— Не хочу.
— Неужели для тебя нет ничего святого?
— Не знаю. Может быть.
Громадным усилием воли Бхомра заставила себя не разрыдаться и, сложив руки на груди, спокойно проговорила:
— Хорошо, уезжай. Можешь не возвращаться. Хочешь просто так, без всякой вины оставить меня — оставляй. Но запомни, есть бог на небе; запомни, когда-нибудь ты еще пожалеешь обо мне; когда-нибудь ты еще затоскуешь о беззаветной горячей любви, бог тому свидетель! Я верна тебе, я люблю тебя всем сердцем и верю, что мы еще встретимся. Лишь в надежде на это я сейчас не лишаю себя жизни. А теперь уходи, и можешь сколько хочешь себе повторять, что не вернешься. А я говорю, ты обязательно вернешься, и снова будешь звать свою Бхомру, и будешь тосковать без нее! Если этого не случится — значит, все обман: и бог, и справедливость, и моя верность. Уходи, я не стану плакать. Ты мой, мой, а не Рохини!
С этими словами Бхомра склонилась к ногам мужа в прощальном поклоне и, ни разу не оглянувшись, медленно ушла в другую комнату.
Глава тридцать первая
Незадолго до описываемых в нашей истории событий у Бхомры родился сын, но он умер еще до того, как Бхомра покинула комнату для родов. Запершись у себя, молодая женщина оплакивала свое умершее дитя.
— Где ты, моя ненаглядная куколка, золотко мое? — всхлипывая, повторяла она. — Если бы ты был жив, разве посмел бы он покинуть меня? Разве ушел бы от сына? Я некрасивая, но ты вырос бы красивее всех на свете! Ох, увидеть бы мне тебя хоть еще разочек, сразу бы легче стало! Неужели это невозможно? — Бхомра подняла глаза к небу и с отчаянием воскликнула: — О боги, за что, в мои семнадцать лет, на долю мне выпало столько горя? За что вы отняли у меня и сына, и мужа? В его любви для меня был сосредоточен весь мир! Никто не научил меня стремиться к чему-то иному. Неужели же теперь я должна навсегда проститься с надеждой на счастье?
Но боги молчали.
«Бездушные! — с горечью подумала Бхомра. — Что делать человеку, если даже боги не хотят помочь? Остается только плакать».
И Бхомра заливалась слезами.
Гобиндолал медленно шел по опустевшему дому. В его глазах стояли слезы. Он вспоминал о том, сколько счастья дала ему глубокая, беззаветная любовь Бхомры, которой было проникнуто каждое ее слово, каждый поступок. Встретит ли он еще когда-нибудь подобное чувство? Пожалуй, нет.
«Но что сделано, то сделано, прежнего не воротишь, — говорил он себе. — Сейчас я уеду и больше не вернусь. Хоть бы скорее покинуть этот дом, чтобы ни о чем больше не раздумывать!»
Если бы в этот момент Гобиндолал повернул назад, стукнул в запертую дверь Бхомры и сказал: «Я вернулся, Бхомра», — все бы уладилось. На какое-то мгновение Гобиндолал заколебался. И все же он не вернулся. Нет, не вернулся.
«Зачем спешить? — решил он. — Все обдумаю, тогда и вернусь».
Из-за сознания вины перед Бхомрой у него не хватило смелости снова встретиться с ней. Нет, Гобиндолал не мог на это решиться. Во дворе его ожидал оседланный конь. Гобиндолал вскочил на него и взмахнул хлыстом. По дороге образ Рохини снова овладел его воображением.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
В деревню Хоридра пришло известие о том, что Гобиндолал с матерью благополучно добрались до Бенареса. Бхомре писем не было. Из гордости она тоже не писала мужу. Письма приходили на имя управляющего.
Так прошел месяц, за ним — второй. Письма приходили регулярно. Наконец пронесся слух, будто бы Гобиндолал выехал из Бенареса на родину. Но Бхомра была уверена, что Гобиндолал просто переехал в другое место, подальше от матери. На его возвращение она больше не надеялась.
Все это время Бхомра тайно собирала сведения о Рохини. Сначала все шло по-старому: Рохини стряпала, ела, купалась, ходила за водой. Потом Бхомре сообщили, что Рохини больна и не выходит из дома. Брохманондо сам готовит еду. Вскоре после этого Бхомре донесли: Рохини немного лучше, но болезнь еще не прошла. Потом Бхомра узнала, что Рохини собралась в паломничество к храму бога-исцелителя. Наконец, пришло известие, что Рохини уехала. Отправилась она в одиночестве, да и кому было сопровождать ее?
