Вот что вспоминал Г. К. Жуков спустя годы о 1945-м, о Берлине и генерале Абакумове в одном из своих интервью:
«В расположение Группы войск прибыл генерал Абакумов — заместитель Берии. Мне о цели визита не доложил, развернул бурную деятельность. Когда стало известно, что Абакумов производит аресты генералов и офицеров, я приказал немедленно вызвать его. Задал два вопроса: почему по прибытии не изволил представиться мне как Главнокомандующему и почему без моего ведома, как Главноначальствующего, арестовывает моих подчинённых? Ответы его были, на мой взгляд, невразумительны. Приказал ему: всех арестованных генералов и офицеров освободить. Самому убыть туда, откуда прибыл. В случае невыполнения приказа отправлю в Москву под конвоем. Абакумов убыл восвояси…»
Разве мог простить руководитель всесильного ведомства своё унижение? Тем более маршалу Жукову. Который и был главной, но тайной целью его визита в Берлин. По табели о рангах звание офицера Смерша приравнивалось к званию армейского офицера на две звезды выше. Таким образом генерал-полковник Абакумов, по армейским меркам, был тоже маршалом. (Вскоре он станет министром государственной безопасности.)
Началась скрытая война между Жуковым и Абакумовым. Сталин время от времени подбрасывал в огонь поленце-другое…
С 1941 по 1945 год был арестован 101 генерал и адмирал. Восемь из них были освобождены после проведения следствия — за отсутствием состава преступления. 12 умерли во время следствия. Их попросту до смерти забили следователи. 81 генерал был осуждён Военной коллегией Верховного суда и Особым совещанием. Кого приговорили к расстрелу, кого к лагерям, кого разжаловали и направили «искупать вину кровью» в штрафные офицерские батальоны или с понижением в должности комбатами и командирами полков. Особисты держали в железных тисках армию, поощряли, культивировали доносительство на своих боевых товарищей, отравляли, разлагали боевое братство даже в окопах, в батальонных и полковых штабах. Это — одна сторона работы Смерша. Была конечно же и другая. Борьба с немецкими диверсантами, разведкой противника, в том числе агентурной. Некоторые операции Смерша вошли в историю Великой Отечественной войны эпизодами мужества, преданности долгу и родине. Заслуга Абакумова здесь была несомненной. И вклад в победу офицеров и бойцов Смерша был весом.
Сталин усиливал ведомство Абакумова, возвышал и его самого ещё и потому, что возросшая слава военных уже не просто беспокоила — угрожала. Они, его маршалы и генералы, закончили войну блистательной победой и вернулись домой героями. Они настолько осмелели, что теперь открыто защищают друг друга. Только военная контрразведка могла разобраться с этими зазнавшимися строптивцами, думал Сталин. И он дал ей волю, чтобы укротить зарвавшихся победителей.
На квартире Жукова в Москве подчинённые Абакумова произвели негласный, без соответствующей санкции прокурора, обыск. Они надеялись, как докладывал шеф контрразведки Хозяину, «разыскать и изъять на квартире Жукова чемодан и шкатулку с золотом, бриллиантами и другими ценностями…».
Цель и на сей раз не была достигнута. Но знакомство с маршальской квартирой офицеров контрразведки впечатлило. Абакумов докладывал Сталину: «В процессе обыска чемодан обнаружен не был, а шкатулка находилась в сейфе, стоящем в спальной комнате. Дача Жукова представляет собой по существу антикварный магазин или музей, обвешанный внутри различными дорогостоящими художественными картинами, причём их так много, что четыре картины висят даже на кухне…»
Для Сталина и этого было достаточно. Ознакомившись с докладной своего верного подручного, Сталин принял решение. Оно появилось в печати в виде постановления Центрального комитета ВКП(б). Перед опубликованием Сталин правил документ собственноручно. Постановление вышло после попытки Жукова оправдаться в «трофейной» истории.
«Тов. Жуков в бытность Главкомом группы Советских оккупационных войск в Германии допустил поступки, позорящие высокое звание члена ВКП(б) и честь командира Советской Армии. Будучи полностью обеспечен со стороны государства всем необходимым, тов. Жуков, злоупотребляя своим служебным положением, встал на путь мародёрства, занявшись присвоением и вывозом из Германии для личных нужд большого количества различных ценностей. В итоге всего этого Жуковым было присвоено до 70 ценных золотых предметов (кулоны и кольца с драгоценными камнями, часы, серьги с бриллиантами, браслеты, броши и т. д.), до 740 предметов столового серебра и серебряной посуды и сверх того ещё до 30 килограммов разных серебряных изделий, до 50 дорогостоящих ковров и гобеленов, более 60 картин, представляющих большую художественную ценность, около 3700 метров шёлка, шерсти, парчи, бархата и др. тканей, свыше 320 шкурок ценных мехов и т. д.
