Никита Сергеевич сказал честно:
– Не стану обещать вам, товарищи, что нынешнее поколение будет жить при коммунизме. Такое обещание было бы авантюрой, а авантюры нам не нужны. Но без широкого участия народа в делах государства никакого коммунизма у нас с вами не получится. Потому двигаться в этом направлении нам постепенно придётся, хотим мы того, или нет. Иначе вместо народной власти у нас постепенно вырастет власть чиновничья.
– Нам ещё предстоит найти верные решения, удобные формы народного волеизъявления, без отрыва от производства. В этом я рассчитываю на помощь партийных организаций, профсоюзов и комсомола, – Хрущёв оглянулся на сидящего в президиуме Владимира Семичастного, который сменил на посту Первого секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Шелепина. – Первые шаги мы уже сделали – внедряется практика тестирования руководителей, учащихся и студентов. Похожим образом будем проводить и опросы общественного мнения. Результаты опросов будем учитывать при обсуждении законов.
Спокойный, честный и обстоятельный ответ Первого секретаря Пленум одобрил. После короткого обсуждения было решено вернуться к этому вопросу при обсуждении проекта новой Конституции.
21 декабря 1957 года Хрущёв выступил на Сессии Верховного Совета СССР с докладом «О внешней политике» и в тот же вечер уехал в Киев на празднование 40-летия Советской Украины. Там он тоже выступал на юбилейной Сессии Верховного Совета Республики, а потом простоял почти целый морозный день на трибуне, возведенной на Крещатике, принимал военный парад и приветствовал праздничную демонстрацию.
27 декабря он вручил Киеву орден Ленина, объявил об окончании строительства второй очереди газопровода Дашава — Киев. В тот же вечер Хрущёв вернулся в Москву.
К концу года были также сданы в эксплуатацию нефтепроводы и газопроводы от сибирских нефтегазовых месторождений к новым нефтеперерабатывающим заводам, построенным на Урале. Поезда с высококачественным бензином, сделанным по американским и европейским стандартам, пошли к северным портам, куда вскоре прибыли первые американские танкеры. Начались выплаты за ленд-лиз, о которых договорились в 1955 году в Женеве Хрущёв и Эйзенхауэр.
Временные «флюктуации» в международных отношениях на эти договорённости не повлияли.
В конце 1957 года в Москву в Президиум Академии наук СССР пришел запрос из Нобелевского комитета в Стокгольме, с предложением выдвинуть на Нобелевскую премию главного конструктора Королёва, запустившего на орбиту искусственный спутник Земли. (АИ, реально в предложении фамилия Королёва не упоминалась) Предложение формулировалось в сослагательном наклонении: если советские академики сочтут возможным выдвинуть кандидатуру создателя спутника, то, получив такое обращение, Нобелевский комитет, скорее всего, отнесется к нему положительно. Хотя спутник был запущен год назад, тогда из-за обострения международной обстановки Нобелевский комитет не спешил со своим предложением. Теперь, после открытия радиационных поясов Земли с помощью советского спутника (АИ), тянуть с выдвижением шведам стало и вовсе неудобно.
Председатель ВПК Устинов и президент Академии наук Несмеянов пришли к Хрущёву советоваться.
Никита Сергеевич помнил, что Королёв сильно обижался на непризнание его бесспорных заслуг, потому сразу после запуска спутника он своим решением рассекретил Главного конструктора и представил его народу с трибуны Мавзолея (АИ). Помнил он и реакцию Королёва на предложение поучаствовать в телемосте с США, когда Сергей Павлович твёрдо заявил, что не может считать создателем ракеты и спутника только себя.
Он сам набрал номер Королёва, включил на аппарате «кремлёвки» громкую связь, чтобы в разговоре могли участвовать Устинов и Несмеянов.
– Алло! Здравствуйте, Сергей Палыч, Хрущёв беспокоит. Тут ко мне Дмитрий Фёдорович с Александром Николаичем Несмеяновым пришли. Шведы вас, Сергей Палыч, на Нобелевскую премию выдвинули. По поводу спутника. Международное признание. Отказываться вроде как неудобно.
