— Вот и я так думаю.
По-прежнему улыбаясь, посол покачал головой.
— Я буду помнить, что вас обманывать нельзя.
— Вы согласны? — спросил Дортмундер.
— Конечно, согласен. Помимо того, что мы вновь обретаем наш изумруд, я согласен ещё и потому, что уже несколько лет жду возможности сыграть с майором шутку. Я тоже мог бы порассказать вам про него кое-какие истории. Вы бы удивились, услышав их… Быть может, всё же отведаете торта?
— Разве что буквально крошку, — сдался Дортмундер.
— И чашечку кофе. Я настаиваю. — Посол перевёл взгляд на окно, заливаемое струями холодного дождя. — Какой прекрасный день, вы не находите?
— Прекрасный, — согласился Дортмундер.
![Проклятый изумруд exlibris.jpg](https://litlife.club/books/242485/read/images/exlibris.jpg)
День на день не приходится
Гарри вернулся в отель, когда я уже застегивал ремень кобуры под левой рукой.
— Оставь, Ральф, — сказал он.
— Оставь? — спросил я. — Что значит «оставь»? Он снял пальто и швырнул его на кровать.
— Банк закрыт.
— Он не может быть закрыт, — возразил я. — Сегодня вторник.
— Вот здесь ты и не прав, — сообщил Гарри, потом достал из кобуры свой пистолет и тоже швырнул его на кровать. — Очень даже может. Все может быть закрыто. Сегодня — День Гриффина.
— День чего?
— Гриффина, — пояснил он, стянул кобуру с ремнями и швырнул туда же на кровать. — День Кении Гриффина.
— Ладно. Сдаюсь, — согласился я. — Что такое «кенни гриффин»?
— Это астронавт, — ответил Гарри, расстегнул воротник рубашки и плюхнулся на кровать сам. — Он родился и вырос в этом городе. Сегодня он сюда возвращается. Горожане устраивают в честь него торжественное шествие.
— Перед банком?
— Какая разница? — Он вытащил из-под себя пистолет, поправил подушку и закрыл глаза. — Банк все равно не работает. Я наклонил голову, прислушиваясь к доносящимся издалека звукам оркестровой музыки.
— Очень мило с их стороны.
— Они собираются вручить ему ключи от города, — сказал Гарри.
— Очень мило.
— Речи, детишки с цветами и все такое.
— Это так мило, что меня просто мутит.
— Но он побывал на орбите, — заметил Гарри.
— Вот там бы и оставался, — размечтался я.
— Завтра будем работать.
— Знаю, — сказал я, — но это все равно раздражает.
Меня происходящее раздражало куда больше, чем Гарри, потому что планировал операцию именно я. А я ненавижу, когда план срывается или что-то приходится менять. Даже если эти изменения незначительны. Скажем, как запланировать дело на вторник, а проворачивать его в среду. Совсем маленькое изменение, не имеющее в общем-то никакого значения. Но нам придется провести в этом городишке лишний день, который увеличивал шансы опознания нас в будущем. Нам придется поменять авиабилеты, и какой-нибудь догадливый клерк может об этом вспомнить. В отеле в Майами мы появимся на день позже, чем обратим на себя внимание и там тоже. Ничего страшного, может быть, тут и нет, но, чтобы потопить большой могучий крейсер, бывает достаточно одной маленькой пробоины. Помню, в детстве я увидел эту фразу на плакате, и она еще тогда произвела на меня сильное впечатление.
Я по натуре организатор. Этот банк и этот городишко я «вычислял» целых три недели еще до того даже, как родился план. Потом пять дней после разработки плана. Я выбрал правильный метод ограбления, правильное время, правильный маршрут отхода, правильное все, что угодно.
Единственное, чего я не предусмотрел, это астронавт, выросший в этом городке и решивший посетить родные места именно ямой день. Как я позже сказал Гарри; «Что он, не мог просто позвонить?».
Одним словом, мы провернули работу в среду. Ровно в 2.54 мы вошли в банк, надели на лица маски и объявили: «Ограбление! Всем оставаться на местах!»
Все застыли. Пока я наблюдал за людьми в банке и за входной дверью, Гарри забрался за стойку и принялся набивать сумку деньгами.
