Месяц… Кожа… Запах… Поскрипывание ботинок… Седая шерсть… Рост…
Они стояли напротив друг друга — но мыслили общими образами, общими понятиями и желаниями.
— Жужа, пришел! — подбежала девочка к зверю, обняла его за шею, и Варнак вполне ясно ощутил на себе ее дыхание и тепло щеки. — А мы твоего хозяина нашли. Ты теперь поедешь с ним?
Еремей почувствовал невыразимую нежность к этому существу. Последнему близкому существу в этом мире, что осталось рядом с ним. Нежность не свою, нежность волка — но теперь это чувство принадлежало и ему. В этой жизни он потерял почти все. Свою стаю, подругу, своих детей и свое логово. Он хотел сохранить рядом хотя бы эту двуногую малышку, что первая испытала к нему теплоту и относилась к нему, как к своему старшему сородичу. Она была последней его находкой в этом мире. Все остальное совершенно потеряло всякий смысл.
— Эк тебя проняло, — покачал головой Варнак. — Не нужно так отчаиваться. У тебя нашлась Вика, у тебя нашелся я. Будут и еще находки. Именно с одиночества и начинается обретение друзей.
— Дядя Рома, вы говорите с ним? Он понимает? — спросила Вика.
— Конечно, понимает, — кивнул Еремей. — Он как человек, только говорит так, что его не всякий услышать может. Например, он называет тебя повелительницей пломбиров. Интересно, почему?
— Ой… — Девочка оглянулась на маму.
— Дядя шутит, — улыбнулась Светлана.
— Почему шутит? Вика, что ты хочешь, чтобы Вывей сделал?
— Он умеет подавать лапу?
— Смотри… — Волк, даже без посыла со стороны Еремея, поджал одну из передних лап. — Ты хотела этого?
— Это дрессировка, — объяснила ей мама. — Умный пес.
— А чего бы такого он мог сделать, чтобы это не было дрессировкой?
— Ну, например, два раза обойти вокруг вас, тявкнуть и обойти еще раз в обратную сторону.
Волк двинулся вперед, неторопливо выполнил ее пожелание и вернулся к Вике. Та захлопала в ладоши и кинулась ему на шею:
— Жужа, ты самый умный в мире!
Надо сказать, восторг малышки вызвал в душе волка волну приязни. Или в душе Варнака? Он уже совершенно запутался, с какой стороны какие мысли и чувства всплывали в его сознании… В их сознании!
— А пройти задом наперед вокруг Вики?
Волк, ради девочки, исполнил.
— А сесть на задние лапы?
— Вы ему еще на дерево залезть прикажите, — не выдержал Еремей. — Это же не болонка! Сидеть на цирлах и подавать лапу он не умеет. Да и в математике выше интегрального счисления не тянет.
— Какое у собаки интегральное счисление? — уже возмутилась Света. — Она хоть один и два сама сложить сможет?
Вывей вытянул лапу и одним движением начертал цифру три. У женщины застряли слова в горле, Вика с восторгом снова кинулась волку на шею. Варнак задумчиво почесал в затылке:
— Вы не знаете, где тут таможня? Мне так объясняли, где-то в конце проспекта Гагарина. Мне там в магазин нужно заглянуть.
— За магазином «Строитель» она стоит, — растерянно объяснила Светлана. — За Типанова. Как вы это сделали?
— Это неважно.
— Подождите, как это… Вы ей давали какой-то знак? Или подвели меня к мысли задать вопрос с отрепетированным ответом?
— Фирма секретов не выдает! — сурово ответил Еремей. — Так как мне пройти к «Строителю»?
— Мы покажем! Мама, правда, мы поможем? Скажите, дядя Рома, а верхом на Жуже проехать можно?
Еремей даже не задумался с ответом. Он хорошо чувствовал, что Вывею возня с девочкой доставляет только удовольствие.
— Можно, — кивнул он.
Вика тут же полезла зверю на спину. Тот мужественно стерпел — как терпел подобные выходки от щенят, — после чего пошел спокойным шагом.
— Так куда нам к таможне? — в третий раз спросил Еремей.
— Отсюда направо, по проспекту.
Волк повернул в указанном направлении. Светлана с подозрением посмотрела на Варнака. Тот моментально вскинул руки.
— Как вы это делаете, Еремей?
— Волки понимают детей, я понимаю волков, дети понимают вас. Вы говорите, ребенок слышит, передает волку, волк передает мне. Потом он исполняет, я объясняю. Все просто.
— Ну, что за ерунда? — нахмурилась женщина.
— А мы проверим, — тут же предложила Вика. — Жужа, скажи «гав»!
