Реакционные силы объединились для борьбы против Советской власти и Бакинской коммуны. Буржуазно-националистические партии, в страхе перед революцией, отдали Грузию и Армению на милость германо-турецким империалистам и открыли им путь в Азербайджан. Английские империалисты всерьез были встревожены возможностью захвата турками и немцами Закавказья и главным образом Баку. На Кавказе столкнулись интересы таких крупных империалистических держав, как Германия и Турция, с одной стороны, и Англия и Франция — с другой. Турецкие войска в конце июля 1918 года вплотную подошли к Баку. 16 июля контрреволюционные партии выступили на заседании Бакинского совета с требованием принять специальную резолюцию о приглашении англичан. Резолюция большинством голосов была отвергнута, однако объединившимся дашнакам, меньшевикам и эсерам удалось протащить свою резолюцию незначительным большинством голосов на следующем заседании Бакинского Совета 25 июля. Дашнаки, меньшевики и эсеры в своей агитации среди населения за приглашение англичан предательски использовали тяжелое положение на фронте, трудности с продовольствием и водой.
31 июля Бакинский Совет Народных Комиссаров сложил свои полномочия, а 4 августа в город вступили английские войска.
Ленин и Сталин напряженно продолжали следить за развитием событий. Но связь с бакинскими комиссарами была прервана.
В это время бакинские большевики, собравшиеся на партийную конференцию, принимают решение об эвакуации советских отрядов из города, находившегося во власти контрреволюционной «Диктатуры Центрокаспия» и англичан. На конференции было решено эвакуироваться в Астрахань с тем, чтобы продолжать борьбу с контрреволюцией и империалистами и подготовить восстановление в Закавказье власти Советов. Однако пароходы с советскими отрядами были задержаны военными кораблями «Диктатуры Центрокаспия» под командой англичан и возвращены в Баку. 35 бакинских большевиков были брошены в тюрьму. 14 сентября, когда турецкие войска врывались в город, центрокаспийские «диктаторы» и англичане в панике бежали, и бакинским комиссарам с помощью оставшегося на свободе
А. И. Микояна удалось освободиться из тюрьмы. На пароходе «Туркмен» они добрались до Красноводска, но здесь снова попали в руки эсеров и англичан. 20 сентября 1918 г. ночью, недалеко от Красноводска, на глухом перегоне между станциями Перевал и Ахча-Куйма, на 207-й версте, 26 бакинских комиссаров были зверски растерзаны. Идейным вдохновителем этого злодейского убийства и непосредственным виновником был начальник штаба английских войск в Красноводске Тиг-Джонс.
Товарищ Сталин писал «… разве не ясно, что никогда Советская власть не расправлялась со своими противниками так низко и подло, как «цивилизованные» и «гуманные» англичане, что только империалистические людоеды, насквозь прогнившие и потерявшие всякий моральный облик, могут нуждаться в ночных убийствах и разбойничьих нападениях на безоружных политических работников противоположного лагеря?»[53]
Что же происходило в эти грозные годы в Армении и Грузии? Вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции, 31 декабря 1917 года на страницах газеты «Правда» за подписью Народного Комиссара по делам национальностей товарища Сталина опубликовано было следующее обращение:
«Так называемая «Турецкая Армения» — единственная, кажется, страна, занятая Россией «по праву войны». Это тот самый «райский уголок», который долгие годы служил (и продолжает служить) предметом алчных дипломатических вожделений Запада и кровавых административных упражнений Востока. Погромы и резня армян, с одной стороны, фарисейское «заступничество» дипломатов всех стран, как прикрытие новой резни, с другой стороны, в результате же окровавленная, обманутая и закабалённая Армения, — кому не известны эти «обычные» картины дипломатического «художества» «цивилизованных» держав?
