![Новые приключения в Стране Литературных Героев _15.jpg](https://litlife.club/books/243298/read/images/_15.jpg)
Доктор Уотсон. По плечу? Мне? Позвольте, но ведь это, если я не ошибаюсь, ливрея? Такая же, как на кучере нашего Дилижанса Сэме Уэллере?
Холмс. Точно такая... Но, по-моему, вы шокированы, Уотсон? Если так, позвольте вам напомнить, что в интересах следствия мне, Шерлоку Холмсу, приходилось облачаться даже в лохмотья нищего.
Уотсон. Бог с вами, Холмс! У меня нет сословных предрассудков. Просто я не могу понять, к чему этот маскарад.
Холмс. Разумеется, и на этот раз для участия в следственном эксперименте, к которому нас призывает вот это письмо. Ознакомьтесь.
Уотсон. Охотно... «Государь Андрей Петрович, отец наш милостивый!..» Что такое, Холмс? Это письмо адресовано вовсе не нам с вами. А разве читать чужие письма достойно джентльмена?
Холмс. Ценю вашу щепетильность, но положитесь на меня. Читайте смело.
Уотсон. Ну, если так... «...отец наш милостивый! Милостивое писание ваше я получил, в котором изволишь гневаться на меня, раба вашего, что-де стыдно мне не исполнять господских приказаний; а я, не старый пес, а верный ваш слуга, господских приказаний слушаюсь и усердно вам всегда служил и дожил до седых волос... А изволите вы писать, что сошлете меня свиней пасти, и на то ваша боярская воля. Засим кланяюсь рабски. Верный холоп ваш Архип Савельев». Ничего не понимаю... Холмс! Объясните, как к вам попало это странное письмо.
Холмс. Лучше меня это объяснит вам школьница из Иркутска Ася Стороженко, послушайте, что она пишет: «Дорогие Шерлок Холмс и доктор Уотсон! Прошу вас ответить на вопрос, в котором сама не могу разобраться. Мне очень нравятся прозаические произведения А.С. Пушкина и особенно повесть «Капитанская дочка», а в ней разные герои, например Петруша Гринев, Маша Миронова и слуга Архип Савельич. Но вот про него-то я как раз и хотела вас спросить. Савельич очень хороший. Он любит Петрушу, готов пожертвовать за него жизнью, вообще он добрый и честный. Но в нем, по-моему, много рабского, он даже говорит каким-то рабским языком, называет себя холопом и другими словами, как в том письме, которое я для вас специально выписала, чтобы вы не тратили времени зря». Короче говоря, Уотсон, Ася Стороженко просит нас с вами расследовать наконец, каков же он, этот Савельич. Хороший он или, так сказать, не очень хороший.
Уотсон. Понимаю. И для того чтобы проникнуть в душу старого слуги, мне необходимо надевать ливрею?
Холмс. Так же, как и мне, Уотсон.
Уотсон. Ну, если так... Однако я не очень полагаюсь на свои актерские способности!
Холмс. Это уж пусть вас совсем не беспокоит. Даже мне в этом спектакле придется быть на вторых ролях, а премьером у нас будет наш славный Сэм Уэллер. Ему-то и ливрея и первая роль окажутся по плечу... (Очень громко, потому что Сэм, как есегда, наготове держит свой Почтовый Дилижанс под окнами квартиры Холмса, на Бейкер-стрит.) Сэм!!!
Сэм(естественно, издали). Сэр?
Холмс. Надеюсь, вы готовы к дальней дороге? Лошади сыты и вы, как всегда, легки на подъем?
Сэм. Разумеется, сэр! «Я никогда не чувствовал себя так легко», – сказал пассажир, обнаружив, что у него украли весь багаж.
Холмс. В таком случае – в путь!
Сэм. Слушаюсь, сэр!.. Эй, вы, любезные!
Они уже едут, а доктор Уотсон никак не может избавиться от сомнений.
Уотсон. Холмс, вам не кажется, что левый рукав моей ливреи несколько морщит? Нет? А не слишком ли сутулым я в ней кажусь?.. Понятно. Кстати, а куда именно мы едем? На свидание с этим самым Савельичем?
