Он вернулся в лагерь и рассказал Жюлю о своей находке.
— Да, я знаю этот дом. Там есть и другие, где уцелели даже деревянные балки и двери. Они все делали из стволов гаю, а эту древесину никакая гниль не берет. Мы ее используем для креплений в шахтах. А черепица? Ты видел, как она у них плотно пригнана? Даже ураган не может ее сорвать. Каменщики они были отменные и работали на века, как наши египтяне или строители средневековых соборов. Но о стиках мы не знаем ничего, или почти ничего.
Ночь они провели спокойно в башне, в сухой, хорошо закрывавшейся комнате со стрельчатыми сводами, и на рассвете покинули город. И тут для Тераи началось настоящее знакомство с Офиром.
Сначала тянулся лес, затем — обширная зелено-рыжая савана, дальше пошли глубокие каньоны, в которые река Ото-Ото низвергалась великолепными водопадами. Солнце множеством радуг расцвечивало висящую над ними водяную пыль. Кое-где вдоль древней полузаросшей дороги попадались развалины отдельных ферм или сторожевых постов. Ночи, когда луны гнались друг за другом, отбрасывая многочисленные подвижные тени, бывали так прекрасны, что порой путники не могли уснуть, несмотря на усталость.
Днем часто разражались грозы, тогда взбухали — не пересечь! — реки и приходилось пережидать спада воды. А потом начался подъем через девственные леса, к подножию Гор Судьбы. Но отсюда они повернули назад по долине реки Бероэ, пересекли каньон Мертвеца (здесь когда-то нашли труп изыскателя, наполовину обглоданный хищниками). Наконец они поднялись на плато Вира, где их уже дожидался вертолет, чтобы доставить обратно в Джонвиль.
А затем потянулись долгие дни: обработка записей, уточнение карт, анализ образцов, предварительное оконтуривание месторождений и прочая лабораторная рутина. Похоже было, что Горы Судьбы богаты самыми разными рудами, и Тераи решил сосредоточить изыскания в этом районе. Но он не забыл о тайне стиков и однажды вечером отправился к Мак-Грегору.
Старик читал за столом. Он теперь не пил и почти не выходил из своей хижины.
— А, вот и вы! Что же, вам первое слово. Я уже не помню, кто кого должен был навестить, вы меня или я… Всего не упомнишь! Впрочем, неважно. Вы пришли учиться языку стиков, не правда ли?
— Как вы догадались?
— Я о многом догадываюсь, Лапрад, много знаю, но предпочел бы этого не знать… или забыть! Нам осталось всего четыре с половиной месяца, а язык пухи труден. Однако я успею дать вам основы, и вы сможете потом заниматься им сами, когда… когда меня не станет. Где вы были последнее время?
— Ходил на разведку с Жюлем к Горам Судьбы. Похоже, там есть богатые месторождения.
— Да, весьма. Я сам бывал там и заходил еще дальше за первую горную цепь и даже за Барьер! До безымянного притока речки Фаво, которая южнее впадает в Сапро. Лучше бы я тогда переломал себе ноги!
— Но почему же? И почему вы не оставили свои записи в конторе, если уже побывали там? Ведь никто другой еще не обследовал этот район…
— Бесполезно задавать мне вопросы на эту тему, Лапрад! Я вам не отвечу. Займемся лучше языком пухи, ради которого вы пришли. Для начала, в нем семь времен…
Это были поистине удивительные уроки! Тераи владел семью земными языками и в этом отношении был способным учеником, однако язык пухи и в самом деле оказался очень трудным. К тому же Мак-Грегор был странным учителем. Иногда он мог часами объяснять какое-нибудь сложное время, но чаще предавался воспоминаниям о своих геологических разведках на Офире II или на других планетах. Тераи не жалел об этом, так как черпал из его рассказов массу полезнейших сведений.
Не будучи силен в современных теориях, Мак-Грегор оставался непревзойденным во всем, что касалось практической геологии. Иногда он вдруг останавливался на половине фразы и долго смотрел перед собой в пустоту, затем спохватывался и продолжал рассказ, никогда не путаясь и не ошибаясь. Но однажды, очнувшись после такой паузы, он выругался и потускневшим голосом медленно проговорил:
— Видишь ли, мальчик, я знаю, что умру 17 января 2224 года ровно в восемь часов двадцать пять минут, но я не знаю, как это произойдет. И это сущий ад! Он мог бы мне рассказать, негодяй! Но может быть, он рассказал? И я просто забыл?
