Изменить стиль страницы

Стэйша

Саята. Заря иных богов

   Часть I

Прочь из глуши

"Когда мир оказывается на Грани, Путь выбирает ходока. И жизнь его становится цепью случайностей, ведущей к полному переделу мирового порядка"

цитата из Книги Судеб

"Господи, Саята, за что ж тебя так Боги наказали?" - риторический вопрос.

Глава 1

Пути. Тихая Заводь.

    - Саята! - прошептал мальчишка лет четырнадцати и кубарем скатился с горы...

  Ловко перейдя с двух на четыре конечности, он помчался сквозь чащу в самую глубь леса. Там, среди столетних дубов крылась его маленькая деревушка. Позабытая почти всеми князьями, тихая и мирная, она почти не приносила дохода, а оттого и дорога к ней поросла травой да бурьяном. Но тот, кто хоть раз слыхивал про эту деревню, никогда не пройдёт мимо - ведь слухами земля полнится.... Да и пока заметна среди деревьев маленькая тропка, будет ступать на неё нога человеческая. Так уж заведено...

  Мальчишка перепрыгнул через ручеёк и совсем по-звериному рыкнул на растерявшегося посреди тропы зайчишку. Чумазый, обросший, в свободных одеждах - он больше походил на маленького бурого медвежонка...

  Опытному глазу было бы нетрудно угадать в нём Вторую Школу Подражания - мастерскую Медведей-Следопытов. Не столь изворотливые, как их соперники Волки, зато стремительные и сильные. В тяжелые и голодные времена эти учения были почти забыты, а оттого и ответственность на носителях древнего искусства была велика...

  Вот впереди уже замаячили знакомые крыши. Не сбавляя скорости и оттолкнувшись от земли задними ногами, он перемахнул через забор и приземлился по другую сторону. Не давая темпу сбиться, мальчишка несколько раз перекувыркнулся, оказавшись прямо перед окраинным домом.

  - Саята, - выдохнул он, мгновенно поднявшись на ноги, - идут!

  Из подвала единственного на всё селение каменного здания неспешно поднялась молодая девушка.

  Это, кстати, я!

  И да, грешна - вещаю о себе в третьем лице.

  А вы поживите с моё в самой настоящей глуши, и не так себя развлекать начнёте.

  Я глянула на следопыта и, вытерев руки о передник крестьянского платья, повернулась к своей деревеньке.

  - В Храм! - громом прогремел мой голос, эхом промчавшись меж деревьев. Птицы с визгом разлетелись во все стороны. А я вновь глянула на следопыта и, понизив голос до привычного бархатного полушепота, сказала, - А ты, Бурый, дров нанеси.

  Мальчик, названный Бурым, сглотнул. Работа была нелёгкая...

  Но приказ есть приказ. А точнее - просьба есть просьба, а просьбы единственной на три, четыре сотни локтей Жрицы Бога Рода, то бишь - меня! - стоит исполнять. Так живётся спокойней.

  Конечно, с увесистыми стволами высохших деревьев помогут старшие. Да и односельчане не останутся в стороне - вон уже из домов повыходили, да нестройным потоком в Храм направились. А что поделаешь? - коли напасть общая, так и дело всякое общим станет.

  И вот стою я, да строгим взором слежу за всеми приготовлениями, а сама едва скрываю предвкушающую улыбку - наконец, у нас развлечение будет! А то я со скуки уже второй месяц чуть не волком вою!

  - А, ты, доченька, поясни мне, - прошамкала совсем дряхлая старушка, неожиданно появившись рядом, - зачем нам вона в тот каменный подвал-то спускаться?

  - А, ты здесь, бабушка, должно быть недавно? - поинтересовалась я, внимательно приглядываясь к гостье. У нас в Тихой Заводи все знают, когда и зачем следует спускаться в тёмный холодный подвал Храма Бога Рода. - Гостите у кого, али так - проездом?

  Вот не люблю я этот деревенский говорок! Восемь лет уже живу здесь, а всё никак не привыкну! И выходит он у меня как-то коряво, вон - даже старушка эта смотрит прищурившись.

  Ну, что поделать - не отсюда я, да ей того знать не надобно...

  - Тык ведь уж лет десять иду туда, куда ноги ведут, - наконец, ответила она, хитро улыбнувшись.

