Хотя Кибиан в Верагуа, а также и другие индейцы в этой области, судя по полученным сведениям, владеют большим количеством золота, мне казалось, что было бы дурно взять это золото путем грабежа и что подобное не послужило бы на пользу Вашим Высочествам. Мирные отношения позволили бы избежать неприятностей и дурной славы и привели бы к тому, что все золото до последнего зерна поступило бы в казну.
При хорошей погоде я закончу свое плавание в один месяц. Из-за недостатка кораблей я не могу надеяться на то, что удастся возобновить плавание, во всем же, что касается службы Вашим Высочествам, я полагаюсь на того, кто меня создал, если только я буду в добром здравии. Я полагаю, что Ваши Высочества припомнят, что я желал соорудить корабли новым способом. Краткость времени не позволила мне сделать это, хотя я предвидел все, что в действительности произошло.
Я считаю, что торговля в этих краях и рудный промысел имеют гораздо большее значение, чем все, что до сих пор было сделано в Индиях. Край этот не следует уподоблять сыну, отдаваемому на воспитание мачехе. Об Эспаньоле, Парии и других землях я не могу вспомнить без слез. Я думал, что их пример пойдет на пользу другим, а между тем эти земли ныне пребывают в запустении, и хоть и не настал час гибели их, но недуги, которые они испытывают, неизлечимы или весьма длительны.
Пусть же тот, кто довел их до такого состояния, и найдет средства для излечения, если он может это сделать и знает к этому пути. Разрушать же — каждый большой мастер. Благодарность и возмещение обычно всегда достаются на долю людям, подвергающим себя опасностям. Несправедливо поэтому, чтобы всеми благами пользовался тот, кто столь упорно противодействовал моему предприятию, и его сыновья.
Люди, покинувшие Индии и сбежавшие от работы, поносившие и новооткрытую страну, и меня, возвращались обратно, получив должности.
То же самое происходит и в Верагуа — дурной пример, вредный для дела и несообразный со справедливостью.
Страх перед этим злом, а также веские соображения, ясные для меня, побудили меня просить Ваши Высочества до того еще, как я отправился открывать эти острова и материк, оставить за мной управление ими от вашего королевского имени. Вам это было угодно, и мне были даны эти привилегии и договор, скрепленный печатью, и вы пожаловали мне титул вице-короля и Адмирала и главного правителя всех земель и отметили их границы по линии, которая проходит от полюса к полюсу в ста лигах к западу от Азорских островов и островов Зеленого Мыса, и предоставили мне обширные полномочия по отношению ко всему, что будет открыто в дальнейшем. Весьма подробно об этом говорится в документе[65].
Другое, еще более важное дело громко возглашает о себе и остается мне непонятным до сих пор. Семь лет я пробыл при королевском дворе, и, с кем я ни говорил о своем предприятии, все считали это шуткой, а ныне даже портные и те просят допустить их к открытиям.
Не иначе как они направляются туда только для грабежей, и если им дают на это право, то лишь в ущерб моей чести и во вред делу. Богу — Богово, а кесарю — кесарево. Это правильное и справедливое изречение.
Земли, что здесь подчинены Вашим Высочествам, богаты и обширнее всех других христианских стран. После того как по Божьему соизволению я передал эти земли в ваше высокое владение и готов был к сбору огромнейших доходов, как раз в ту пору, когда я, радостный и полный уверенности, ждал кораблей, чтобы прибыть к высоким владыкам с победой и с великими вестями о золоте, я был внезапно, без суда и следствия, схвачен и брошен на корабль нагой с двумя моими братьями, и нас заковали в кандалы и обращались с нами дурно.
Кто мог бы поверить, что бедный чужеземец мог восстать в тех краях против Ваших Высочеств без всяких поводов к тому и без поддержки другого государя, один среди Ваших вассалов и туземцев, зная, что его дети остались при вашем королевском дворе? В 28-летнем возрасте я вступил в службу, и ныне волосы мои уже седы, тело измождено болезнями и силы иссякли; а все, что у меня осталось от этой службы, было у меня, равно как у моих братьев, взято и продано, вплоть до последней рубашки, без моего ведома и в мое отсутствие, к моему великому бесчестию. Должно полагать, что это не было сделано по вашему королевскому приказу.
