— Товарищ генерал, — сказал он. — 1-й дивизион 30-й гвардейской бригады под командованием гвардии майора Зюкина готов дать первый залп по Берлину!
— Так за чем остановка, дорогой Иосиф Семенович? Начинайте бить врага в его логове. Поздравляю вас и всех артиллеристов с этим историческим событием.
— В том-то и дело, что историческим, — широко улыбнулся гвардии полковник. — Командующий артиллерией фронта генерал-полковник Казаков требует подтверждения общевойскового начальника из района огневых позиций и времени огневого налета по Берлину.
— У них все точно выверено, — подтвердил находившийся рядом командующий артиллерией корпуса полковник И. А. Михеев. — Можно начинать.
— Вызовите на связь командующего артиллерией фронта, — приказал я радисту. Генерал-полковник артиллерии Казаков тотчас отозвался.
— Василий Иванович, здравствуйте, — сказал я. — С удовольствием подтверждаю координаты огневых позиций дивизиона гвардии майора Зюкина, находящихся в боевых порядках 125-го стрелкового корпуса. Ваши подчиненные готовы открыть огонь по Берлину! Передаю трубку гвардии полковнику Жигареву…
В И часов дня 20 апреля 1945 года дивизион гвардии майора А. И. Зюкина дал первый артиллерийский залп по Берлину. В 14 часов 30 минут огонь по последней цитадели гитлеровцев открыл 2-й дивизион 207-го пушечного артиллерийского полка 10-й пушечной артиллерийской бригады 6-й артиллерийской дивизии прорыва. Батарейцы вписывали новые строки в героическую историю советской артиллерии![16]
Помнится, что в полдень 20 апреля на окраине только что очищенного от гитлеровцев Бернау я встретился с группой корреспондентов центральных газет, среди которых был представитель «Красной звезды» подполковник Павел Трояновский. Первым делом он спросил, где находится артиллерийский дивизион гвардии майора Зюкина.
— Опоздали, товарищи корреспонденты, опоздали, — сказал я тогда. — Ведь мы сегодня дали первый залп по Берлину!.. Но думаю, артиллеристы из тридцатой гвардейской пушечной артиллерийской бригады далеко не ушли, догоняйте…
За пятый день наступления соединения 125-го стрелкового корпуса с боями продвинулись на 25 километров и во взаимодействии с 9-м гвардейским танковым корпусом и другими соединениями создали условия для успешного охвата Берлина с севера.
Вернувшись к вечеру в штаб корпуса, я с удовлетворением подписал подготовленное начальником штаба боевое распоряжение соединениям корпуса. Оно гласило: «В течение ночи на 21 апреля 1945 года, наступая на запад в направлении Шенерлинде, Шильдов, Франау, завершить охват Берлина с севера, с выходом в район Геннингсдорф, с ходу форсировать канал Гогенцоллерн, создав условия для маневра в юго-западном направлении.
Во взаимодействии с частями 9-го гвардейского танкового корпуса продолжать наступление днем и ночью и не давать возможности противнику организовать оборону на новых рубежах. С этой целью боевой порядок дивизии эшелонировать. Впереди иметь подвижные, усиленные передовые отряды. На фланги и в тыл противника во взаимодействии с 9-м гвардейским танковым корпусом выбросить усиленный танковый десант (танковая бригада и усиленный стрелковый полк) с задачей дезорганизации тыла и управления противника и форсирования с ходу канала Гогенцоллерн».
Подумалось, что на сегодня все. Можно пару часов отдохнуть. Трудный же выдался день.
Но на столе зазуммерил телефон прямой связи с командармом.
— Андрей Матвеевич, — раздался голос Франца Иосифовича Перхоровича. — У нас есть для вас приятные новости. Военный совет 47-й армии сердечно поздравляет вас с присвоением очередного воинского звания «генерал-лейтенант». Генеральское звание присвоено и комдиву 175-й стрелковой Захару Петровичу Выдригану.
Совсем не плохой выдался день — 20 апреля 1945 года…
Ярким событием в боевых делах 125-го стрелкового корпуса стал проведенный на следующий день рейд 282-го стрелкового полка 175-й стрелковой дивизии, действовавшего в качестве десанта на броне 65-й гвардейской танковой бригады 9-го гвардейского танкового корпуса. Проходил он при поддержке самоходных, артиллерийских частей. Объединенные в мощный кулак, все эти части решали одну задачу.
