Это период внезапности обнаружил со стороны северян неплохую военную подготовку, понимание элементарной тактики боя, взаимодействия всех родов оружия, хорошее советское вооружение, сильную насыщенность артиллерийскими огневыми средствами и почти отсутствие воздушных сил.
Оперативное управление советской школы со всеми его плюсами и минусами, о которых я буду говорить ниже, в специальном оперативном разборе, обнаружилось на стороне северян также с полной очевидностью.
В этот период боев командование северян сдало экзамен. Южане, окончательно ^сформированные, слабо обученные, необстрелянные, не проявили необходимой стойкости, а полное отсутствие оперативной, временами даже тактической, идеи боя со стороны их командования решило участь дивизий сеульского правительства, и после нескольких недель гражданской войны корейский фронт перестал существовать.
Начался второй период, период постепенного накапливания вооруженных сил ООН, вернее, американских, и война из гражданско-корейской перешла в международную.
С приходом американских дивизий темп наступления северян замедляется, и на ходу, в бою, организуется пассивная оборона. Этот период показал полную военно-политическую неподготовленность западных демократий и преступное вмешательство штатской политики в оперативные и мобилизационные планы верховного командования.
Результат — бросание прибывающих дивизий в бой по частям, без предварительной концентрации их в оперативном и тактическом тылу, потери, дальнейший отход, отсутствие необходимых резервов для парирования инициативы противника, технические недостатки в вооружении. (Противотанковое американское оружие не пробивало брони советских танков, которыми была снабжена армия северян.) Обнаружилась частичная деморализация офицерского состава и солдат, разложенных долгим военным бездействием и жизнью в Японии в условиях полного комфорта.
В связи с этим проявляется нерешительность, а также отсутствие единства операционной идеи со стороны американского командования.
Все это вызывает решительные политические выступления генерала Маккартура и его выезд на фронт.
Откатывающиеся части берутся в руки, и из корейского военно-политического хаоса начинают постепенно вырисовываться контуры будущих планов военных действий.
Третий период — это блестяще организованная генералом Маккартуром пассивная оборона с целью выигрыша времени.
Политический нажим генерала на Вашингтон. Прибытие первых резервов и возможность концентрации тактического кулака. Усовершенствование противотанковой обороны. Введение в бой тактического воздушного флота и накапливание военно-морских сил. Флоты переходят к активной тактике и, поддерживая сухопутные войска, помогают стабилизировать фронт. Отступление завершается. Чувствуется единое управление и появление в американских частях, а также в реорганизованных южнокорейских веры в себя и в свое техническое превосходство над уже порядочно растянувшимся и изрядно потрепанным противником.
Четвертый период — это переход от пассивной обороны к активной, окончившийся блестящим контрударом генерала Маккартура по всему фронту. Оперативная характеристика его — это смелая, по существу, идея операции и очень удачное, волевое и решительное ее выполнение. Прекрасная координация действия всех родов оружия. Красивое сочетание танкового прорыва фронта с проведением одновременно десантноморской операции, охватившей сначала фланги, а потом, по мере развития, и тыл противника.
Дальнейший энергичный нажим расширяет тактические победы прорыва и обхода, и переходит в общий оперативный успех.
Идет преследование дрогнувшего, а потом и побежденного коммунистического врага.
Контрнаступление Маккартура привело к полному разгрому северокорейской армии, и американцы начали, очищая территорию Северной Кореи, подходить к маньчжурской границе.
В свое время английский военный историк, генерал Фуллер, скорбел, что во время Итальянской кампании англосаксы забыли, что они являются самыми сильными морскими державами мира.
В то время, когда сухопутные армии, обливаясь кровью, рвали фронт фельдмаршала Кессельринга под Монте-Кассино, флот западных демократий бездействовал. Маккартур показал себя выдающимся полководцем. Его контрудар, повторяю, был блестящим примером смелой оперативной идеи и координирования действий всех войск: пехоты, танков, воздушных и морских флотов.
Генералу обеспечено почетное место в истории военного искусства.
Не будь вмешательства полумиллионной китайской пехотной массы, война в Корее, как думали простые смертные, была бы кончена. Но она не кончилась, и коммунистические азиатские полчища вмешались. Они и не могли не вмешаться. Железная логика войны, о которой я говорил выше, заставила мир, произнеся «а», сказать и «б», и китайцы пришли на помощь северянам, раздувать пламя Третьей мировой войны.
Американцы выступили в защиту атакованных южан. Китайцы — в защиту своих хозяйственных интересов. Слова и предлоги всегда найдутся, когда приходит время действовать, а все сводится, в конце концов, к тому историческому процессу, о котором я много писал выше: право жизни и право борьбы.
Бой — это часть войны. А война — это часть нашей жизни.
Цикл исторических цивилизаций требует восхода и захода. Рождения и смерти. Мы кончаем один исторический период жизни и стоим у порога нового.
Он будет рожден в муках боевого огня, ибо мир, вооружившись и разделившись на два враждебных лагеря, будет искать историческое решение на полях смерти и военной славы.
Теперь начался пятый период. Вмешалось ООН, и опять штатская политика.
Началось ограничение оперативной воли политическими соображениями. Результат — военная «кадриль», и армии обеих сторон топчутся на месте. Ведутся тактические бои без всякого военного смысла. При существующем соотношении сил пришло подвижное равновесие. Равновесие между живой силой и техникой.
Нарушать это равновесие можно бросанием в огонь новых миллионов азиатских масс или введением американцами в бой нового решающего технологического оружия.
Китайцы, по-видимому, к этому еще организационно не готовы, а американцам не позволяет этого сделать их политика.
Началась новая форма позиционной войны, и военные сообщения о продвижении вперед на один километр живо напоминают нам, участникам Первой мировой войны, знаменитые реляции окопной эпохи: «На Западном фронте без перемен».
Тогда наступило боевое равновесие между введением в акцию с обеих сторон пехотными массами, а также между техникой наступления и обороны. Мы зарылись в землю и застыли в деморализующем безволии. Из этого оцепенения нас вывела революция. Теперь, по-видимому, определяется какой-то новый военный закон. Закон равновесия между брошенными в бой каким-то количеством человеческой массы и, с другой стороны, каким-то насыщением фронта технологическими средствами.
Какими и какого?
На этот чрезвычайно важный вопрос должен дать ответ боевой корейский опыт. Чем скорее, тем лучше. Во всяком случае, в пятом периоде Корейской кампании американское железо, по-видимому, увязло в теле азиатской массы, и последние военные сообщения с корейского фронта могут читаться так: «На Дальнем Востоке без перемен».
Так было в феврале и марте 1951 года.
VI
Приступая к краткому общему оперативно-тактическому заключению вышеупомянутых пяти периодов первой фазы Третьей мировой войны, надо сказать следующее: северокорейцы и китайцы в боях на Дальнем Востоке показали себя верными учениками военного искусства СССР. Они выявили все плюсы и минусы своих учителей. Тактически корейско-китайский солдат оказался прекрасным и недорогим военным материалом. Он стоит, как показывает американская статистика, в восемнадцать раз дешевле североамериканского. Сравнительно хорошее военное обучение. Опыт и обстрелянность в китайской гражданской войне. Вооружение и организация, с небольшими изменениями, советские. Численность дивизии около 10–11 тысяч человек, при большой насыщенности артиллерией. Эта насыщенность почти уравнивает их огневую мощь с американской дивизией, хотя последняя насчитывает 18–20 тысяч человек.