Надо сказать, что в среду план сработал ничуть не хуже, чем сработал бы во вторник. Три дня в середине недели, во вторник, в среду и в четверг, в 2.54 в помещении банка оставалось только трое сотрудников; все остальные уходили на ленч. Позже, чем обычно, им приходилось ходить потому, что в привычные для ленча часы в банке как раз бывал наплыв посетителей. Но в 2.54 в те дни, когда я проверял, там никогда не набиралось больше трех человек, а средняя цифра получилась чуть выше единицы.
В день ограбления, например, у стойки оказалась только одна невысокая престарелая леди, которая несмотря на яркое солнце пришла с зонтом для дождя.
Оставшаяся часть плана должна была сработать в среду ничуть не хуже, чем во вторник. Светофоры по моим замерам работали одинаково во все дни недели, расписание самолетов оставалось таким же, а движение на кольцевом шоссе нисколько не отличалось от движения в другие дни. И все же я не люблю, когда что-то меняется не по моей воле.
Без минуты три, за минуту до срока, Гарри закончил набивать сумку деньгами. Мы оба встали у двери, и, когда секундная стрелка часов пробежала еще один круг, Гарри спрятал пистолет, одним движением стянул маску, подхватил сумку и направился к пожарному гидранту, около которого мы припарковали угнанный «форд». Теперь мне оставалось ждать сорок секунд.
Я продолжал смотреть во все стороны сразу: на часы, на троих служащих банка, на старушку и на Гарри, сидящего в машине. Если бы ему не удалось завести машину вовремя, нам пришлось бы ждать еще минуту и десять секунд.
Но машина завелась сразу же. Спустя тридцать одну секунду Гарри подал мне знак. Я кивнул, подождал еще девять секунд и метнулся из дверей банка. Сорвав маску и спрятав пистолет на место, я пробежал восемнадцать шагов, нырнул в машину, и мы поехали. На углу стоял светофор.
— Двадцать две мили в час, — сообщил я, глядя на красный глаз светофора.
— Знаю, — ответил Гарри. — Не беспокойся. Я все помню.
Зеленый свет зажегся именно в тот момент, когда мы подкатили к перекрестку, и машина проскочила поперечную улицу даже не замедлив ход. Оглянувшись, я увидел людей, только-только выбегающих из дверей банка.
Справа чуть ближе середины квартала отходила в сторону аллея. Гарри плавно свернул и аккуратно вписался в улочку шириной чуть больше нашей машины. Впереди стоял еще один автомобиль. Гарри ударил по тормозам, я прижал к себе сумку, и мы выскочили из «форда». Гарри открыл капот и, схватив пучок проводов, выдернул их из гнезд, потом захлопнул капот и бросился вслед за мной.
Я уже сидел во второй машине, напяливая на себя бороду, темные очки, кепку и свитер с высоким воротом. Гарри быстро надел свою бороду, берет и зеленый пиджак спортивного покроя, потом включил двигатель. Я посмотрел на секундную стрелку часов.
— Пять, — сказал я, — четыре, три, два, один. Поехали!
Мы вынырнули из аллеи, свернули налево и успели к светофору еще до того, как загорелся красный свет, затем свернув направо, проехали три квартала, каждый раз оказываясь у светофора вовремя, и выбрались на подъездную дорогу к кольцевому шоссе.
— Следи за дорожными указателями, — бросил Гарри, — а я буду следить за движением.
— Разумеется, — ответил я.
Почти в каждом городе есть теперь такие кольцевые объездные шоссе.
Удобно это не только водителям, которые едут мимо города и не хотят застревать на городских перекрестках, но и местным жителям, когда тем нужно быстро попасть из одной части города в другую. Здесь объездное шоссе представляло собой поднятое над землей кольцо с прекрасным видом на город и на его окрестности.
Но меня в тот момент не интересовали ни город, ни окрестности. В тот момент мне больше всего хотелось увидеть надпись «Аэропорт-Роуд» — выезд к аэропорту, и, пока Гарри уверенно гнал машину по шоссе, почти свободному после полудня от транспорта, я вглядывался в дорожные указатели.
Надо отдать должное городским властям, дорожных указателей они наставили предостаточно. Вот, например, первый выезд с кольцевой дороги, «Выезд на Каллисто-Стрит». Сначала мы проехали указатель, где значилось: