Вилли на животе вполз в «воронье гнездо». Места на хлипкой решетке едва хватало для двоих. Они сидели, свесив ноги вниз, в пустое голубое пространство.
— Отлично! — донесся снизу слабый голос Кармоди. — А теперь до свидания. Я иду докладывать о выполнении.
И он исчез в проходе. Вилли поглядел вниз, на такую далекую палубу, потом быстро отвел взгляд и огляделся. Вид был замечательный. Под ним, словно на карте, лежала бухта. Но вид этот не доставлял Вилли никакого удовольствия. Он содрогнулся от ужаса, почувствовав, что ему никогда не спуститься отсюда.
— К сожалению, должен вам сообщить, — слабым голосом произнес Хардинг, прижав руку ко лбу, — что я собираюсь блевать.
— О Боже, только не это, — простонал Вилли.
— Извините, это от высоты. Постараюсь, чтобы на вас не попало. Господи, там, внизу, парни. Кошмар.
— А вы не могли бы сдержаться? — осведомился Вилли.
— Никакой возможности, — произнес Хардинг, и лицо его стало совершенно зеленым. — Вот что. Я буду блевать в мою офицерскую фуражку. — И он стащил с головы фуражку, добавив: — Хотя не хотелось бы. Она у меня одна…
— Возьмите, — поспешно произнес Вилли. — У меня есть еще две.
И он протянул Хардингу свою офицерскую фуражку.
И Хардинга аккуратно вытошнило в протянутую фуражку. Вилли почувствовал чудовищный позыв сделать то же, но пересилил себя.
Лицо Хардинга постепенно обретало нормальный цвет.
— Боже, благодарю вас, Кейт. И что теперь нам со всем этим делать?
— Хороший вопрос, — сказал Вилли, глядя на скорбный предмет, который он держал в руках. — Полная шляпа… этого… Ей как-то трудно найти применение.
— Отшвырните ее в сторону.
Вилли покачал головой:
— Может перевернуться. Или подхватит ветер.
— Что же делать — сказал Хардинг. — Вы же не можете снова надеть ее на голову.
Вилли отстегнул ремешок и тщательно закрепил фуражку за угол «вороньего гнезда», на манер ведра.
— Пусть вечно висит здесь, — сказал он. — Как знак вашего приветствия «Кайну».
— Я отсюда никогда не спущусь, — сказал слабым голосом Хардинг. — Идите. Я умру и сгнию на этом самом месте. Никто, кроме моей семьи, обо мне и не вспомнит.
— Чушь собачья. У вас что, действительно трое детей?
— Точно. Жена ожидает четвертого.
— А какого черта вас понесло на флот?
— Видите ли, я один из тех идиотов, которые считают, что обязаны участвовать в войне.
— Вам полегче?
— Спасибо, немного.
— Вот что, — сказал Вилли. — Я полезу первым. Вы не упадете. А если мы еще хоть немного посидим здесь, нам станет так плохо, что мы оба рухнем вниз.
Спуск казался нескончаемым ужасом. Потные ладони Вилли скользили по скобам, а в один страшный момент соскользнула даже нога.
Но они все же добрались до палубы. Хардинга трясло, его лицо было покрыто крупными каплями пота.
— Я сейчас лягу и поцелую палубу, — пробормотал он.
— Тут кругом матросы, — зашептал Вилли. — Смена закончилась. Пошли, доберемся поскорей до нашей конуры.
Теперь в маленькой каюте было две койки. Хардинг шлепнулся на нижнюю, Вилли — на верхнюю. Некоторое время они лежали молча, тяжело дыша.
— Да, — наконец устало произнес Хардинг, — я слыхал о дружбе, скрёпленной кровью, но о дружбе, скрепленной блевотиной!.. Но это одно и то же, Кейт, и я очень признателен вам. Вы совершили благородный поступок.
— Мне просто повезло, — сказал Вилли, — что вам не пришлось оказывать аналогичную услугу мне. Не сомневаюсь, что в этом веселеньком плаваньи у вас еще будет масса возможностей.
— Всегда, — сказал Хардинг, и его голос звучал все тише и тише. — Всегда, Кейт. Еще раз спасибо.
Он повернулся к стене и уснул.
Вилли показалось, что он едва задремал, как чья-то рука затрясла его.
— Чадан, саа, — произнес голос Уиттекера, и его шаги удалились по палубе.
