![Золотоискатели в пустыне pic_17.png](https://litlife.club/books/245769/read/images/pic_17.png)
Вдруг их возгласы оборвались. Куча глыб хорошо была видна из соседней большой котловины среди холмов, изрытой ямами. Из одной ямы вылез полуголый человек в широкой соломенной шляпе и посмотрел в их сторону. Мальчики испугались и прижались к глыбам.
— Что он тут делает? — прошептал Пао. — Бежим скорее домой, может быть, это разбойник!
— Рудокоп, наверно, — ответил Хун. — Смотри, в руке у него лопата. Шахту копает.
— Дядя говорил, что вблизи Ван-Чжу-Ван-цзе другого рудника нет.
— Может быть, он ищет новое место для шахты или копает дикий лук? Подойдем, посмотрим.
— Нет, я боюсь. А если это худой человек, как тот вор, которого Мафу поймал в нашей шахте?
— Ну, что он нам сделает! Золота у нас нет, и отнять у нас нечего. У меня на всякий случай есть ножик, — храбро заявил Хун.
В это время человек, очевидно не разглядевший мальчиков, прижавшихся к камням, поднял лопатой кучу земли и высоко подбросил ее в воздух, где она превратилась в тучку пыли, которую ветер отнес в сторону. Он проделал это раз десять и затем остановился.
— Работает, веет пшеницу, — заявил Хун.
— Но откуда здесь пшеница? Не видно никакого поля.
— Хлеб давно уже сжали. Зерно, вероятно, было спрятано в яме, из которой он вылез. Подойдем к нему!
Осмелевшие мальчики спрыгнули с камней, потихоньку спустились в котловину и подошли к человеку, который, стоя к ним спиной, продолжал свою странную работу.
Когда мальчики подошли близко, он внезапно обернулся, увидел их, вздрогнул и опустил лопату.
— Здравствуй, приятель! — сказал Хун. — Мы пришли посмотреть, что ты делаешь.
— Ишь, это ребята Лю Пи, — ответил узнавший их человек. — Так это вы кричали там на камнях?! А я подумал, что это киклики[21]. Чего вы шатаетесь по горам, почему не работаете?
— Наши рудокопы на кузнице, чинят кайлы, нам пока делать нечего, — заявил Пао.
Хун в это время заглянул в яму, оглядел место, на котором человек подбрасывал землю, и сказал:
— Мы подумали, что ты провеиваешь пшеницу. А тут никакого зерна нет. Один песок.
Человек рассмеялся.
— Какая пшеница! Тут зерна получше пшеницы. Это золото, как в шахтах на руднике. Я провеиваю золотоносный песок.
Он подхватил лопатой кучу песку, лежавшего рядом с ямой, и подбросил ее вверх. Ветер отнес пыль в сторону, а на землю упали более крупные песчинки. Человек нагнулся и показал опустившимся на корточки мальчикам несколько мелких зерен золота, блестевших среди песка. Он тщательно выбрал их и сложил на тряпку, лежавшую в стороне, на которой блестело еще несколько зерен.
— А много ли золота наберешь так за день? — спросил Хун, никогда не видавший, чтобы золото добывали провеиванием песка.
— Как случится. Если попадется хорошее место — за день наберешь пять-шесть фынов. А иной день и двух фынов не получишь или проработаешь совсем даром.
— Как же ты догадался, что здесь есть золото?
— Я пришел сюда издалека. На южной окраине Синьцзяна высокие горы, не то что здесь. На них снег не тает, а превращается в лед, как в горах Боро-Хоро, которые иногда видны отсюда в ясную погоду.
— Да, да, это мы видели, — подтвердил Пао. — Там вершины и летом бывают белые от снега.
— Так вот, за теми горами много долин, в которых песок содержит золото. Этот песок копают и промывают водой, как руду на нашем руднике. Летом туда приходит много людей из городов и селений Синьцзяна. Но в иных долинах воды нет, а в песке золото есть. И люди придумали провеивать песок, как это делают с пшеницей, чтобы отделить зерно от мякины.
— Какие хитрые, эти люди! Веять песок, как хлеб!
— Да, золото тяжелее мелкого песка и пыли, ветер относит их в сторону, как мякину. Но только вот что, ребята, не говорите никому, что видели меня здесь. Я открыл это место, а другие придут и захватят его. Это будет несправедливо. Я работаю тоже в Ван-Чжу-Ван-цзе, но в шахте темно и холодно, а я люблю солнце и тепло, поэтому иногда прихожу сюда погреться. Обещаете, малыши?
— Да, да, обещаем! — воскликнули мальчики. — Пусть это будет твой отвод и твоя тайна.