Сыны Армении, героические защитники своей родины, но далеко не дальновидные политики, не раз поддававшиеся обману со стороны хищников империалистической дипломатии, — не могут теперь не видеть, что старый путь дипломатических комбинаций не представляет путь освобождения Армении. Становится ясным, что путь освобождения угнетённых народов лежит через рабочую революцию, начатую в России в октябре. Теперь ясно для всех, что судьбы народов России, особенно же судьбы армянского народа, тесно связаны с судьбами Октябрьской революции. Октябрьская революция разбила цепи национального угнетения. Она разорвала царские тайные договоры, сковывавшие народы по рукам и ногам. Она, и только она, сможет довести до конца дело освобождения народов России»[54].
Совет Народных Комиссаров, за подписями В. И. Ленина и И. В. Сталина, опубликовал 31 декабря 1917 года на страницах газеты «Правда» специальный декрет о свободном самоопределении «турецкой Армении».
Однако националистическим партиям на Кавказе временно удалось захватить власть в свои руки. В ноябре 1917 г. в Тифлисе меньшевиками, эсерами, дашнаками и муссаватистами был образован Кавказский или Закавказский Комиссариат. Он просуществовал недолго, всего несколько месяцев, но принес много страдания и горя широким массам населения. Дашнаки, грузинские меньшевики и азербайджанские муссаватисты для того, чтобы расколоть силы революции и отвлечь внимание масс от грандиозных событий в России, искусственно разжигали национальную вражду между мирными народами.
«На Кавказе самый жестокий враг революции, — писал Шаумян в 1917 г., — всегда был национализм, который продолжает существовать и до сегодняшнего дня. Стихийный национализм азербайджанцев в 1905 г. привел к армяно-азербайджанской резне. Злой «шайтан» использовал существующий раздор между двумя народами и нанес смертельный удар революции 1905 г. на Кавказе».
Теперь повторилась та же коварная, злая игра. Реакционные националистические партии и на этот раз решили прибегнуть к тому же методу. Они начали сеять вражду между народами. Подняли голову темные силы реакции, появились открытые проповедники национализма: они отравляли сознание масс ядом шовинизма. И в это время, как и в дни событий 1905 года, Туманян был в первых рядах борцов против национальной вражды. Чтобы ослабить революционное движение на Кавказе, силы реакции провоцировали столкновения между народами, которые веками жили мирно бок о бок и боролись против общих врагов.
Туманян глубоко любил свой народ, с которым он был связан тысячами нитей. Ему было свойственно чувство национальной гордости и он был бесконечно предан своей многострадальной родине. «Нельзя быть интернационалистом в музыке, как и во всем, не будучи подлинным патриотом своей родины, — говорил товарищ Жданов на совещании работников советской музыки. — Если в основе интернационализма положено уважение к другим народам, то нельзя быть интернационалистом, не уважая и не любя своего собственного народа».
Туманян умел уважать и ценить достоинство других народов. Всею душою он ненавидел национальную вражду и всех тех, кто ее разжигал, натравливая мусульман на христиан, грузин на армян.
Туманян знал и любил Грузию. Большую часть своей жизни он провел в Тифлисе. Армянский поэт был связан личной дружбой со многими деятелями грузинской культуры. В числе его друзей были поэт Иосиф Гришашвили, писатель Давид Клдиашвили, скульптор Яков Николадзе и многие другие. «Туманян, — говорит в своих воспоминаниях Гришашвили, — был близким другом многих грузинских писателей и общественных деятелей, был горячо любим нами…» По словам Гришашвили, «Туманян — один из любимых, популярных поэтов в Грузии и его важнейшие произведения вошли в учебники для средних школ». Двери дома армянского писателя были широко открыты перед всеми, кто способствовал укреплению братских отношений между народами Кавказа. «Мы, поэты Грузии, хорошо помним дом в Тифлисе, под Коджорской горой, — пишет Гришашвили, — в котором с замечательным радушием принимал своих друзей Туманян… Каждый раз мы уходили от него согретые его горячей, неиссякаемой верой в лучшие светлые дни. И каждый раз мы покидали его гостеприимный кров, обогащенные новыми сведениями о крае, о вековых узах, связывающих армянский и грузинский народ».