— Хардинг, — простонал Вилли, — вы хотите есть?
— Что? Уже ужин? Нет, спать — вот что я хочу…
— Лучше пойти. Если мы не явимся, это не так поймут.
За столом в кают-компании сидели три офицера, в том числе и капитан. Остальных отпустили на берег. Вилли и Хардинг сели в противоположном конце длинного, покрытого белой скатертью стола и молча приступили к еде. Офицеры не обращали на них никакого внимания и перекидывались лишь им понятными шутками по поводу того, что случилось в Гвадалканале, в Новой Зеландии и Австралии.
Первым в их сторону посмотрел старший лейтенант Марик. Это был плотный, круглолицый, задиристый человек лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, как после тюрьмы.
— Эй, друзья, а что это у вас глаза красные? — сказал он.
— Да мы прикорнули на пару минут в шкиперской кладовке.
— Прикорнуть — отличное начало военной карьеры, — сказал капитан, адресуясь к свиной отбивной, от которой он отрезал изрядный кусок.
— Жарковато здесь, не так ли? — сказал Адамс, артиллерист корабля. Лейтенант Адамс был облачен в свежую аккуратную форму хаки. У него было длинное аристократическое лицо и небрежно-высокомерный взгляд. Вилли часто встречал в Принстоне такой взгляд, означавший хорошую семью и деньги.
— Жарковато, — смиренно произнес Хардинг.
Марик повернулся к капитану:
— Сэр, эта собачья конура — шкиперская как раз над машинным отделением. Парни там изжарятся…
— Энсинов пока хватает, — сказал капитан.
— Вот что я имею в виду, сэр, я мог бы повесить пару коек в каютах Адамса и Гортона, или даже здесь, над диваном…
— Еще не хватало, — проворчал Адамс.
— Это же равно попытке изменить внутреннюю структуру корабля, — сказал капитан, жуя отбивную. — На это нужно разрешение штаба, Стив.
— Я мог бы обратиться за разрешением, но не думаю, что это необходимо.
— Вам следовало бы быть конструктором. А то эти конструкторы очень отстали от требований времени, — капитан Де Врисс глянул на энсинов. — Господа, вы в состоянии продержаться недельку-другую в шкиперской?
Вилли устал, и сарказм в голосе капитана взбесил его:
— А никто и не жалуется!
Де Врисс поднял брови и ухмыльнулся:
— Вот это темперамент, мистер Кейт, — он повернулся к Адамсу. — Эти джентельмены уже приступили к выполнению офицерского квалификационного курса?
— Нет, сэр, мистер Кармоди занимался ими весь день, сэр…
— Однако, мистер старший вахтенный офицер, время идет. Пусть начнут после ужина.
— Есть, капитан.
Офицерский квалификационный курс была объемистая груда отпечатанных на мимеографе бумаг, потемневших по краям. На них стояла дата: «1935 год». Пока энсины пили кофе, Адамс принес из своей каюты бумаги и выдал каждому по экземпляру.
— Здесь двенадцать заданий, — сказал он. — Сделайте первое к 9.00 завтрашнего утра и положите мне на стол. В последующем выполнять по одному заданию в день, пока мы находимся в порту, а когда выйдем в море, на задание дается три дня.
Вилли глянул на первое задание: «Сделать два схематических рисунка „Кайна“, вид с левого борта и вид с правого борта, указав каждый отсек и его назначение».
— Но где нам взять эту информацию, сэр?
— Разве Кармоди не провел вас по судну?
— Провел, сэр.
— Отлично, тогда просто зафиксируйте все, что он вам говорил, в виде схемы.
— Благодарю, сэр, — сказал Вилли.
И Адамс покинул новоприбывших офицеров. Хардинг устало пробормотал:
— Ну, что он сказал? С какого боку начинать?
— Вы помните, что говорил Кармоди?
— Только одно: «Влезть на мачту».
— Ладно, нам это утром сдавать. Давайте приступим, — сказал Вилли.
Они трудились над схемой, щурясь, зевая, часто споря о деталях. Через час их труд выглядел вот так:
![Бунт на «Кайне» i_003.png](https://litlife.club/books/245112/read/images/i_003.png)
1 — орудие; 2 — мостик; 3 — шкафут; 4 — камбуз; 5 — главная палуба; 6 — шкиперская кладовая; 7 — кормовая рубка; 8 — корма; 9 — кают-компания; 10 — котельные; 11 — машинные отделения.