Особенно острые столкновения между Юханом III и дворянством происходили за последние три года его правления. В 1589 г. Юхан встретился со своим сыном Сигизмундом в Ревеле, намереваясь убедить его покинуть Польшу и вернуться в Швецию. Государственный совет, однако, энергично воспротивился этому намерению короля, и это вмешательство государственного совета в польскую политику короля, которую последний считал личным делом королевского дома, положило начало долгой и упорной вражде между королем и советом.
Некоторых из своих наиболее упорных противников Юхан посадил под стражу, и дело грозило принять такой же оборот, как и при Эрике XIV. Но темперамент Юхана, при всей его подозрительности и резкости, не давал оснований для такой развязки. Правда, противоречия все время были довольно остры, а герцог Карл, младший брат короля, поддерживал в нем неприязненное отношение к совету. Незадолго до смерти короля произошло формальное примирение. Но противоречия между королевской властью и дворянством не исчезли. Вражда Эрика XIV с дворянством и «убийство Стуре» были случайной и личной формой этого конфликта, но сущность его лежала, конечно, много глубже. В правление Юхана III внутреннее напряжение было очень сильно, хотя конфликт уже не выступал открыто.
Скрытая борьба велась и в других сферах деятельности, между прочим в церковных делах, в которых лично участвовал король. Юхан имел склонность к теологии, он проявлял большой интерес к эстетике и к истории — эта сторона его характера выявилась в любви к строительству и памятникам. Огромные оборонительные замки, которые построил или перестроил Густав Ваза (Грипсхольм, Вадстена, Кальмар и т. п.), были, по настоянию иностранных архитекторов, украшены Юханом. Обе эти его черты вместе выявились в желании перенести эстетические и исторические ценности католической церкви в новую, лютеранскую церковь, которая постепенно стала господствующей в Швеции и положение которой было закреплено церковным уставом 1571 г. Юхан составил текст католизированной литургии, в которой он резюмировал свои религиозные взгляды (1576), и у него было нечто вроде навязчивой идеи, что во всех шведских церквах священники должны служить литургию именно по его программе. Но среди большей части шведского духовенства к, этому времени уже прочно утвердилось ортодоксальное лютеранство немецкого происхождения, и Юхан натолкнулся на упорное сопротивление в известных кругах. Борьба вокруг «красной книги» (так называлась его литургия) была жестокой, священники организовали сопротивление, нашедшее поддержку у герцога Карла, который, как кажется, был благоприятно настроен по отношению к кальвинизму. Многим духовным лицам пришлось бежать из страны, король не находил достаточно суровых слов против «грязных, нечесаных и сварливых» священников. В течение ряда лет Юхан находился в тесном контакте с некоторыми деятелями католической контрреформации, и один из них составил грозное полемическое послание в виде «письма сатаны к лютеранским священникам», якобы написанное «в самом густом мраке нашего Раскаленного замка». Протестанты отвечали тем же оружием. Во время этой междоусобной борьбы церквей консолидировалось строго правоверное направление в лютеранской церкви, которое со страхом и неприязнью следило за католическим наследником шведского престола в Польше. Лютеранская церковь привыкла уже не уступать ни по одному даже самому незначительному вопросу. Этот церковный конфликт в Швеции имел в ближайшие годы знаменательные последствия.
Когда Юхан III умер, в стране было несколько могущественных группировок, готовых отстаивать каждая свои интересы. Новый шведский король, находившийся в Польше, был проникнут исконным стремлением королевского дома Вазы к абсолютному господству в стране, хотя его воспитание и опыт, приобретенный им в Швеции, заставили его отступить с некоторых позиций его предшественников. Шведская аристократия, готовая отстаивать независимость свою и государства против покушений Сигизмунда, мобилизовала все свои силы в государственном совете и готовила аргументы, обосновывающие главенствующее положение дворянства. Шведское духовенство, игравшее важную роль благодаря своей организации и своему влиянию на формирование взглядов народа, было готово к борьбе против литургии и католицизма. С риксдагом, еще довольно бесформенным, но приобретавшим все большее значение после 1569 г., тоже нужно было считаться. Однако никто еще не знал, какую позицию займет риксдаг. Сумеет ли он сплотить в единое целое требования различных сословий или же он будет использован каким-либо ловким демагогом, как это было уже в переломный для него период начала XVI в.?