Восстановление моей чести, возмещение понесенного ущерба и наказание тех, кто это совершил, повлечет за собой повсеместное прославление Вашего благородного королевского имени. Должен понести наказание тот, кто похитил у меня жемчуг, и тот, кто нанес ущерб моим правам Адмирала{103}.
Беспримерна будет слава Ваша, когда Вы поступите так, и в Испании останется блестящая память о Ваших Высочествах, как о государях благодарных и справедливых.
Бескорыстная преданность, которую я всегда проявлял на службе Ваших Высочеств, и незаслуженная обида, причиненная мне, не позволяют мне хранить молчание, как бы я того ни желал. Умоляю Ваши Высочества простить меня. Я сокрушен вконец — о том уже я говорил. До сих пор я проливал слезы за других, ныне же пусть небо явит милосердие и земля оплачет меня. Утратил я мирские блага, и у меня не осталось ни гроша, чтобы воздать за блага духовные.
Одинокий, больной, томимый печалью, каждый день ожидая смерти, окруженный множеством дикарей, наших врагов, преисполненных жестокости, и настолько отрешенный от святых таинств церкви, что если покинет моя душа телесную оболочку, будет предана она забвению, я пребываю здесь, в Индиях. Пусть же восплачет обо мне всякий, кто отличается справедливостью, милосердием и любовью к правде. Я не ради почестей и прибылей отправился в это плавание. Это ясно, ибо надежда на то и на другое уже умерла во мне. Я пришел к вашим высочествам с чувством преданности и истинным рвением и не лгу вам. Смиренно прошу Ваши Высочества, в том случае, если угодно будет Богу извлечь меня из этих мест, соблаговолить разрешить мне направиться в Рим и совершить другие паломничества. И да сохранит и продлит Святая Троица жизнь и высокое положение Ваших Высочеств.
В Индиях, на острове Ямайке
VII июля одна тысяча ССССС.
(Перевод Я.М. Света)
Письма сподвижников Христофора Колумба
![Хроники открытия Америки i_002.jpg](https://litlife.club/books/240232/read/images/i_002.jpg)
Письмо доктора Чанки властям города Севильи
Благороднейший сеньор! Поскольку содержание моих частных писем, адресованных различным лицам, не может стать в такой степени известным для всех, как текст этого послания, я решил сообщить все новости о здешней стороне и особо написать обо всем прочем, о чем надобно мне просить вашу милость.
Новости же эти таковы.
Флот, который Католические короли, наши государи, отправили из Испании в Индии под командой своего Адмирала моря-океана Христофора Колумба, вышел по соизволению Божьему из Кадиса 25 сентября [1493][66]. Погода и ветры были благоприятны для нашего плавания. Такая погода удерживалась два дня, и за это время мы смогли пройти около 50 лиг. Затем погода изменилась, и в течение последующих двух дней мы прошли очень мало или, вернее, совсем не продвинулись вперед.
По милости Господа, ниспославшего нам хорошую погоду, за два дня доплыли мы до Гран-Канарии, где вошли в гавань, что было как раз кстати, так как нужно было поставить на ремонт судно, в котором открылась течь. Тут пробыли мы весь день, а на другой день отправились дальше, но из-за безветрия потратили четыре или пять дней на переход до Гомеры. На Гомере пришлось задержаться на некоторое время, чтобы запастись мясом, дровами и водой в возможно больших количествах на весь долгий путь, который предстояло совершить, не видя земли.
Стоянка на Гомере, а также безветрие, наступившее на следующий же день после того, как мы покинули этот остров, привели к тому, что мы лишь на девятнадцатый или двадцатый день прибыли на остров Иерро [Ферро]. Но когда мы миновали Иерро, по милости Божьей наступила благоприятная погода, такая, которая никогда еще не сопутствовала кораблям в столь долгом плавании.