Рудокоп сказал мальчикам правду. Получение золота отвеиванием из золотоносного песка, действительно, применяется золотоискателями в некоторых безводных долинах в хребте Куэнь-лунь, который ограничивает с юга обширный бассейн реки Тарим, составляющий южную часть провинции Синьцзян. Этот способ описали некоторые путешественники, посетившие золотые прииски в Куэнь-луне. И в горах Джаира также есть безводные долины, дно которых изрыто ямами шурфов, очевидно для добычи золотоносного песка, сохранившимися с того времени, когда в этих горах разрабатывались рудники.
Посмотрев некоторое время, как любитель тепла провеивает песок, мальчики заметили по положению солнца, что вечер уже близко. Они простились с золотоискателем и побежали назад — готовить ужин для рудокопов.
МАФУ В РАЗВЕДКЕ
В половине сентября лавочник рудника Ван-Чжу-Ван-цзе, ездивший в Чугучак за товаром, вернулся с полдороги и сообщил, что этот город уже осажден дунганами. Рудокопы сильно встревожились, так как нельзя было сомневаться, что, захватив долину реки Эмиль, дунгане проникнут и на золотые рудники в Джаире. Приходилось думать о бегстве. Но сначала следовало получить точные сведения о положении дел в долине реки Эмиль, так как в Чугучаке и Дурбульджине находились китайские гарнизоны, и можно было надеяться, что они отобьют дунган.
Поехать на разведку вызвался Мафу и другой рудокоп Чин. Они сообща наняли у лавочника верховую лошадь, так как до Дурбульджина, ближайшего города, считали около 170 ли и пешие разведчики не могли бы скоро вернуться. Выехать решили на рассвете. Утром, когда мальчики проснулись, ни Мафу, ни Лю Пи в фанзе уже не было. Пока они варили еду, вернулся Лю Пи.
— Сегодня нам нужно хорошо поработать в шахте, — сказал он. — Надзиратель назначил мне завтра помол руды, и надо, чтобы ее было побольше. Нам, вероятно, придется бежать с рудника, а за золото мы везде купим пищу.
Он спустился в шахту и, не жалея сил, стал долбить жилу, чтобы наработать за двоих. Поэтому мальчикам приходилось много раз спускаться за рудой, и даже обеденный перерыв был сильно сокращен. Лю Пи вылез, когда уже совершенно стемнело, и Пао несколько раз пришлось звать его ужинать.
На следующий день наши рудокопы с утра стали носить руду на мельницу, а после обеда начался ее помол, который шел быстро, потому что руда была мягкая, охристая. Мальчики, дробившие ее, познакомились с местным надзирателем, тощим стариком с длинными усами и козлиной бородкой, в больших круглых очках в роговой оправе. По виду он был суровый, но в действительности добрый и не алчный. Правда, за помол он брал немного дороже, чем надзиратель в Чий Чу, но не обвешивал рудокопов. Они охотно платили ему лишнее, понимая, что скудное казенное жалованье недостаточно и нужно вернуть расходы, связанные с получением должности.
К вечеру помол кончился, и для Лю Пи очистилось четыре лана золота — очень хороший заработок за две недели работы вдвоем, так что его мнение о качестве жилы оправдалось. После ужина все трое, утомленные работой, уже ложились спать, когда в дверь ввалился Мафу.
— Вот, уже спать легли, лентяи! — воскликнул он, — и, конечно, мне не оставили поесть. А я голоден, как самый худой волк.
— Еда осталась, — возразил Лю Пи, — только нужно согреть. Хун, разведи огонь!
Сон сразу соскочил с ребят. Быстро развели огонь, поставили котел, а Мафу, сбросив ружье и котомку, присел к огню, закурил трубку и начал рассказывать.
— Вчера я и Чин доехали к вечеру до края степи До-лон-Турген, где калмыцкие зимовки. Уже смеркалось, место незнакомое, людей не видно, стало жутко. Давай, говорю, переночуем. Нашли зимовку. Место огорожено, трава для лошади хорошая, речка близко, топлива много — целая куча кизяка. Слезли, пустили коня на траву, а сами забрались в телячий хлевок, завесили дверь, развели огонь, поставили чайник, сидим и разговариваем, куда завтра ехать — прямо в Дурбульджин или в Чаабчи, на китайские заимки. Чин говорит: «Едем в Дурбульджин, туда дорога прямая, а в Чаабчи все овраги да горы». «Нет, говорю, лучше в Чаабчи, там китайцы знают, как дела, а в город поедем — можем прямо на дунган наткнуться».
21
Киклик — горная курочка.