Постовой у входа в полицейское управление осклабился и сказал:
— Этот леди красив, очень красив леди! Йес-йес!
Многозначительно взглянув на ручные часики, секретарша лорда Уошборна с нескрываемым изумлением рассматривала стоявшего перед ней мужчину в военной рубахе с распахнутым воротом и огромных, как ладьи, солдатских ботинках.
— Мистер Венсан, не по служебной обязанности, а в качестве жеста доброй воли: позвольте мне обратить ваше внимание на тот факт, что господин лорд требует от нижестоящих пунктуальности.
Мистер Венсан со своей стороны удивился:
— От нижестоящих, говорите? Ох, уж эти вышестоящие! Послушайте, девушка, ваш лорд мне никакой не вышестоящий, как минимум по трем причинам. Вообще-то их больше, но и этих достаточно. Во-первых, я не солдафон британских Его Величества колониальных войск, а вольный журналист. Во-вторых, я не британский подданный, а по счастливому стечению обстоятельств — гражданин Швейцарии. В-третьих, я ничьим требованиям не подчиняюсь, кроме тех, что содержатся в законах моего кантона. Такое вот государственное устройство, не знаю, доводилось ли вам о нем слышать.
Этот поток слов несколько огорошил секретаршу, но не захлестнул ее окончательно и не убавил ее гонора:
— Немедленно встаньте с моего письменного стола! Что за манеры!.. Лорд Уошборн настоятельно распорядился…
— Иными словами, самым вежливым образом попросил…
— Что ж, раз вам так больше нравится!
— Больше всего здесь мне нравишься ты, красотка, но я не бабник, так что тебе ничто не грозит. Так о чем попросил лорд Уошборн?
— Он попросил меня от его имени приказать вам немедленно к нему явиться! Надеюсь, это не противоречит законам вашего кантона. И, пожалуйста, покороче — у него назначена другая важная встреча.
И для вящей убедительности еще раз взглянув на свои часики, секретарша ввела его в кабинет лорда.
Просторный, скромно обставленный кабинет чем-то напоминал казарму, однако, стоявший в углу под монаршими портретами, рядом с британским флагом, каменный Будда подсказывал, что данная казарма находится на Дальнем Востоке. На потолке вращался пропеллер вентилятора внушительных размеров, а почти всю стену слева от стола занимала огромная карта Шанхая и прибрежной полосы.
Распрямив плечи, Уошборн стоял в центре своего кабинета. Казалось, что он хочет во что бы то ни стало задержать посетителя, воспрепятствовать его продвижению вглубь.
Вошедший бодро представился:
— Жан-Лу Венсан, сэр. К вашим услугам!
Уошборн проигнорировал протянутую ему руку: генералы с рядовыми рукопожатиями не обмениваются. Сцепив руки за спиной, он с любопытством оглядел расхристанного швейцарца: ворот расстегнут, рукава засучены, а ботинки… вот это ботинки! На толстенной подошве, внушительных размеров!
Владек проследил за его взглядом и в свою очередь залюбовался собственными бутсами.
— Потрясающие ботинки, правда? Мне их выдали в Испанской республиканской армии. Я ведь журналист — ну, и два года шагал в них от Гибралтара до Пиренеев и обратно, а им хоть бы хны! Все еще как новенькие! Вы умрете со смеху, но во время бомбежек Мадрида…
Лорд оборвал его:
— Я пригласил вас не для того, чтобы выслушивать истории о ваших ботинках!
— Серьезно? В таком случае, чем могу быть вам полезен?
Только теперь стало ясно, почему лорд Уошборн стоял, заложив руки за спину: в них был швейцарский паспорт на имя Жана-Лу Венсана.
— Попытайтесь, мсье Венсан, прежде всего быть полезным самому себе. Шанхайский департамент полиции заявил протест по поводу ваших действий, несовместимых со статусом иностранного журналиста. Вы приняли участие в беспорядках. Вы нанесли ничем не спровоцированные побои полицейскому.
— Ну, так уж и ничем? Уверяю вас, он сам в тот момент колотил налево и направо!
— Мой вам совет: не вмешивайтесь в уклад местной жизни. Если я правильно понял, вы прибыли из Испании?
— Можно сказать и так.
— Прибыли или можно сказать?