За этими готовыми к борьбе боевыми силами вырисовывалась еще неясная фигура герцога Карла. На протяжении ряда лет он не переставал интересоваться государственными делами Швеции и особенно ее внешней политикой. Иногда он был в раздоре с братом, королем Юханом, иногда выступал в союзе с ним. Кроме того, он обладал большими способностями к управлению, подобно своему отцу, и превратил свои владения — Седерманланд, Нерке и Вермланд — в прочное и хорошо организованное целое. Можно было уже теперь с уверенностью сказать, что Карл не останется безучастным наблюдателем тех политических событий, которые в ближайшем будущем должны были развернуться в Швеции.
Глава XVI
ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ ВОЙНЫ. НОВАЯ КОАЛИЦИЯ
(1592–1617 гг.)
Через десять месяцев после смерти Юхана III, в сентябре 1593 г., в Стокгольмские шхеры вошел корабль, привезший из Польши в Швецию нового короля. Положение в Швеции к тому времени стало немного яснее, более четко выкристаллизовались некоторые политические и идейные группировки. Сигизмунд прибыл на родину, намереваясь решительно утвердить здесь сильную королевскую власть, тем более, что в Польше ему пришлось познакомиться с господством дворянства — конституционной формой, которая со временем выродилась буквально в опереточную пародию. Вместе с группой католических советников, среди которых особым рвением и упорством отличался ярый представитель контрреформации папский нунций Маласпина, Сигизмунд лелеял планы восстановления в Швеции католицизма. К этому времени католицизм опять укрепился в Польше, хотя в середине XVI в. протестантство там имело довольно большое влияние. Сигизмунд думал, что ему удастся восстановить католицизм и в Швеции, где простые крестьяне в изолированных друг от друга селениях зачастую крепко держались старых церковных обрядов. В своих политических и политико-религиозных планах Сигизмунд рассчитывал на поддержку преданной королю части крестьянства [47] и многих верных сторонников из среды дворянства, в особенности в Финляндии. Но, по-видимому, он рассчитывал также, что встретит сопротивление, тем более, что преданность королю была в то время не в большом почете.
Сопротивление Сигизмунду было оказано со стороны самых различных групп, и оно было направлено против различных сторон деятельности короля. Герцог Карл и государственный совет на время прекратили свои раздоры и были полны решимости отстаивать свое политическое влияние в борьбе против нового короля. Смена правления всегда благоприятствовала таким попыткам. Решило начать борьбу против предполагаемого католического влияния и лютеранское духовенство. 300 делегатов, присутствовавших на церковном соборе в Упсале в марте 1593 г., в энергичных выражениях подтвердили ортодоксальное лютеранское учение. Католическая литургия Юхана III была отклонена, как суеверная и как «корень и причина многих беспорядков». На этом же соборе были объявлены ложными все «ужасные заблуждения», то есть все отличные от лютеранства вероучения. Всем последователям папизма, кальвинизма и прочих «лжеучений» разрешалось оставаться в стране только при условии отказа от публичных собраний — совершенно сенсационное требование, если мы примем во внимание, что ожидалось прибытие короля и его польских спутников. Постановления собора были широко распространены в списках по всей стране для утверждения всем обществом — государственным советом, дворянством, духовенством, городами, областями и уездами.
47
[47] Автор неправильно считает, что главной опорой католичества и королевской власти было крестьянство. В действительности Сигизмунд опирался на феодальную аристократию, на некоторые круги дворянства, остававшиеся верными католичеству. Конечно, Сигизмунд и католическая церковь в отдельных случаях использовали религиозные суеверия крестьян, но крестьяне являлись лишь орудием в руках одной из партий господствующего класса. В основной массе шведского крестьянства преобладали настроения, враждебные Сигизмунду и католикам. — Прим. ред.