А Фатьма? Разве у нее нет на это права? Разве она не шла на Берлин кровавой дорогой войны? Разве не расстреливала почти в упор с высоты бреющего полета фашистские мотоколонны? Вот и она острым кортиком режет фасад рейхстага: «Здесь 10 мая года 1945 побывала Фатьма Амиранова». Командир говорит: «Ребята, вам два часа свободного времени на обозрение поверженного Берлина. Машина будет ждать здесь».
Отбившись от однополчан, идет Фатьма по широкой, далекой от центра улице. Задумавшись, не сразу обращает внимание на отчаянные крики мужчин и женщин.
И вдруг видит: яркими всполохами пылает на углу пятиэтажный дом. У цокольного этажа охает и ахает толпа перепуганных немцев. К Фатьме бросается изможденная молодая немка.
– О руссише фрау! Дорт майне медхен. Майне либе медхен Рената. Рената капут!
– Зачем капут? – возмущается Фатьма и сбрасывает с себя солдатский ремень, на котором болтается пистолет ТТ. Затем снимает с себя и шинель.
– О руссише фрау! – восклицает толпа. Фатьма бросается в горящий дом и выкатывает оттуда коляску с плачущей девочкой. А сама уже не успевает отскочить.
С треском рушится горящая кровля.
…Вот и кончилась повесть, за которую он, капитан Демин, никак не мог столько времени сесть. Вот и выполнил он обещание, данное фронтовому другу Лене Пчелинцеву. В окна лезет апрельский рассвет, а Демин все думает и думает, почему же так быстро написал он последние страницы этой повести. Слеза набегает на ресницы, и за побелевшим окном двоятся молочно-тонкие тополиные стволы. Легко и грустно на душе. Николай повалился на диван и безмятежно проспал несколько часов подряд.
Утром он пошел искать машинистку. Про себя он решил, что рукопись обязательно надо перепечатать, иначе кто же ее станет читать. Ее просто выбросят в корзину. Он запомнил дом в центре города, у входа в который висела квадратная вывеска: «Перепечатка на машинке». На пятом этаже ему открыла дверь какая-то заспанная фигура и недовольным голосом пояснила:
– Машинистка – последняя дверь налево.
Демин прошел по нескончаемому коридору сквозь чад примусов и керогазов. Oн был в штатском и нарочно без орденов. «С орденами явишься – больше сдерут», – рассудил он. На стук вышла старенькая женщина в седых буклях, в наброшенной на плечи серой шаля, длинном старомодном платье и мягких домашних туфлях о облезлым мехом.
– Проходите, – сказала она равнодушно.
В маленькой комнатке, заставленной книжными полками, двумя аквариумами и маленьким столиком, женщина взяла в руки тетрадь и ахнула, увидев, что страницы ее исписаны с обеих сторон.
– Здесь больше четырехсот, – определила она. – Я беру рубль за страницу. Триста целковых давайте сразу, остальные потом. Без задатка не возьму.
Демина прошиб холодный пот – он и подумать не мог, что это так дорого.
– Но у меня с собою только сто, – растерялся он.
– Давайте сто, – равнодушно согласилась седенькая женщина, – через пять дней принесете остаток… Через пять дней работа будет готова.
– Можно и утром прийти? – усомнился Демин.
– Хоть на заре, – последовал ответ.
Он взял в сберкассе еще сто девяносто девять рублей и с ужасом подумал о том, что ему придется просить машинистку подождать с остальными деньгами. «Часы предложу в залог, – решил Николай, вспомнив неприступно-холодное лицо старушки. Он пришел к ней не на заре, но довольно рано. Только что пробило восемь. Комкая в кармане синюю сторублевку и три красных тридцатки, Демин потоптался у порога, прежде чем постучать. Старушка распахнула дверь моментально, и он удивился перемене, происшедшей с нею.
– Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек. Смелее вторгайтесь в мою каморку. Между прочим, меня зовут Фаина Израилевна. Может, выпьете со мною стаканчик чаю? С лиманом, между прочим. И булка с маслом найдется.
«Вероятно, она меня с кем-то путает, – подумал Демин, но, увидев на столе толстую стопку белых листов и на первой странице крупным шрифтом отпечатанное:
«Николай Демин. Ветер от винта. Повесть», он перестал сомневаться. «Черт побери! Я же фамилию Лени не поставил впереди своей, – мысленно выругал он себя, – а, да ладно. Все равно пустая затея!»
Тем временем Фаина Израилевна накрыла на стол, и Демин, ничего не евший со вчерашнего вечера, с удовольствием выпил чашку сладкого чая. Дожевывая булку, он думал о расчете.
– Рукопись ваша, как видите, уже готова, – говорила в это время Фаина Израилевна. – Я так спешила, что, думаю, двадцать-тридцать описок вы найдете, но не больше.
– А я вот о другом думаю, – отодвигая блюдце, признался Николай, – о том, что у меня в кармане всего-навсего сто девяносто девять рублей.
Фаина Израилевна рассмеялась мелким, дребезжащим смешком.
– Скажите, пожалуйста, какая точность. Почему не сто девяносто пять, не сто девяносто семь, ну, наконец, не двести? А? Молчите молодой человек? Да? Ну так я вам тогда на этот вопрос отвечу. Потому что вы сняли со своей сберкнижки последнюю сумму, а кассирша уговорила оставить рубль, чтобы не закрывать счет. Правильно я говорю?
– Правильно, – рассмеялся Демин, которому сразу стало легко, – как в воду глядели.
– Вот видите, какой я провидец, – вздохнула Фаина Израилевна и стала убирать посуду. Остановившись у буфета с чайником в руке, она гордо вскинула голову, так что седые букли всколыхнулись над морщинистым лбом. – Молодой человек, – сказала она назидательно, – так знайте же, что из этих ваших ста девяноста девяти рублей я ни одной копейки не возьму. Когда человек снимает последние деньги, он очень и очень нуждается.
– Но как же? – снова растерялся Демин.
– А так, – отрезала машинистка. – Когда сможете, тогда и вернете мне этот долг.
– Но возьмите у меня хотя бы сто, – взмолился Демин, – я как-нибудь перебьюсь, а вы ведь тоже не миллионерша.
За стеклами старомодного пенсне глаза Фаины Израилевны оскорбленно блеснули.
– Молодой человек! – произнесла она с осуждением. – Известно ли вам, что я не только статистические отчеты и пояснительные записки к дипломным проектам перепечатываю? Ко мне и писатели иногда приходят. Вот в прошлом году пришел ко мне Лев Бухман и оставил повесть. Я читала и смеялась до слез. Знаете, о чем эта повесть? Он поехал осушать болота по какому-то грандиозному плану, а она тем временем ему изменила. Тогда он явился в город и устроил ей развод. А потом опять уехал на болото и нашел красивую экскаваторшу. А она уехала из города в Архангельский край и там тоже кого-то полюбила. И знаете, как называлась эта повесть?