— Можно сказать, что прибыл. Но по дороге из Испании в Китай я еще побывал во Франции — хотелось заскочить в Лувр, «Мону Лизу» повидать, и все такое. Ну, и на Пляс Пигаль заглянуть, как вы понимаете. Потом в Швейцарию съездил, навестил маму. А здесь я уже три месяца.
— Я, разумеется, бесконечно счастлив, что вы не забыли навестить маму. Надеюсь, однако, вы заметили: здесь не Испания, куда все, кому не лень, лезли, как на собственную кухню.
— Ого, сравнение с кухней — просто класс! Честное слово, я не пытаюсь вам льстить, сэр. Особенно зная, какую на этой общей кухне заварили кашу. И если Китай — все еще не Испания, то ждать осталось недолго. Очень скоро он станет ею, уж вы мне поверьте.
Склонив голову набок, лорд Уошборн вперил недоуменный взгляд в своего посетителя и после небольшой паузы сказал:
— Не улавливаю вашей сложной мысли.
— Ну, вы прямо как учителя в моей школе: они тоже никак не могли меня понять и потому то и дело выставляли вон из класса. А потом, как это ни смешно, оказывалось, что прав-то был я… Вот что я имел в виду, сэр: Испания была испытательным полигоном для европейского милитаризма, как Шанхай для японского. В Европе репетиция завершилась полным успехом, Испанская республиканская армия потерпела поражение. Вы, может, слышали, что пока все это происходило, Англия и Франция делали вид, что они ни при чем, выдвигая лозунги «Невмешательство» и «Лучше фашисты, чем коммунисты».
— Я и сейчас так считаю! — убежденно сказал Уошборн.
— Не сомневаюсь, вы же настоящий крепкий британец! Может, вам будет интересно: я писал репортажи о ваших соотечественниках — британских добровольцах из интербригад. Храбрые ребята, Англии есть чем гордиться. Под Теруэлем многие из них пали, но не за Испанию или коммунизм, а за демократию. В этой битве именно демократия потерпела поражение. Генеральная репетиция закончилась для фашизма полным успехом, и теперь на европейской сцене идет его торжественная премьера. Разрушение Герники было апофеозом испанского фламенко, а сейчас танец продолжается в немецкой интерпретации. Скоро и на английские города посыпятся бомбы, уверяю вас.
— Нонсенс! Вы говорите смешные вещи!
— Куда уж смешнее… прямо помрешь со смеху… комедия, да и только. Хотите, побьемся об заклад?
Лорд, однако, пари заключать не пожелал. Владек по-мальчишечьи шмыгнул носом, огляделся в поисках пепельницы и робко спросил:
— Можно закурить?
— Нет.
— Я так и думал. Ну да ладно… Поверьте слову скромного журналиста, сэр: Шанхай — это дальневосточная Испания. Здесь тоже вслед за генеральной репетицией состоится премьера, притом на поистине необъятной сцене. Но Великобритания еще может предотвратить беду: надо только дать японцам понять, что при первой же попытке дальнейшей экспансии вы их загоните в такую жо….
Лорд Уошборн прервал Владека на полуслове, разразившись многозначительным кашлем — на пороге кабинета стояла сама баронесса фон Дамбах.
— Я что, некстати? Обычно я пунктуальна, как ваш Биг Бен, милорд!
Уошборн слегка поклонился.
— Отнюдь. Вы всегда кстати, баронесса… — И, повернувшись к Владеку, вручил ему паспорт: — Вот ваш документ и… честь имею кланяться. У нас еще будет повод поговорить о репетициях.
— Надеюсь. Надо сказать, что ваша секретарша напустила на меня такого холоду, что я ожидал встретить гораздо более чопорного лорда.
С этими словами гражданин Швейцарии Жан-Лу Венсан запанибрата похлопал лорда по плечу, причем, тот чуть не задохнулся от возмущения, и покинул кабинет, бросив любопытный взгляд на баронессу. Да и она обернулась вслед этому странному человеку в пропотевшей рубахе военного образца и громадных башмаках.
Когда он закрыл за собой дверь, она спросила:
— Кто это такой?
Лорд Уошборн ограничился лишь тем, что покрутил пальцем у виска.
— Итак, милорд, я пришла поговорить о воскресной охоте на бекасов. Зная, какой вы великолепный стрелок, не сомневаюсь, что в воскресенье они дождем посыпятся на нас с неба.