Наиболее вероятный маршрут древних путешествий из этих районов Старого Света к берегам Центральной Америки — так называемый маршрут Урданеты, который идет с северным экваториальным течением от берегов Японии, следует южнее Алеутских островов вместе с преобладающими западными ветрами и огибает дугой западные берега Северной Америки от Аляски до Южной Калифорнии. Таким образом, замечает Хейердал, жители Малайского архипелага могли попасть в Новый Свет, не забредая в снега арктической тундры.
Именно так можно объяснить находки римских вещей на Гавайях и в тех районах Мексики, которые более приближены к побережью Тихого, а не Атлантического океана.
Похоже, что римляне располагали сведениями о землях, лежащих в нескольких неделях пути за Гибралтаром. На хорошо оснащенных судах, рассуждает Хейердал, они обследовали западноафриканское побережье, побывали на Канарах, откуда на запад, к Новому Свету непрестанно движется широкая тропическая полоса воды и воздуха. История свидетельствует, что европейские суда с прямыми парусами подчинялись этому властному течению, а в обратную сторону могли пройти только в более высоких широтах. Немногие из них, достигнув берегов Нового Света, нашли возможность вернуться обратно. Но те, кто вернулся, рассказали об огромном загадочном «острове» что лежит далеко в океане…
Африканцы выходят в Атлантику
![Так кто же открыл Америку? i_005.jpg](https://litlife.club/books/243591/read/images/i_005.jpg)
Еще в раннем средневековье Ибн-Халдун, известный арабский историк, географ и путешественник, предупреждал мореплавателей: «Это огромное море без пределов, где корабли не решаются плавать, выпустив из поля зрения берега, ибо не знает никто, как там дуют ветры, не знают земли, которая бала бы населена». Как видно, мореплаватели средневековья не знали слов Ибн-Халдуна или же просто не испугались их.
В дискуссии по поводу исследований Т.Хейердала, развернувшейся на страницах журнала «Латинская Америка» несколько лет назад, есть интересное для нас заключение специалиста из Института океанологии В.Войтова. Он не сомневается в том, что в случае отплытия из Экваториальной Африки были бы неплохие условия для плавания. Мореходы шли бы в полосе юго-восточного пассата с попутным южным пассатным течением. Для возвращения в Африку могли использоваться экваториальные западные ветры и экваториальное противотечение, направленное на восток.
Нет необходимости рассказывать вновь об «интернациональных» плаваниях из Старого Света в Новый на судах из папируса. Их уроки уже признаны в научных кругах. Нам предстоит взглянуть на более загадочные и спорные страницы африканской истории.
Познакомимся с выдержками из труда арабского ученого XIX века Аль-Омари. «Мы происходим из семьи, в которой монарший сан передается по наследству. И вот предшествующий нам правитель решил, что нет ничего невозможного в том, чтобы убедиться в наличии противоположного берега у моря аль-Мухит (Атлантический океан.-Н.Н.). Одержимый этой мыслью и воодушевленный желанием доказать свою правоту, он приказал снарядить несколько сот судов, набрал для них команды, присоединил к ним также много других судов, снабженных золотом, съестными припасами и водой в таком изобилии, чтобы все это могло удовлетворить потребности команды в течение многих лет. При отплытии он обратился к капитанам со следующей речью: „Не возвращайтесь, прежде чем вы не достигните самой крайней границы океана или прежде чем не будут исчерпаны ваши съестные припасы и питьевая вода“.
Они отплыли и долго отсутствовали. Прошло много времени, но никто не возвращался. Наконец вернулось одно судно. Мы спросили кормчего этого судна, что же случилось, он ответил: „Государь, мы долго плыли, пока не встретили мощного течения, подобного реке. Я шел последним за другими судами. Все суда продолжали плавание, но едва подошли к этому месту, начали исчезать одно за другим. Мы так: и не узнали, что же с ними случилось. Я же не захотел оказаться во власти этого водоворота и поэтому вернулся“.
Султан не пожелал поверить этому сообщению и не одобрил поведение капитана. Он приказал снарядить 2000 судов, из которых одна половина была предназначена для него самого, а другая — для припасов и питьевой воды. Он доверил мне правление и со своими спутниками вышел в море аль-Мухит. При таких обстоятельствах мы видели его и других в последний раз. Я остался неограниченным властителем государства».
