Мартин по-прежнему держал в руке стакан, но уже больше не смеялся. Почему эта бестия не поворачивает? Отчего не гонится за Фретти? Почему его, Мартина, вид не вызывает рефлекса послушания и покорности?
— Бегите, Мартин! — Фретти высунулся из-за своей пальмы. — Бегите, он вас не узнает, он нападает на всех!
Мартин вскочил, перевернул шезлонг и помчался что было сил. Ящер-муравьед, переваливаясь с боку на бок, пополз за ним. Когда Мартин добежал до пальмы, Фретти уже карабкался по его стволу.
— Слезайте, Фретти, это не имеет смысла.
— Он сюда не дотянется!
— Если он свалит пальму, вы уже от него не убежите! Быстрее на скалу, может быть, он не сможет туда взобраться!
Фретти соскочил вниз, и они побежали к небольшой скале, круто обрывающейся в море. Еще бы немного, и ящер настиг бы их. Лежа на краю скалы, люди с высоты двух десятков метров наблюдали за чудовищем, которое ворочалось у подножия.
— Пока мы в безопасности, — прошептал обессиленный Фретти.
— Пока да, а что будет дальше?
— Не хотите ли вы пожертвовать мною ради спасения собственной жизни?
— Мы оба в одинаковом положении, — заметил Мартин.
— Да, он явно охотится за нами обоими. Пожмем друг другу руки. Он нас помирил… — раздраженно пробормотал Фретти.
— Но что нам делать теперь?
— Ничего. Мы здесь в безопасности.
— Что из того?. Сколько времени мы будем торчать на скале? Пока не сдохнем с голоду?
— Утром придет «Святая Жанна»… Хотя… Вот проклятие, ведь это нам ничего не даст! — сообразил Мартин. — Эта бестия ни нам не позволит убежать, ни им высадиться.
— Капитан отчалит в тот же момент, как увидит, что происходит. Даже если мы потом и обезвредим прохвоста, то все равно останемся тут заживо погребенными.
— Значит, мы должны ликвидировать его сейчас же, до наступления темноты. Ночью он видит лучше нас и будет иметь больше преимуществ.
— Что же делать?
— Единственная возможность — вывести из строя блок питания.
Они вполголоса обсудили детали предстоящей операции. Прошло еще несколько минут. Медлить было нельзя. Фретти сделал шагов двадцать в сторону, стараясь не глядеть на ящера. Потом, решившись, стал съезжать по склону вниз. Чудовище, заскрежетав гусеницей, двинулось за человеком, отсекая ему путь к возвращению. Фретти побежал в сторону пляжа. Оторвавшись от своего преследователя метров на двести, он остановился, чтобы отдышаться и сориентироваться. Но страх сковал его. Он не мог ни бежать дальше, ни собраться с мыслями. «Неужели Мартин решил пожертвовать мною? Этот мерзавец на все способен! Но какой смысл? Он себя так не спасет. Спускается! Спускается со скалы!..»
Через минуту Фретти почувствовал огромное облегчение: он увидел, что Мартин подкрадывается к ящеру. Снова отбежав на безопасное расстояние, Фретти остановился и посмотрел назад. Мартин догнал ящера и по неподвижной гусенице взобрался ему на спину.
Ящер заметил другого человека и норовил повернуться, чтобы его схватить. Но тщетно: Мартин сидел на ящере, как на коне, и, опираясь руками, постепенно подтягивался к отверстию на месте крепления хвоста.
Механическое чудовище, помогая себе всеми четырьмя лапами, безуспешно крутилось на одном месте. Человек исчез внутри корпуса. Фретти посмотрел на часы. «Если через пять минут меня не будет, — сказал ему Мартин, — спасайся как можешь».
Страх у Фретти прошел — ящер больше не обращал на него внимания: ведь другой человек, находящийся гораздо ближе, исчез из его поля зрения. Чудовище крутилось и изгибалось, как щенок, занятый только своим хвостом. Уже прошли три минуты… Четыре… Заканчивается пятая… Что он там делает?
Ящер-муравьед по-прежнему старался свернуться в кольцо.
Фретти схватил металлический стержень — какую-то часть от ноги насекомого — и стал осторожно приближаться к ящеру. Тот, помогая себе лапами, вертелся, не реагируя на человека.