– Никита Сергеич, – послышался из динамика голос Королёва, – повод, конечно, приятный... Но я уже говорил, запуск спутника – не моя единоличная заслуга, это коллективное достижение Совета Главных конструкторов, трудовых коллективов и всего советского народа. Награда – это, конечно, хорошо, но принимать её одному за всех... считаю, по меньшей мере, неэтичным. Народным и правительственным признанием я не обижен, иногда даже многовато его бывает, – слегка пошутил Королёв.
– Тут я с вами согласен, Сергей Палыч, – сказал Хрущёв. – Но ведь весь советский народ премию получать не отправишь. Если не возражаете, мы вам поручим стать на этот раз официальным представителем Советского Союза на церемонии вручения премий, и принять награду. А там уже, в ответной речи, можно сказать о коллективной работе, и о трудовом вкладе всего советского народа.
Так Сергей Павлович получил заслуженную им Нобелевскую премию (АИ)
К Новому Году страна подходила в праздничном, приподнятом настроении. Заметные успехи в сельском хозяйстве, улучшившееся снабжение населения продуктами питания и основными товарами первой необходимости, начавшиеся туристические поездки за границу, пусть даже пока лишь по странам Экономического Союза – эти несомненные улучшения уровня жизни невозможно было игнорировать.
Перед новогодними праздниками Хрущёв задумался, не стоит ли ему обратиться к народу с радиопоздравлением, не по поводу официального государственного праздника, с трибуны Мавзолея, а по-простому, по-домашнему, «из-под ёлки». Мысль эта пришла ему вечером, дома, во время ужина, и он тут же поделился ею с супругой.
– А что, мысль хорошая, – Нина Петровна идею мужа поддержала. – Можно даже не только по радио, можно и по телевизору людей поздравить. Телевизоров, конечно, у людей пока немного, но по городам уже есть. Смотрят многие вместе с соседями, аудитория будет немалая. И по радио можно ту же запись пустить, ну, тот же звук.
Пришедший с работы сын идею новогоднего поздравления тоже одобрил:
– По-моему, неплохо придумано. Кстати, праздник семейный, почему бы и маме вместе с тобой народ не поздравить?
– Ой, да вы что, – Нина Петровна слегка смутилась, – куда ж я-то...
– Почему нет? Праздник семейный, а мы что, не семья? – Никита Сергеевич, почувствовав поддержку, был настроен решительно. – Вот вдвоём и поздравим советский народ. Ты, Нина, по магазинам теперь сама ходишь, не стесняешься, а тут и вовсе повод праздничный, приятный.
– Хожу не сама, обычно Сергей на машине возит, – уточнила Нина Петровна. – Ну, раз уж так хочешь, могу и я поздравить...
Организовать съёмку и запись Никита Сергеевич поручил Григорию Трофимовичу Шуйскому. Новый год лидеры страны встречали, обычно, в Большом Кремлёвском дворце, так было заведено ещё при Ленине, хотя были в этом приятном обычае и долгие перерывы.
Но поздравлять народ Никита Сергеевич решил с Красной площади, на фоне большой, сияющей огнями новогодней ёлки. Первоначально он хотел даже поздравить прямо из собственной квартиры, но, вспомнив, сколько громоздкого оборудования привезли «киношники» на его интервью с Дэниэлом Шорром, передумал.
Нина Петровна его в этом решении поддержала:
– Перевернут весь дом своими треногами да проводами. Лучше уж поздравим или из Кремля, или с Красной площади, там места побольше, все поместятся.
Поздравление записали 30 декабря, чтобы иметь время что-то изменить и переделать, если вдруг не получится. Дело было новое и непривычное. Никита Сергеевич не волновался – всего лишь очередное короткое выступление. Говорить без бумажки ему труда не составляло, но текст поздравления он всё же подготовил заранее, и даже порепетировал немного, чтобы на первый раз всё прошло гладко.
Он только успокаивал Нину Петровну – она, без привычки к публичным выступлениям, решила ограничиться очень коротким пожеланием, но всё равно беспокоилась – как пройдёт, как она будет смотреться на телеэкране, примут ли её люди в этом новом качестве. В СССР не существовало аналога понятию «первая леди». Личная жизнь вождей всегда оставалась тайной.