Посмотрите на этих детей, какова их злая судьба — об этом сразу расскажут их бледность и худоба! Ложка похлебки да самая жалкая одежонка — что еще нужно голодному и оборванному ребенку? Но не могу я просить подаяния, честью своей пренебречь — клянусь, я скорее готова в могилу лечь! Однако я вижу: передо мной благородные люди; верю я, что от вас мое спасенье прибудет. Душа подсказывает мне точно: ваши руки — милостей верный источник. Пусть Аллах никогда не пошлет унижения тому, кто поможет нам в горестном положении, кто веки скупости плотно закрыл и взором щедрости нас одарил!
Говорит аль-Харис ибн Хаммам:
— Красноречием этой старухи мы были поражены, красотой оборотов восхищены. И сказали ей:
— Пленила нас твоя речь. А сумеешь ты эти жалобы в одежду стихов облечь?
Она отвечала:
— Зря не буду хвалиться, сами увидите — мои стихи из камня слезы заставят литься.
Мы обещали за стихи ее одарить и, как верные равии[91], их в памяти сохранить. Но старуха сказала, тряхнув перед нами разорванным рукавом:
— Сперва на одежду мою взгляните, а стихи вам будут потом.
Затем продекламировала:
Говорит рассказчик:
— Клянусь Аллахом, в наших сердцах от стихов остались жгучие раны, и мы поспешно опустошили карманы. Даже тот ей помог, кто помощи сам постоянно желал, даже тот одарил, кто сам подарков всегда ожидал. Когда она вычерпала всех до дна и от звонкого золота разбухла ее мошна, пошла она прочь, детей за собой увлекая, благодарности изо рта рассыпая.
Мы смотрели ей вслед, не отрывая глаз: всем хотелось увидеть, как их деньгами старуха распорядится сейчас. Я обещал друзьям обо всем разузнать поскорей и тут же отправился вслед за ней. А она побежала на рынок, в самую гущу людей, нырнула в толпу и мигом избавилась от злополучных детей, потом спокойно в пустую мечеть вошла и с лица завесу сняла. Я наблюдал за ней через щель дверную — подозревал, что эта старуха сыграла с нами шутку дурную. Но когда она сдвинула стыдливости покрывало, предо иной неожиданно лицо Абу Зейда предстало. Мне захотелось обманщика врасплох захватить и как следует за плутовство разбранить. А он разлегся в позе самой свободной и стал распевать беззаботно:
Сказал аль-Харис ибн Хаммам:
— Когда я услышал про все его ловкие похождения и какое цветистое он придумал себе извинение, понял я, что бранить его мало проку: шайтан, сидящий в его душе, не услышит упреков. Тут повернул я обратно к своим друзьям и рассказал им, чему был свидетелем сам. Они опечалились, что даром золото их улетело, и поклялись никогда не иметь со старухами дела!
Перевод А. Долининой
Мекканская [93] макама
(четырнадцатая)
![Макамы img_15.png](https://litlife.club/books/240899/read/images/img_15.png)
Рассказывал аль-Харис ибн Хаммам:
— Я покинул славный Дар ас-Салам[94] и отправился в хаджж[95], как велит ислам. По воле Аллаха завершили мы все обряды и телесную сладость снова вкусить были рады[96]. А когда возвращаться наступила пора, настигла нас летняя, жара, и заставил меня беспощадный зной искать защиты над головой. Я сидел с друзьями под покровом палатки, и наша беседа текла остроумно и сладко. А жара между тем разгоралась, и в камнях раскаленных слепли от солнца хамелеоны. Вдруг перед нами оказался старик — дряхлый, еле бредущий, а рядом с ним — юноша цветущий. С тонким приветствием старик обратился к нам, словно к старым друзьям. А мы внимали и восхищались, как с ожерелья его речей жемчужины рассыпались. Но удивлялись, что он посмел свой обильный поток пролить — ведь дорогу его потоку мы еще не успели открыть. Наконец мы спросили:
— Кто ты, старик? И как ты сюда без разрешенья проник?
И ответил он:
— Я — проситель, нужда — мой гонитель, мой жалкий вид — за меня поручитель, ваша помощь — мой избавитель! А что же до моего вторжения, которое вызвало ваши сомнения, то оно не заслуживает удивления, ибо щедрость таит в себе притяжение!
Мы спросили его:
— Как сюда отыскал ты путь? Тебе указал его кто-нибудь?
Он ответил:
— У щедрости есть аромат, влекущий людей в ее благовонный сад. Указало дорогу мне ваше благоухание к сиянию вашего благодеяния, и направил стопы мои к вам добродетели вашей струящийся фимиам!
91
Ра́вий — в дописьменную эпоху хранитель устной поэтической традиции того или иного поэта (чаще всего его сын или ближайший ученик), позже — собиратель поэтических памятников.
92
Ханса́ (Тумадыр бинт Амр) — арабская поэтесса доисламской эпохи (VII в.), знаменитая многочисленными элегиями на смерть своих братьев Сахра и Муавии — героев племени сулейм.
93
Мекка — священный город мусульман; в нем находится главный мусульманский храм — Кааба, к которому мусульмане совершают паломничество (см. также примеч. 5 к макаме 1).
94
Дар ас-Салам — «Город мира», т. е. Багдад. Ас-Салам («Мир») — одно из наименований р. Тигр, на которой Багдад расположен.
95
Хаджж — один из пяти «столпов» веры, т. е. обязательных требований, которые ислам предъявляет к верующим, паломничество в Мекку, приуроченное ко времени праздника жертвоприношения (10-го числа мусульманского месяца зуль-хиджжи), связываемого с легендой о постройке Каабы пророком Авраамом (Ибрахимом). Во время паломничества выполняется ряд строго установленных церемонии.
96
…и телесную сладость снова вкусить были рады… — Во время исполнения обрядов хаджжа на мусульманина налагается ряд запретов (в том числе запрет на супружеские отношения, охоту, уход за волосами и ногтями и т. д.).