- Друзья мои, спасибо за добрые слова. Но их надо отнести ко всему нашему прежнему отделу Главного конструктора, который сумел поднять многотысячный коллектив Горьковского завода на трудовой подвиг и резко увеличить выпуск орудий для фронта. Теперь нам необходимо преуспеть и здесь, в Калининграде…
Не только я, но и другие понимали, что, бесспорно, ему, и никому иному, принадлежит приоритет по техническому перевооружению завода «Новое Сормово», но все с удовлетворением отметили, что генерал подчеркнул заслуги всего коллектива.
24 июля. Понедельник
Двадцать три часа. Собираюсь идти домой. Болен сынишка. Телефонный звонок вернул меня с порога кабинета.
- Еду к тебе ужинать, - с неподдельным дружелюбием в голосе проговорил секретарь горкома, - надеюсь, что-нибудь найдешь?
310
Позвонил в командирскую столовую. Наша добрая повариха Аннушка домой еще не ушла. Она обещала обжарить картофель с луком в растительном масле, отпустить двести граммов хлеба, баночку американской тушенки и, конечно, чай с сахаром. Примерно через полчаса приехал Н.Ф.Соловьев. Стол накрыт. Аннушка ушла, предупредив, чтобы мы не забыли захлопнуть дверь.
- Мы вдвоем? - почему-то спросил гость.
- Вдвоем, - ответил я.
Садясь за стол у стены, Соловьев вынул из кармана галифе бутылку вина «Айгешат». Выпили.
- Ты знаешь, зачем я к тебе приехал?
- Ужинать, Николай Федорович, - ответил я, хорошо зная, что еда для него не проблема.
- Спасибо, конечно, за хлеб-соль, за чаек! Но я изыскал время для другого. Надумал поговорить с тобой по душам, по-товарищески. Рассчитываю на взаимность. Надеюсь, мы поймем друг друга. У вас предстоит награждение орденами. Ты знаешь об этом?…
- Пока не знаю.
- Говорю точно. Мой источник информации заслуживает полного доверия…
Маленькая заминка Соловьев наливает чаю в свою чашку. Хлебнул глоток. Обжегся. Оставил чашку в покое. Пусть чай немного остынет.
- Да, я человек открытый. Прямой. Только между нами. Говорю тебе без дипломатии. Даруй мне орден!
- Как это понять?
- Просто по-человечески. У меня есть орден «Веселые ребята». Ваши соседи гарантируют мне «Трудовик», а ты для комплекта давай «Ленина».
- Вы шутите?!
- Какие могут быть шутки. Говорю серьезно. Если ты захочешь внести меня в список для награждения и его подпишет Грабин, дело будет верное. Против воли Василия Гавриловича никто не посмеет пойти.
311
Я беспомощно пожимаю плечами. Буквально не знаю, что сказать. Этот неожиданный разговор ошарашил меня. В моей голове не укладывается услышанное. Покоробило и жаргонное название наград.
- Николай Федорович, прошу меня правильно понять. Я не ожидал такого разговора. Что касается вашей просьбы, отвечаю коротко - нет.
- Почему? Неужели я у ЦАКБ как руководитель района не заслужил награды?
- Не мне об этом судить. Вообще считаю наш разговор неправомерным.
- Я в долгу не останусь. Запомни, нам не все время торчать в районе.
- Извините меня, Николай Федорович, но я партийными принципами не поступлюсь, убеждениями не торгую.
- Тогда будь здоров!
Соловьев по привычке машинально сунул свою руку. Его горячая ладонь была влажной и липкой. Проводил его за проходную. Открылась дверца «эмки». Он легко нырнул в нее.
27 июля. Четверг
Телефонный звонок заведующего орготделом Мытищинского ГК ВКП(б) Серова разыскал меня на заводском полигоне. Испытывалась 100-мм динамореактивная пушка В.И. Норкина.
- Слушаю вас, Иван Иванович.
- В горкоме принято решение - тебе отремонтировать пять паровозов с Лосиноостровского железнодорожного узла. За срок ремонта отвечаешь персонально.