Холмс(терпеливо). Нет, не морщит, мой друг... Не более чем обычно, Уотсон... Да, с Савельичем. Но не только с ним. Здесь понадобятся и другие его коллеги.
Уотсон. Этого еще не хватало! Выходит, нам придется изучать сразу несколько этих господ, то есть, наоборот, лакеев? Как я уже вам сказал, Холмс, сословные предрассудки мне чужды, и все же...
Но Холмс молчит, задирать его дальше Уотсон побаивается, а дурное настроение требует выхода – вот он и решает придраться к Сэму Уэллеру.
Кстати, Сэм! Я давно уже хотел сделать вам замечание. Что за дурной тон? (Передразнивает его.) «Эй, вы, любезныя-а!..» Почему вы позволяете себе выкрики, несвойственные вашему положению... ну, если не джентльмена, то по крайней мере спутника двух истинных джентльменов?
Сэм. «Повторите – и, пожалуйста, попонятнее», – сказала лошадь кучеру, когда тот хлестнул ее кнутом.
Уотсон. Изволите шутить? Или, может быть, думаете, что я к вам придираюсь? Тогда ознакомьтесь с письмом от Эльмиры Сафиной из Смоленска. Вот оно! «Я не знаю, – пишет Эльмира, – из какого произведения попал к вам кучер вашего Дилижанса...».
Холмс. Как? А я-то считал, что это известно решительно всем. Что ж, дорогая Эльмира из Смоленска, позвольте вам рекомендовать нашего друга. Мистер Сэмюэл Уэллер! Прославленный персонаж великого Чарлза Диккенса, а именно его романа «Посмертные записки Пиквикского клуба». Слуга и, можно сказать, ближайший сподвижник самого мистера Пиквика. Сэм, я ничего не забыл?
Сэм. Нет, сэр! «Прямо в яблочко», – как сказал Исаак Ньютон, когда открыл закон Ньютона.
Уотсон. Да погодите же! Ведь я еще не дочитал письма. «Но, – продолжает юная леди, – судя по восклицаниям, с которыми ваш кучер обращается к лошадям, например: «красавцы, любезные» и так далее, он больше привык управлять тройкой, чем таким сугубо английским экипажем». А? Что скажете, Сэм? Отчего вы молчите? Значит, вам, как говорится, нечем крыть?
Сэм. Hey you!
Уотсон. Что?.. Холмс, что он такое крикнул?
Холмс. Как, Уотсон? Вы не узнаете родной английский язык? А между тем наш исполнительный друг всего лишь решил удовлетворить желание – ваше и Эльмиры Сафиной!
Сэм. Hey you! My precious horses! Forward you run fearlessly without hesitation. Let our coach ride fast, as fast as an arrow flies!
Уотсон. Ах, в самом деле, что это я? Разумеется. Сладостные звуки Байрона и Шелли! Да, это действительно другое дело. Это вам не «любезныя»...
И вдруг происходит нечто странное. Слышны испуганное лошадиное ржанье, нескладный, сбивчивый топот, какой-то скрежет – в общем, шум надвигающейся и несомненной дорожной катастрофы.
Сэм (отчаянно). What’s happened? Why have you stopped on the road?
Уотсон. Холмс! Что стряслось с нашими лошадьми?
Холмс. Если я не забыл английский язык, то именно это Сэм и пытается у них выяснить!
Сэм. Damnit, sir, these stupid horses decided to be obstinate, God knows why!
Уотсон. Damnit, Холмс, да сделайте же что-нибудь!
Холмс. Придется, дорогой Уотсон! (К огорчению юной слушательницы из Смоленска, и он вдруг кричит, как заправский российский ямщик.) А ннну, тпрру, залетныя-а!..
Лошади сразу успокаиваются, и мы вновь слышим ровный и веселый стук их копыт.
Вот и все... Боюсь, мой друг, вы забыли, а девочка и не знает, какой необыкновенной тройкой управляет Сэм Уэллер и как разборчиво ему приходится обращаться с нашими быстроногими друзьями. Вот, рекомендую и их: Росинант, конь самого Дон Кихота...
Тот немедленно подает голос.
Ну этот хотя бы европеец. А другие? Холстомер! Конек-Горбунок!
Эти чудо-лошади тоже ответно и добродушно ржут.