Прошло несколько месяцев, а Гобиндолал все не возвращался. Не приехал он и через полгода. У Бхомры глаза не высыхали.
«Хоть бы узнать, где он, что с ним! — терзалась бедная женщина. — Почему нет писем от него?» Наконец Бхомра упросила деверя написать матери Гобиндолала — должна ведь она знать, где ее сын! И действительно, свекровь вскоре сообщила, что Гобиндолал посетил Праяг, Матхуру, Джайпур и сейчас находится в Дели. Но скоро и оттуда собирается уехать. Надолго он нигде не останавливается.
Между тем Рохини тоже не возвращалась.
«Одному всевышнему известно, где сейчас эта Рохини, — с тревогой думала Бхомра, — вымолвить страшно, какие черные мысли приходят мне в голову!»
Не в силах дольше сносить одиночество и неизвестность, Бхомра вымолила у деверя разрешение съездить домой. Но там узнать что-нибудь о Гобиндолале было еще труднее, поэтому Бхомра вскоре вернулась. Однако в деревне Хоридра не было ничего нового. Снова полетело письмо в Бенарес. На этот раз свекровь ответила, что Гобиндолал не дает о себе знать. Когда первый год разлуки с мужем подошел к концу, Бхомра слегла. Цветок, пленявший всех своей свежестью, увял.
Глава вторая
Узнав о болезни дочери, отец приехал навестить ее. Пора вас познакомить с ним. Мадхобинатху шел сорок первый год. Он имел приятную наружность. Однако о его характере ходили самые разноречивые слухи. Многие пели ему хвалебные гимны, но немало было и таких, которые считали его опасным человеком. Однако все сходились на том, что Мадхобинатх чрезвычайно хитер, и немного побаивались его.
Вид Бхомры поразил Мадхобинатха. Его ненаглядная, всегда жизнерадостная дочка лежала исхудавшая и бледная, словно увядший голубой лотос, с глубоко запавшими измученными глазами. Увидев отца, Бхомра разрыдалась.
— Мне кажется, дни мои сочтены, отец, — сказала Бхомра, когда оба они немного успокоились. — Я еще молода, но моя жизнь в этом мире кончена. Зачем зря тянуть время? У меня есть деньги, и я хочу стать отшельницей. Как это сделать, ты не знаешь?
Мадхобинатх не ответил. Слова дочери причинили ему такую боль, что он был вынужден выйти и хоть немного собраться с мыслями. Присев тут же, у дверей, он разрыдался. Но постепенно гнев, бешеный, неуемный, вытеснил из его сердца горе.
«Неужели избегнет возмездия тот, кто причинил столько зла моей бедной девочке?» — с негодованием подумал он, и поклялся погубить мучителя Бхомры. Эта мысль принесла Мадхобинатху некоторое облегчение, и он вернулся к постели больной.
— Я думал о том, что ты сказала мне, — обратился он к Бхомре. — Но сейчас ты слишком слаба, чтобы поститься, тебе не под силу подобное испытание. Окрепни немного.
— Я никогда не поправлюсь, отец.
— Поправишься, непременно! Ведь тебя еще не лечили по-настоящему. Это и понятно: свекра со свекровью нет, кому здесь за тобой ухаживать? Поедешь со мной, мы тебя живо вылечим. Дня два я еще тут побуду, а потом поедем к нам в Раджу. — Так называлась деревня Бхомры.
Расставшись с дочерью, Мадхобинатх отправился в контору.
— Письма от господина есть? — спросил он управляющего.
— Нет, — отвечал тот.
— Где он сейчас?
— Это нам неизвестно. Он ничего не пишет.
— У кого я мог бы расспросить о нем?
— Мы бы и сами сделали это, если б знали, у кого справиться. Посылали человека в Бенарес, к тхакурани, но она тоже ничего не знает.
Глава третья
Мадхобинатх решил во что бы то ни стало спасти дочь. Гобиндолал и Рохини были повинны в ее несчастье. Поэтому прежде всего следовало разыскать их, выяснить, где скрываются эти негодяи. Иначе зло не замедлит свершиться — Бхомра умрет.