Будучи вызван в Комиссию для дачи объяснений, т. Жуков вёл себя неподобающим для члена партии и командира Советской Армии образом, в объяснениях был неискренним и пытался всячески скрыть и замазать факты своего антипартийного поведения.
Учитывая всё вышеизложенное, ЦК ВКП(б) постановляет:
1. Признавая, что т. Жуков Г. К. за свои поступки заслуживает исключения из рядов партии и предания суду, сделать т. Жукову последнее предупреждение, предоставив ему в последний раз возможность исправиться и стать честным членом партии, достойным командирского звания.
2. Освободить т. Жукова с поста командующего Одесским военным округом, назначив его командующим одним из меньших округов.
3. Обязать т. Жукова немедленно сдать в Госфонд все незаконно присвоенные им драгоценности и вещи».
Вот тут-то и начали хватать тех из жуковского круга, кто ещё оставался на свободе. Началась вторая волна арестов, с помощью которых зачищали пространство вокруг опального маршала. Всего арестовали около семидесяти человек.
Исследователи этой темы говорят, что генералов «второй волны» брали в основном на основании материалов, добытых в результате прослушивания. С помощью подслушивающей аппаратуры, кстати, трофейной, немецкой, которую использовали в своей работе гестапо и СД, слушали почти всех генералов. «Жучки» стояли в гостиных, спальнях, на дачах. Материалы прослушки не рассекречены до сих пор.
Так что над восполнением нашей родной истории придётся потрудиться и будущим поколениям.
Дочь Георгия Константиновича Жукова Эра Георгиевна вспоминала:
— В первые послевоенные годы были арестованы практически все соратники отца. Поплатились даже люди, с которыми он просто дружил. Например певица Лидия Русланова. Отец обожал эту артистку. Она была замужем за его другом, генералом Владимиром Крюковым, который тоже был арестован. Эту семью арестовали целиком. Должны были увезти в приют и Маргошу. Но пожалели. Генерала Крюкова арестовали первым.
Глава двадцать четвёртая
АРЕСТ. ДОПРОСЫ
«Имеющимися в МГБ материалами установлено, что Крюкова-Русланова, будучи связана общностью антисоветских взглядов с лицами, враждебными к советской власти, ведёт вместе с ними подрывную работу против партии и правительства…»
Генерала Владимира Крюкова арестовали в Москве 18 сентября 1948 года. Была суббота. Пять утра. Крюков уже не спал. Собирался в аэропорт — встретить с гастролей жену. Русланова возвращалась из Казани. Телеграфировала, что гастроли закончились успешно и она летит в Москву самолётом.
По поводу её ареста у биографов существуют разночтения. Некоторые из них утверждают, что Русланова была арестована в тот же день, и даже несколькими минутами раньше мужа, в момент, когда она выходила из гостиницы, чтобы отправиться в аэропорт. Другие называют более позднюю дату — 27 сентября 1948 года. Третьи — что её взяли «на десять дней позже…».
Вот о чём свидетельствует Маргарита Владимировна Крюкова-Русланова: «Их с папой забрали в один час — в пять утра 18 сентября 1948 года. Маму — в Казани, когда она в гостинице спускалась к машине, чтобы ехать с гастролей в аэропорт. Мы с папой в Москве в тот самый час собирались во Внуково, встречать её. Когда пришли эти полковники, папа сказал: „Маргушенька, ты маму не жди, она не приедет, я думаю, что мы с ней будем в одних местах. Но тебе никогда не должно быть стыдно за своих родителей“. Их потом и выпустили практически одновременно. Когда папы уже не стало, мама мне пересказывала папины рассказы. Вместе с ним арестовали генерала Телегина, он был крупной фигурой, все приказы по фронту — Жуков, Телегин. У него была очень хорошая семья, кроме двоих собственных детей, они воспитывали двоих приёмных, из детдома. Так вот этого Телегина так били, что он забыл имена и своих детей, и жены. Хотели, чтобы он подписал показания, будто бы Жуков хотел быть главой государства, и что они якобы готовили вооружённый переворот. Вот в чём было дело, а вовсе не в трофеях, за которые сейчас упрекают генералов. Можно подумать, что эти вояки придавали значение барахлу. Польское правительство, благодарное Жукову за освобождение страны, слало ему ящики со столовым серебром, с гобеленами, интенданты размещали всё это где-нибудь на складах… К сожалению, во все времена находятся люди, готовые опорочить настоящих героев».