Солнце еще не поднялось, утренний туман оседал на перерытую, искалеченную землю и обожженную зелень. Капельки росы трепетали в ее листве. В садах защебетали птицы. Утренняя прохлада освежала людей. Как будто и не было вчерашнего кровопролитного дня. Но наши люди были настороже, они знали — это тишина перед бурей и день начнется точно так же, как вчерашний. Бои разгорятся с еще большей силой и будут продолжаться, пока враг не будет окончательно разгромлен.
Внезапно, как гром среди ясного неба, разорвался вражеский артиллерийский снаряд, за ним другой, третий… Противник не жалел снарядов. Через несколько минут мягкие краски прелестного апрельского утра потонули в едкой гари, в черной пыльной туче. Начался бой. После артподготовки пошли в контратаку вражеские танки.
Командир самоходки лейтенант Аркадий Шиморин зорко следил в триплекс за приближением врага. В нужный момент он дает команду: «Огонь!» Мощно ухает 122-мм пушка, второй, третий выстрел… Вражеский танк покрылся густым облаком дыма. Попал ли? Вспыхнуло пламя, а когда рассеялось, все увидели на месте танка почерневшую груду металла…
Сквозь грохот боя в наушниках шлемофонов прорвался голос командира полка:
— Молодец, товарищ Шиморин! Объявляю благодарность составу вашего экипажа.
В этом бою самоходка лейтенанта Шиморина уничтожила также штурмовое орудие.
Аркадия Шиморина гвардейцы полка знали как одного из лучших боевых офицеров. В прошлом, до службы в армии, он — учитель. Воевать начал в 1941 году на западной границе командиром отделения. Участвовал в тяжелых оборонительных боях. Дважды ранен. На фронте стал офицером. За боевые подвиги награжден многими орденами и медалями. Забегая вперед, скажу, что после войны Аркадий Дмитриевич вновь вернулся к мирному труду. Он работал в селе Сыресях Порецкого района директором восьмилетней школы.
…В бой вступили другие самоходки. Противник снова идет в контратаку, снова ее отбивают наши герои. Мощные пушки самоходных установок бьют по врагу прямой наводкой. Стрелковые подразделения на плечах в беспорядке отступающего противника врываются в пригород Франау, и это происходит настолько быстро, что фашисты не только не успевают вывезти технику и вооружение, но сами попадают в плен. Из полуподвального помещения многоэтажного дома, понурив головы, с поднятыми руками выходят они один за другим. Среди пленных есть совсем мальчишки, лет 14–15. Мешковато болтаются на их плечах кителя, сшитые для взрослых, длинные рукава, широкий ворот и не по голове каска. Кто они? Школьники, укрывающиеся в подвале? Нет, это юнгштурмовцы, плоды тотальной мобилизации Гитлера.
Наши бойцы с удивлением разглядывали их:
— Вот до чего дошли, даже детей своих не жалеют.
В головном отряде танкового десанта отлично действовал комсорг батальона 282-го стрелкового полка кандидат в члены ВКП(б) сержант Николай Денисов. Перед боем в Франау он расставил всех комсомольцев по танкам, поставив им задачу помочь командиру подразделения в организации боя, показать пример в дисциплине и в точности выполнения приказов. В расположении противника Денисов первым спрыгнул с танка. В завязавшемся рукопашном бою действовал дерзко и отважно. Лично уничтожил трех гитлеровцев…
Западнее Бернау противник упорно оборонял укрепленный пункт Глиннике. Командир батальона старший лейтенант Степан Оноприенко, быстро сформировав две группы из автоматчиков, саперов, расчетов противотанковых ружей, обошел построенные гитлеровцами баррикады с флангов, ударил с тыла, уничтожил их защитников и без потерь занял опорный пункт.
В бою за Франау при подходе к каналу Гогенцоллерн противник пытался крупными силами пехоты и танков отрезать головную походную заставу от главных сил. Старший лейтенант Оноприенко совершил маневр, быстро развернул главные силы батальона и нанес противнику удар с фланга — уничтожил 50 гитлеровцев и 40 взял в плен. За проявленные мужество и боевое мастерство командир батальона награжден орденом Красного Знамени. В этом бою Оноприенко поддерживала артиллерийская батарея старшего лейтенанта Петра Дмитриева. Выкатив под огнем врага свои орудия на прямую наводку, батарейцы подавили 8 огневых точек врага, тем самым расчистив путь пехоте. Во время боя Дмитриев был тяжело ранен, но продолжал руководить огнем батареи. Орден Богдана Хмельницкого 111 степени мы вручили ему уже после победы, в госпитале.
16
Архив МО СССР, ф. 233, оп. 2356, д. 804, л. 231.