Вывей коротко тявкнул. Света опять оглянулась на молодого человека, тот опять вскинул руки. Круг замкнулся.
Со двора они вывернули на проспект, перешли на другую сторону, под кроны тополей на широком и зеленом бульваре. Девочка изредка каталась на Вывее, больше бегала за ним или от него. Здесь, рядом со взрослыми людьми, это было совершенно безопасно и для ребенка, и для зверя, и оба искренне наслаждались весельем и беззаботностью. За перекрестком Варнак пригласил спутниц в кафе. Светлана согласилась. Правда, ради справедливости, сначала Еремей зашел в магазин и по указанию Вики купил Вывею большой пломбир. Девочка же его и вручила.
Это было очень странное ощущение — наблюдать, как волк ест мороженое, одновременно ощущая его вкус на своем языке. Все равно что кормить пирожным свое отражение в зеркале. Странно и непонятно. Но — оно было, и больше не казалось Варнаку невероятным и невозможным.
В кафе непоседливая девчонка высидела совсем недолго — всего пять шариков развесного мороженого, — после чего отпросилась гулять. Хуже всего в этой ситуации оказалось Свете. Она разговаривала с Еремеем, улыбалась, шутила. Он смотрел прямо на нее, но одновременно был наполовину на бульваре, носясь вместе с малышкой. Вика отдавала команды — он выполнял. Считал, тявкал, ходил кругами и приседал. А самым странным было то, что волк исполнял приказы даже тогда, когда Еремей отвлекался на разговор и не слышал, что ему было сказано.
— Вывей привязался к ней чуть ли не сильнее, чем ко мне, — удивился Варнак. — Она, похоже, тоже. Им будет грустно друг без друга… Вы знаете, заезжайте в гости. Отдохнуть вместе, повеселиться, попутешествовать. Всем будет хорошо.
— Вы же сказали, вы из Москвы?
— Да, мы рядом, — кивнул Варнак. — Тут всего ночь езды. Всегда можно вырваться на пару дней. Мы с Вывеем друзьям рады. Так что не забывайте про нас, раз уж судьба так нежданно вместе свела. У меня визитки нет, я вам сейчас номер напишу. Звоните, приезжайте.
— Скажете тоже, в Москву… — покрутила женщина в руках бокал вина. — Один билет сколько стоит!
— Вы предупредите, когда соберетесь, я вам закажу. С доставкой.
— Неудобно как-то, Еремей.
— Неудобно такую дружбу разрывать. Меня уже совесть мучает. Раз в гости зову — могу и билеты заказать. Мне не сложно.
— Я подумаю, — ответила Светлана и допила вино.
В доме с надписью «Таможня» и вправду оказался мотоциклетный магазин. Правда, фирменный и дорогой — но стараниями главного лешего Еремей теперь мог кое-что себе позволить. Он выбрал шлем, тонкие, особо прочные перчатки, способные защитить руки мотоциклиста от летящих навстречу камушков и грязи, и пассажирское сиденье с высокой спинкой и набором крепежа.
Теперь настала уже его очередь провожать новых знакомых, и возле дома Варнак повторил еще раз:
— Приезжайте к нам. Будем ждать. Вот, я еще раз телефон свой на чеке напишу. Было бы желание — с остальным что-нибудь придумаем.
— Мама, мы ведь ни разу в Москве не были! — схватила ее Вика за руку. — Давай поедем!
— Не знаю.
— Вы же в отпуске, — напомнил Еремей. — Приезжайте. Мы с Вывеем по вам уже соскучились!
По вечернему проспекту волк и человек добрели до давно остывшего мотоцикла. Варнак полез в инструментальный ящичек, добыл пассатижи, две запасные спицы и кусок проволоки, споро примастрячил купленную сидушку назад, поверх заднего багажника.
— Во все четырех точках примотал, держать должно насмерть, — прокомментировал он для волка. То есть — для самого себя. Завел мотор, убрал подножку, сел на мотоцикл, запрыгнул себе за спину. Места там было не очень много, но вполне достаточно, чтобы полуизогнувшись лечь, упершись попой в спинку сидения, а головой — в спину водителя.
Еремей толкнул переключатель передач и медленно выкатился на проспект Гагарина. Наддал газу. Через пять светофоров он выскочил на Московский проспект, еще через столько же — оказался на шоссе и вытянул до упора заслонки карбюраторов. Волк, защищенный его спиной от встречного ветра, спокойный за свою безопасность и убаюканный мерным покачиванием мотоцикла, быстро заснул. Как ни странно, но Еремею это только придало лишней бодрости.