«Вообще-то я мог бы спокойно дождаться «Святой Жанны», не подвергая себя лишней опасности. Был бы хоть он моим лучшим приятелем… Тем более что ему уже и не поможешь…» — думал Фретти, но все же продолжал взбираться, как и Мартин, по неподвижной гусенице на спину ящера. Затем, сжимая стержень в руке, он заглянул в отверстие и с трудом протиснулся в него. Здесь было темно и нестерпимо жарко. Обливаясь потом, Фретти наконец добрался до камеры, где в слабом проникающем сверху свете можно было разобрать очертания металлических шкафов. «Это, должно быть, энергетический центр», — решил Фретти. Споткнувшись о что-то мягкое, он скорее догадался, чем разглядел, что это тело Мартина. Стараясь его поднять, Фретти отбросил в сторону металлический стержень. И вдруг его ослепила вспышка нестерпимо яркого света. Раздалось оглушительное шипение. Фретти на минуту окаменел от страха. В голове проносилось: «Короткое замыкание! Почему он не изолировал провод? Спекусь тут живьем!..»
В панике, спотыкаясь, Фретти бросился к выходу. Перед ним мчалась его угловатая, деформированная причудливыми конструкциями корпуса тень. Шипение не прекращалось. Фретти оглянулся, силясь хоть что-то разглядеть в этом ослепительно голубом свете. Там лежал Мартин. Фретти сделал неуверенный шаг назад, а потом, внезапно решившись, быстро подбежал к сопернику, схватил его под мышки и потащил по узкому проходу.
Казалось, он никогда не выберется из этого жгучего чрева. Сердце рвалось из груди. Думать он уже не мог. Только знал, что нужно тащить это тело к выходу. А за спиной — все то же угрожающее шипение и резкий свет дуги. Как бесконечно долго это тянется!
Потом, уже свалившись с Мартином на землю, Фретти сообразил, что все произошло за считанные доли минуты, самое большее — за несколько минут.
Чудовище больше не двигалось, в его развороченном нутре продолжало что-то вспыхивать. Инстинктивно Фретти старался подальше оттащить безжизненное тело Мартина.
Как всегда в этих широтах, внезапно, без сумерек, опустилась ночь. И только тогда опустошенный, изнемогающий от усталости Фретти остановился. Ни с того ни с сего подумалось: «Каким черным стал океан!» И тут внезапно яркая вспышка осветила все вокруг. Профохотал взрыв. Стало совершенно черно. И очень тихо.
Через некоторое время взошла луна. Она осветила темное море, серебристые гребни накатывающихся на пляж воля, растерзанные остовы механических чудовищ и фигуры двух обессиленных, но победивших людей.
ВИКТОР ЖВИКЕВИЧ
INSTAR OMNIUM[10]
Солнце, вокруг которого обращалась планета, нахопилось в области Космоса, не слишком приятной даже для тех, кто привык к пустоте. Оно пылало за краем насквозь выметенной солнечным ветром «дары в небе», которая расползлась пустыней на пятьсот кубических парсеков у окраины пылевой тучи, с одной стороны совершенно заслоняющей звезды.
Первый самостоятельный полет — и сразу планета. Старые космические бродяги из Разведки не могут скрыть волнения, когда альтиметр отсчитывает, сколько осталось до поверхности только что открытого мира, а что же говорить, если пригодная для жизни планета попалась в первом самостоятельном полете? Опытный разведчик знает: он может найти что-нибудь, но может и не найти. Еще более опытный убежден, что хоть на голову стань, хоть сломя голову носись вдоль и поперек Галактики, все равно ни на что стоящее не наткнешься. А вот слушатель последнего курса Школы разведки не может непоколебимо не верить в ожидающие его на каждом шагу суперцивилизации, мрачные тирании космического средневековья или кочующие со звезды на звезду стада ракетоподобных чудовищ, с которыми следует вести непрестанные битвы. Надо думать, и среди практикантов порой встречаются кислые скептики, но Бадо не относился к их числу…
Его ракета замкнула второй виток и вошла в коридор спуска, ведущий прямо к намеченной точке посадки. Бадо выбрал плоскую равнину в нескольких километрах от терминатора восхода, где заметил зеленую полосу, с большой высоты напоминающую земной лес. Включил систему гравизамедления, последний раз глянул в сторону темной туманности и… увидел вторую ракету.
10
Подобно всем, как все (лат.).