— Кто? — спросил Тераи.
— Этого я тебе не скажу! И ты будешь сумасшедшим, если тоже захочешь узнать. В этом есть что-то страшное, колдовское… Послушайся меня, улетай отсюда, как только закончится твой контракт. В небе тьма других планет!
Так Мак-Грегор в предпоследний раз упомянул об ожидавшей его судьбе. Наступил день, когда Тераи почувствовал себя достаточно поднаторевшим в языке, чтобы снова посетить деревню пухи. Под предлогом какой-то проверки он отправился к ним на вертолете, оставив Лео на попечение Анны. Паралев в девушка успели очень подружиться, и Лео частенько сопровождал ее с наступлением темноты. Вертолет не испугал пухи. Некоторым из них уже приходилось летать на винтокрылой машине в качестве проводников. Однако Тераи приняли недоверчиво. Недоверие рассеялось, когда он кое-как растолковал им, что пришел от Мак-Грегора. Тогда его пригласили войти в хижину.
Пока, сидя у центрального очага, он курил свою трубку, хозяева меланхолично жевали листья «шамбалы». Только при вторичном посещении, почувствовав, что говорит уже достаточно свободно и что туземцы относятся к нему дружелюбнее, Тераи решился задать вождю вопрос, который давно его мучил.
— Скажи, Ихен-То, если это не против ваших обычаев, почему в противоположность вашим радостным и счастливым детям вы так печальны? Это из-за болезни?
Вождь долго молчал, прежде чем ответить:
— Их судьба еще не прочитана!
— Прочитана? Кем?
Ихен-То трижды, склонив голову, коснулся груди длинным острым подбородком, отгоняя злых духов.
— Ты не нашего закона. Ты не прошел испытания. Послушай меня, не ходи больше в горы, где заходит солнце, не ходи в Горы Судьбы! Не пересекай Барьер!
Тераи было известно, что Барьером называют обрывистый хребет, откуда берет начало Бероэ, — он издали видел эту каменную стену во время своей экспедиции с Жюлем Тибо. По данным воздушной разведки за Барьером с юга на север тянулась глубокая долина с тем самым безымянным притоком Фаво, о котором говорил Мак-Грегор. За нею была еще одна горная цепь, от которой до конца материка простиралась западная равнина. Мак-Грегор пересек Барьер и вот говорит, что знает день и час своей смерти. А теперь Ихен-То объясняет беззаботность детей племени тем, что судьба их еще не прочитана, и заклинает Тераи, который «не прошел испытания», никогда не пересекать Барьер. В этом было что-то странное, даже зловещее. Но Тераи знал, как настораживаются люди, когда дело касается их верований, и поэтому на сей раз больше не стал задавать вопросов.
Роковая дата, 17 января 2224 года, приближалась, и Тераи ждал ее с тревогой и любопытством: осуществится ли предсказание Мак-Грегора?
Он еще не раз побывал в деревне пухи, но так и не проник в их тайну. Туземцы были гостеприимны, привыкли даже к Лео, но сразу замыкались, как только речь заходила о Горах Судьбы или вообще о том, что лежало к западу от их плато. Но по обрывкам разговоров Тераи установил любопытную вещь: достигнув определенного возраста, все без исключения подростки совершали своего рода паломничество в горы, однако через несколько дней возвращалась лишь часть из них. Шестнадцатого января, когда Тераи вернулся к себе после обеда, он услышал тихий стук в заднее окно, выходившее на заросли кустарника. К его великому удивлению, это оказался Луиджи.
— Ты что, забыл, где находится дверь? Юный Луиджи, искренний почитатель олимпийца, частенько заглядывал к нему.
— Тс-с-с! Можно я влезу в окно?
— Конечно. Но к чему такая таинственность?
Одним прыжком Луиджи очутился в комнате и, убедившись, что снаружи его не могут заметить, заговорил:
— Меня послала Анна! Она вас любит, и… Знаете, если бы это были не вы, я бы ревновал!
Анна и Луиджи недавно обручились.