента, пока он не узнает, что она благополучно устроилась в Северном Эрготе.
— Надеюсь, ты будешь счастлива, Кит, — с чувством сказал Гилон, когда она собирала своё скудное имущество, готовясь к отъезду. — Но если ты не устроишься, то я надеюсь, что ты вернёшься к нам, так как мы будем скучать по тебе.
Карамон и Рейстлин, конечно, не показали этого даже мимолётом. Этим ранним утром Карамон всё ещё сонно лежал в своей кровати, запутавшись в одеяле.
— Пока, — пробормотал он и перевернулся на другой бок.
Рейстлин же, конечно, уже был поглощен какой-то толстой истрёпанной книгой. Он сидел на табурете в дальнем углу общей комнаты дома. Он поднял глаза, когда Кит прощально чмокнула его в щёку, посмотрев вначале на неё, а затем на Патрика и Стратко, которые в почтительных позах стояли у двери. Затем он снова посмотрел на Кит.
— Ты вернёшься, — сказал он, снова опуская глаза к книге.
Ну, подумала Китиара, они с Карамоном ещё просто дети. Чего я ожидала, бурного прощания?
— Ты должна попрощаться с мамой, — бесстрастно настоял Гилон.
Китиара вздрогнула.
— Она даже не поймёт, что я говорю.
Гилон пожал своими большими плечами и вышел из двери, жестом показывая Патрику и Стратко следовать за ним. Патрик с надеждой оглянулся на Китиару и дверь за ним закрылась.
Розамун не спала. Она лежала на своей измятой постели в бессознательном состоянии. Её глаза уставились в потолок. Волосы, очевидно вымытые Квиверой, в данный момент отсутствующей, лежали на подушке белым ореолом. Розамун тихо дышала через приоткрытые губы, которые были розовыми и припухшими, как цветочные лепестки.
Китиара холодно оглядела мать, затем приблизилась к ней так тихо, как только смогла. По настоянию Гилона она набросала письмо на случай, если когда-нибудь настанет время, когда Розамун придёт в себя. Китиара свернула письмо и связала его одной из ленточек, которой Квивера связывала волосы Розамун. Затем она положила его около матери.