  - А зовут тебя как? - вежливо поинтересовалась я, не отрывая от старушки настороженного взгляда.

  - Звать меня можно поведуньей, а здесь я проходом.

  - Коль имя своё не говоришь - дело твоё. Земля у нас гостеприимная и своих порядков мы не навязываем...

  Тут я замолчала.

  Многозначительно так.

  - Да уж вижу я, не говори. Потолковать хочешь. А коли надо, так зайду к тебе вечерком. И про порядки твои потолкуем, - поведунья хитро прищурилась, - и про то, что сейчас происходить тут будет...

  Я, молча, проводила её взглядом и покачала головой:

  - Ясновидящая. В наших кругах. Не к добру.

  И тут же отвернулась от неё, вглядываясь в тропку, что меж деревьев к нашей деревеньке вела.

  Так... у нас тут малый конный отряд. Ещё, пожалуй, повозка на тягловой лошади.

  Я подошла к ограде и заперла хлипкие ворота. Как-никак, а показатель - здесь чужих не любят!

  А сама усмехнулась про себя - только что о гостеприимстве поведунье рассказывала. Но что делать? Про что сказ ведётся - не всегда на деле провернётся.

  Десятник подъехал через несколько минут. Я оглянулась на кострище - сухие дрова возвышались над землёй на несколько локтей, а поодаль - так, чтобы приезжим на глаз не попадаться, Бурый с огнивом засел. За него я не переживала - уже давно отметила про себя этого мальчугана. Хороший следопыт из него вырастет. И неплохой воин. Вон - уже всех дворовых с деревянной палкой гоняет. Я обернулась к подъехавшим воинам.

  Десять, как и в голове своей видела. И повозочка на тягловой.

  Я улыбнулась про себя и чуть вышла вперёд.

  - Здравствуйте, люди добрые, - слегка склонила голову, - чем обязаны в наших краях?

  - И ты здравствуй, девица, - улыбнулся один из стражников, чем вызвал недобрый взгляд у десятника.

  Тут я, если честно, сильно удивилась! Как это младший по званию вперёд голос подаёт?

  Я присмотрелась к нему - молодой, длинноволосый, светлокудрый, с чистыми голубыми глазами, он держался до странного развязно, и совсем не обращал внимания на уже порядком разъярённого его поведением десятника.

  - Почему к дружинникам Князевым девка простая выходит? - рявкнул он со всей своей воинской выучки.

  - Что дружинникам Князевым в таких глухих местах надобно? - вопросом на вопрос ответила я.

  Сейчас начнётся... Всегда ведь одно и то же!

  - Что надобно, то не твоего ума дело, - отрезал десятник и к самому забору подъехал, - старосту своего зови, коли сама открывать не думаешь.

   - Почитай, я здесь за старосту, - спокойно ответила я и вновь поймала на себе взгляд голубоглазого дружинника, - так чем же мы вам обязаны?

  - Ты, курва, совсем страх забыла? Отворяй ворота - мы на ночь здесь остановимся.

  - А нет места, дяденька, сами кое-как живём. Вона князь-то наш даже от налогов освободил, поди, слыхал про то? - нагло и специально усиливая деревенский говорок, отвечала я.

  Ну, да! Я ведь такаааааая тёмная! И такая деревенщина! Аж, сил ни каких нет!

  - Про ту деревеньку, что Князевой волей без страха жить стала? Да нет, не слыхал про ту, - зло прищурился десятник.

  - Слыхал - слыхал. И по пути наведаться решил, супротив Князева указа. Что я, твоей телеги меченой не признала? Ещё в том году на ней ребятня с деревни соседской зарубку сделала. С рукой загребущей, - я усмехнулась и в сторону телеги кивнула, на которой и в самом деле было что-то невразумительно нацарапано. А каков спрос с тёмных детей деревенских? Они может и в самом деле что-то написать хотели, да от незнания просто ножом телегу исчиркали...

  - Ты кто такая, чтоб речи со мною такие вести? - покраснел десятник, - мы ведь, коль не впустишь, спрашивать-то не будем...

  - Да остынь ты, Буян, мы до следующей деревни ещё до вечера добраться успеем, - лениво бросил голубоглазый дружинник.