— Если таково ваше мнение обо мне, зачем вообще вы меня пригласили?
— Ах, дорогуша, очень хорошо, что вы рассердились. Авторы, которые способны сердиться, как правило, не совсем безнадежны. — Он смотрит на свои ногти, потом переводит взгляд на меня. — Вашей рукописью займется господин Роде, с которым, надеюсь, вы уже познакомились. Он опытный редактор, тонко чувствующий поэзию. И еще одно… — Шифнер достает с полки какую-то книгу. — Вы злоупотребляете точкой с запятой. Это роман Густава Реглера{24}. Знаете, кто такой Густав Реглер? Нет? А должны были бы… Вы сейчас сядете и проштудируете четвертую главу — посмотрите, как использует точку с запятой Реглер. Этот знак ведь — указательный палец, сверкнувший зеленый камень… — есть, по сути, замена точки! Вспомните о том правиле, что позволяет ставить точку с запятой перед «но» и последующим главным предложением. Проштудируйте старые грамматики! И помните: немецкий язык сложный, в нем, как может показаться на первый взгляд, много всяких несуразностей — однако, присмотревшись внимательнее, вы обнаружите, что для каждой из них имеются разумныe основания. Через час будьте любезны заглянуть ко мне снова.
Она так и сделала. Шифнер между тем успел поболтать по телефону, полистать папку с графиками, нарочито громко порассуждать вслух о том, в каких трех случаях после двоеточия полное предложение пишется с маленькой буквы, а еще — полакомиться мороженым из редакционного холодильника и сбрызнуть виски одеколоном. Он берет у нее книгу и ставит обратно на полку. Потом бросает красноречивый взгляд на ее грудь, дарит ей несколько выпущенных нами книг общей стоимостью в тысячу марок и — отпускает с миром.
К Лейпцигской ярмарке начинали готовиться за несколько недель. Туда ведь не для того ездили, чтобы подержать в руках несколько любопытных книг, пролистать их от начала к концу и обратно; туда ездили, чтобы заглянуть через какое-нибудь окошко в Землю обетованную. «Окошки» имели формат в шестнадцатую долю листа, или в восьмую, или в четвертую, или in-folio, но чаще всего были размером 19 x 12 см, без твердого переплета, зато с тремя рыбами на первой странице, или с надписью «rororo» на разноцветных корешках, или обложка была белая, но с рисунками, сделанными пастельным мелком: как увидишь такую, — говорил, к примеру, Никлас, — считай, мы у цели; потому что рисунки те вели свое происхождение от некоего господина по имени Челестино Пьятти{25}, а книги с его росчерком были целью, к которой стремились многие. 19 х 12 см — карманный формат. Этот размер проверяли и перепроверяли с линейкой, после чего Барбара{26}, вооружившись ножницами, создавала внутренний мир специального ярмарочного пальто, ибо где имеются карманные книги, там не обойтись без карманов.
ДНЕВНИК:
Сегодня я, зоолог по образованию, узнал следующее: оказывается, африканская пустынная саранча имеет сородича в Восточной Германии, а именно, книжную саранчу (Locusta bibliophila) — существо, которое передвигается на двух лапках, носит джинсы марки «Wisent» или «Boxer»{27}, домашней вязки свитеры с высоким воротником и оливково-зеленые либо землисто-коричневые «сутаны» (утепленные плащи), подол которых достает до икр (их шьют по спецзаказу в меховом ателье «Гармония» на Риссляйте, в свободное от работы время или по договоренности с шефом — ведь и он тоже имеет свои читательские пристрастия, — для чего Барбара, а при возрастании спроса и ее коллега, на один-два дня переключаются с работы по социалистическому плану на обслуживание планов индивидуальных). Упомянутая Locusta bibliophila питается книгами — но только такими, что происходят из несоциалистической экономической зоны. Атака книжной саранчи обычно планируется задолго до лейпцигского объедалова, генерально-масс-штабно, — и меня, ценного для них агента на форпосте под бумажными кометами, совершающими свой цикл и регулярно возвращающимися, они тоже теперь попытались прибрать к рукам:
«Где ониразместятся? Когда приедут? Ты должен их подготовить. К нашему появлению. Зарезервируй ящики в камере хранения на Центральном вокзале. Нам надо продумать систему сигнализации. Может быть, носовой платок — сморкаться в него, если грозит опасность? Почему бы и нет, сейчас как раз период простудных заболеваний. Понятно, что тебе надо еще и работать — но этим ты займешься, когда мы уберемся восвояси».