Пусть читатель простит нам столь длинную цитату, но она стоит того, чтобы привести ее полностью. О ком же шла речь у Аль-Омари?
Английские историки прошлых веков и даже в нашем веке редко упоминают о том, что в раннем средневековье Западная Африка обладала высокоразвитой культурой. Город Томбукту с университетом и богатейшей библиотекой мусульманской литературы был крупным центром, куда сходились пути караванов, следовавших из многих уголков Старого Света. Кроме Томбукту, в древнем Мали был еще и Дженне, отличавшийся знаменитыми каналами, не уступавшими по красоте венецианским. Говорят, что хирурги здесь умели удалять катаракту и производить операции куда лучше, чем их европейские коллеги того времени.
Абубакари II, как свидетельствуют хроники, отказался от политики расширения империи, и без того достаточно обширной, и обратил свой взор на огромный океан, омывавший его земли с запада. Примерно за двести лет до Колумба ученые-географы из Томбукту утверждали, что мир имеет форму тыквы и если двигаться в одном направлении, то можно, обогнув его, вернуться в исходную точку с другой стороны.
Уцелевшие источники — их, в сущности, единицы — позволяют утверждать, что правитель собрал по всему Западному Судану множество мастеров-корабельщиков, чтобы построить флотилию. Как прошла первая экспедиция, мы уже знаем от Аль-Омари. Вторую Абубакари решил возглавить лично. В 1311 году, возложив на своего брата Канку Мусу обязанности регента, король отплыл в неведомое. На сей раз не вернулся никто.
Перенесемся в Новый Свет. «В 1870 году в Северной Каролине, между Блю Ридж и Аллеганскими горами была обнаружена неизвестная стоянка. Находки подобного рода здесь не редкость, но эта стоянка — не индейская, — писал „Журнал антропологического института Великобритании и Ирландии“ в конце прошлого века. — Это керамика, резьба по дереву, рисунки на скалах. Человеческие фигурки все одного типа: закругленные, правильных форм, некоторые плоские, одежда прикрывает их с головы до пят. Одни находятся в явно возбужденном состоянии: другие сидят, третьи скачут без упряжки на животных, идентифицировать которых не представляется возможным. Некоторые животные хорошо видны — это одногорбые верблюды, гиппопотамы, носороги… Найдены чашки и блюдца различных форм, многочисленные трубки, резьба которых не имеет ничего общего с аппалачской. Кажется, они сделаны металлическим предметом. Кто же их сделал?»
В III путевом журнале Колумба есть упоминание о том, что «адмирал хотел выяснить, правда ли все, сказанное жителями». А жители рассказали следующее: «С юго-востока к нам приходил черный народ, он принес наконечники копий из металла под названием „гуанин“, они состоят на 32 части из золота, 6 — серебра и 8 меди». Если открыть один из словарей африканских языков, легко обнаружить там слово «гуани», что на языках группы манде означает «золото». Простое созвучие? В записках путешественника по Африке начала XVIII века Босмана есть следующее место: «Золото, принесенное нам жителями, очень чистое. Но есть у них одно — искусственное, состоящее из нескольких частей, на треть оно подлинное, а в остальном серебро и медь. Стоит оно, конечно, дешевле, мы встречали его по всему побережью».
В записках Колумба сохранились интересные замечания, где адмирал сравнивает вещи, виденные им на гвинейском берегу, с американскими. В 1492 году, описывая Кубу, он сообщал: «Здесь много пальмовых деревьев, отличных от гвинейских». Не ошибся он и в идентификации дюгоней у берегов обоих континентов. Приметил и то, что жители Кубы довольно сильно отличаются от африканцев. Но вот что мы находим в его дневнике: «Здесь этого растения больше, чем там, на гвинейском берегу…» Речь идет о кассаве, подлинно американском эндемике. Тот факт, что она росла по обе стороны океана, Колумб никак не прокомментировал. Может быть, он ошибся. Но ведь он узнал се сразу, едва увидев. И если он не ошибся в сравнении антропологических типов жителей Кубы и Африки, в зоологических сравнениях, то почему в этом случае он должен был ошибиться?