Два дня звонил Соловьеву. Он согласился принять меня в субботу.
29 июля. Суббота
Реденький дождь. Спешу на электричку. Вот и она, уже совсем пустая. В Москве скоро наступит комендантский час.
312
Знакомый кабинет первого секретаря горкома. Мы молча пожали друг другу руки. Сижу. Наконец Соловьев собрал бумаги в папку и, захлопнув ее, недовольно пробурчал:
- Слушаю. Говори, что у тебя случилось? Только не тяни. Я спешу.
- Ваше поручение отремонтировать пять паровозов абсурдно. Я секретарь парткома, а не начальник ЦАКБ!
- Тебе поручает партия! Трудностей испугался? - Соловьев бросил папку на стол и встал. - Завтра звони секретарю узлового парткома, чтобы он немедленно гнал в ЦАКБ паровозы! Все! Решения партии надо выполнять четко. Неделя прошла, а мы палец о палец еще не ударили.
Соловьев доволен. Я обижен и оскорблен. Мы расстались непримиримыми врагами. Бегу на электричку. В нашу сторону она уже последняя. Дождь с ветром, словно мокрым тряпьем, хлещет по разгоряченному лицу.
На другой день утром, не заходя в партийный комитет, прошел к Грабину. Коротко рассказал о переговорах в горкоме партии.
- Не будем с Соловьевым спорить, - сказал генерал. - Поступим так. Позвоните в узловой партийный комитет. Спросите секретаря, когда железнодорожникам будет удобно прибыть ко мне с дефектной ведомостью на паровозы. Если ремонт небольшой, мы, конечно, им поможем… Их нарком Ковалев нас много раз выручал.
Удивительно, но в этот же день перед вечером получил строгую телефонограмму из МК ВКП(б) от В.В. Фильчева. Он сообщил об увеличении задания по изготовлению шатунов для тракторов машинно-тракторных станций области. Выходит, опять идти к Грабину?
В конце третьей недели железнодорожники приехали без всякого предупреждения. Позвонил Грабину. Он распорядился пропустить гостей на территорию завода без установленных формальностей. Генерал каждому подал свою могучую руку. Попоил чаем. Прежде чем смотреть опись предстоящих работ, пригласил делегацию пройти по
313
механическим цехам. Железнодорожникам показали станочное оборудование и рассказали о его возможностях. В зале заседания нас уже ждали заместитель начальника по производству А.Я. Шифрин, заместитель начальника по коммерческо-финансовой части В.М. Зак, заместитель начальника планового отдела Т.М. Рощина.
Представитель паровозного хозяйства подробно доложил о предстоящих работах по возрождению паровозов. Получалось, что наш опытный завод должен заниматься только паровозами и больше ничем другим. Василий Гаврилович, не открывая делового разговора, уведомил докладчика:
- Сторонние работы такого масштаба я брать неправомочен. В данном случае прошу вас обратиться за разрешением в наркомат вооружения.
Гости поблагодарили генерала за внимание и уехали. Потом ни мне, ни Василию Гавриловичу о ремонте паровозов больше никто не напоминал.
31 июля. Понедельник
Иван Дмитриевич Сербин поздравил меня с назначением парторгом ЦК. Вместе прошли в Управление делами ЦК ВКП(б), где мне были вручены удостоверение парторга и пропуск «на право беспрепятственного передвижения по Москве позже 01 часа».
Удостоверение парторга стало моей охранной грамотой от самодурства Соловьева. Теперь и в ЦК, и в МК ВКП(б) буду ходить без пропуска и предварительных переговоров. С этого времени я перешел на полное содержание партийного бюджета. Эти радостные для меня дни оказались и грустными. Мы провожали в Ленинград конструкторов морских отделов. Проводы были теплыми. Б.Н. Матвеев, Л.Г. Драпкин, А.И. Дарьин и многие другие приглашали после окончания войны приезжать к ним в гости. Выходит, мы сделали для них что-то хорошее и памятное.
314