Обмундирование книжной саранчи (упомянутое «ярмарочное пальто» типа парки) примерно за две недели до решающей акции подвергается тщательной проверке; правая сторона изнанки: два ряда, параллельно, и в каждом по пять карманов, начиная от двух нагрудных и кончая теми, что пришиты примерно на высоте колена (частично внахлест), формат 21 х 14 см, легкость хода проверяется посредством хранящегося в меховом ателье «Гармония» экземпляра книги Генриха Бёлля «Путник, когда ты придешь в Спа…», которая должна
«без сопротивления»
«не высовываясь»
«не образуя вспучиваний»
находить для себя место в кармане. «Сутана» шьется из такого расчета, чтобы она была велика на два размера и застегивалась не как обычно, на молнию «Солидор» (застежку молнии часто заедает, к тому же у этой модели плаща она располагалась бы так низко, что саранче пришлось бы нагибаться, что способствовало бы образованию нежелательных вспучиваний, см. выше), а на кнопки, которые застегиваются быстрее — и, так сказать, пунктуальнее. На левой стороне изнанки располагаются два большие кармана для подарочных альбомов и прочей книжной продукции нестандартного формата. На лицевой стороне «ярмарочного пальто» тоже имеются большие, застегивающиеся на кнопки карманы, а кроме того, на каждом бедре — по крепкому собачьему карабину, закрепленному прочной кожаной петлей: чтобы подцеплять к нему всевозможные пластиковые пакеты, в которые можно складывать шариковые ручки, брошюры, книги, шоколадки, каталоги, бананы, еще шариковые ручки, западные сигареты и еще книги; щелк — и руки у тебя свободны, а твоим современникам и товарищам по пристрастию будет не так-то просто отнять у тебя пакет.
Подлет книжной саранчи осуществляется после деления роя на группы попутчиков: Анна{28} и Роберт прибывают на принадлежащем семейству Роде «москвиче», Мальтакус и Дитч — на «шкоде» Кюнаста, проф. Теергартен и его жена — вместе с семейством Кнаббе, чей «вартбург» оказался в ремонте; торговец музыкальными пластинками Трюпель — вместе с Никласом Титце. Разговоры: ах, эта восхитительная книга об опере, ах, как хорош альбом Пикассо (музыкальный критик Дэне — Аделингу; эти двое едут на поезде); стратегия обмана охранников на входе и выходе (система «жертва пешки»: один начинает буянить, другие используют возникшую суматоху, чтобы доставить добычу в безопасное место). Я «подготовил» своих коллег из издательства, сумел зарезервировать аж два (!) ящика в камере хранения на Лейпцигском вокзале. «Всего два?!» — Отчаянье музыкального критика Дэне было таким наивным, будто он приехал на ярмарку впервые. Знал бы он, что в лейпцигской камере хранения ящики передаются по наследству…
Атаки книжной саранчи осуществляются волнами; о том, что одна из таких атак вот-вот начнется, внимательный наблюдатель может узнать, заметив, как чьи-то глаза, и без того неизменно жадные, вдруг сузились, превратившись в две алчные щелки. Алчность направлена прежде всего на краски. Главное: чтобы попестрее. Чем пестрее добыча, тем лучше. И чем ее больше, тем, само собой — еще лучше. Но особенно падка книжная саранча на красные обложки. Ей мнится: это как-то «связано с нами». Ну, а уж если алчные щелки засекли где-то диссидентское имя, то к боевым действиям переходят немедленно. Книжная саранча Б вовлекает надзирающего за порядком на стенде работника издательства в «стратегическую беседу», в то время как саранча А — с колотящимся сердцем, с каплями пота на лбу и в ослеплении от собственной смелости — молниеносно приближается к нужной полке (ухватив добычу и ощупав ее, клешня замирает, это и есть пауза, определяющая все дальнейшее, секунда счастливого страха: ВОТ ОНО! У меня, обложка гладкая и западная), теперь:
24
Густав Реглер (1898-1963) — немецкий писатель и журналист, в юности был коммунистом, позже вышел из партии; в 1940 г. эмигрировал в США, потом в Мексику. Автор книги «Посев. Роман из времен крестьянской войны в Германии» (1936), исторического романа «Аретино. Друг женщин, враг князей» (1955) и др.
25
Челестино Пьятти (1922-2007) — швейцарский художник, график, книжный дизайнер; с 1961 до середины 90-х гг. оформлял книги издательства «Deutscher Taschenbuch Verlag» (Немецкое издательство карманной книги).
26
Барбара — жена брата Мено, Ульриха Роде, единственного коммуниста в семье, директора предприятия, производящего пишущие машинки; сама она работала швеей в меховом ателье «Гармония».
27
Те и другие — джинсы гэдээровского производства.
28
Сестра Мено Роде, жена хирурга Рихарда Хофмана, мать Кристиана и Роберта.