«А въ Вятичи ходихом по две зиме на Ходоту и на сына его и ко Корьдну ходихъ 1-ую зиму…»
Сопоставление Хордаба с Корьдном (именительный: Корьдно или Корьден) вполне правомерно и много убедительнее, чем целый ряд других сопоставлений географических имен, переданных арабской графикой. Сближение Хордаба и Корьдна важно в том отношении, что еще раз подтверждает именно вятический характер всего описания «славян» восточным автором. К сожалению, географическое приурочение Корьдна еще менее надежно, чем локализация Хордаба. В поиске Хордаба-Корьдна мы располагаем следующими ориентирами:
1. Середина земли Вятичей («славян»).
2. Близ реки «Уки» («Руты»?).
3. Около «гор» — водораздела, идущего еще несколько далее на север. Геометрическим центром вятичей являлся древний город Дедославль, позднейшая Дедиловская слобода, современный Дедилов близ Тулы: на речке Шиворони, притоке Упы. Дедославль находился близ наивысшей точки водораздела: У на и ее притоки принадлежат бассейну Каспийского моря, а в 20 км к востоку от Дедославля начинался Дон (бассейн Азовского моря). «Горы» — водораздел — шли от Дедославля на северо-восток еще около 100 км, что соответствует определению «Худуд ал-Алем».
В Дедославле в 1146 г. собиралось вече всех вятичей, к которым обращались черниговские князья Давыдовичи, искавшие у вятичей поддержки против своего врага Святослава Всеволодича[374]. Дедославль мог быть в XI в. столицей вятического князя Ходоты, но этот город нельзя отождествлять с Корьдном, так как сказано, что Мономах воевал с Ходотой «и к Корьдну ходих…». Недалеко от Дедославля есть городище с обширным селищем у с. Городня. Культурный слой (17 000 кв. м) достигает толщины в 50 см[375]. Не изменилось ли архаичное «Корьдьно» со временем в более понятное «Городня»? Окончательно решить вопрос помогут лишь специальные археологические изыскания в очерченной полосе между Окой и окско-донским водоразделом. То обстоятельство, что для страны славян указаны только два города, из которых один был расположен в самой сердцевине земли Вятичей, а другой, где бы он ни находился, носил имя вятичей (ВАНТИТ), непреложно свидетельствует о том, что под «славянами» «Худуд ал-Алем», Ибн-Русте и Гардизи понимаются только вятичи.
Природа земли славян-вятичей описана авторами в полном соответствии с действительностью: «Это — большая страна и в ней очень много деревьев, растущих близко друг от друга. И они живут между этими деревьями» («Худуд ал-Алем»); «Страна славян — ровная и лесистая» (Ибн-Русте); «Страна славян ровная, изобилует деревьями, и они живут большей частью среди деревьев» (Гардизи). Все три автора черпали свои сведения из одного очень раннего источника, примерно середины IX в., что и объясняет сходство их взаимодополняющих друг друга текстов. Лесистость земли Вятичей общеизвестна. Вятичи «…живяху в лесех, яже и всякий зверь»[376]. Художник, иллюстрировавший Радзивилловскую летопись (копия иллюстрированных книг XII–XIII вв.), трижды изобразил вятичей как жителей лесной страны[377].
Южная часть земли Вятичей была лесостепной, но и она благодаря отдельным лесным массивам контрастировала с широчайшей степной полосой, примыкавшей к Вятичам с юго-востока.
Благодаря решению частных географических задач мы располагаем интереснейшей возможностью обрисовать один из славянских племенных союзов, долго живший самостоятельной политической жизнью и противостоявший Киеву, многократно пытавшемуся покорить Вятичей. Вятичи долго сопротивлялись киевским, а впоследствии (в XI в.) черниговским князьям и, подобно балтийским славянам на другом конце славянского мира, упорно держались за свою древнюю языческую религию, сурово расправляясь с миссионерами.
И современникам и историкам было трудно заглянуть в эту отдаленную лесную страну, куда не было проложено «дороги прямоезжей», где на девяти дубах сидел Соловей-Разбойник, и если удавалось былинному богатырю или реальному князю побывать в тех местах, то оп гордился поездкой, как подвигом: «…проехахом сквозе Вятичи», — писал в своих воспоминаниях Мономах.
Мы теперь располагаем тремя группами источников, которые дополняют и корректируют друг друга: летописными сведениями начала XII в., археологическими данными IX–XII вв. и драгоценными сведениями восточных географов, восходящими к середине IX в. Летописец-киевлянин, монах Печерского монастыря, дал очень мрачную характеристику современным ему вятичам, на что могла повлиять печальная судьба сотоварища летописца по монастырю монаха Кукши: «Его же вси сведають, како бесы прогна и Вятичи крести и дождь с небесе съведе и озеро исъсуши и много чудеса сътворив и по многых муках усечен бысть с учеником своим»[378].
Археология дает, как всегда, достоверный подлинный материал, обрисовывающий хозяйство, быт, поселения, погребальный обряд. В данном случае ценность археологических материалов особенно возрастает, так как именно благодаря им удается установить, что обширная страна Вятичей представляла собой союз племен. Вятическую общность впервые обозначил археолог А. А. Спицын, а детально разработал на обширном материале А. В. Арциховский[379].
Вятические племена заселяли бассейн Оки почти от истоков и до старорязанской излучины. Характерные вятические курганы с такими находками в них, как семилопастные височные кольца, встречены на реках Жиздре, Угре, Зуше, Упе, Наре, Москве, Осетре, Проне.
У западных славян, где сохранились подробные письменные источники, мы знаем, что на приблизительно равновеликой территории размещалось 8—10 первичных племен (название каждого племени отмечено источниками), объединенных в союз, называющийся или особым именем (Лютичи), или по племени-гегемону (Бодричи). В русскую летопись попали только эти имена крупных племенных союзов, и Вятичи названы наравне с Лютичами. Это дает нам право предполагать, что внутри такой обширной территории, как вятическая, могли размещаться несколько первичных племен (по летописцу «родов»). Летописец, писавший свою историю в стенах монастыря, мог и не знать местных названий мелких племен. В русской письменности есть два случая упоминания такого микроплемени. Одно из них относится к походу воеводы Волчьего Хвоста на Радимичей, победившего их на р. Пшцаде в 984 г. Потом бытовала поговорка, укорявшая радимичей: «Пищаньци волъчья хвоста бегають». В этом случае хронист расценивает пищаньцев как некую органическую часть Радимичей.
Более определенно звучит второе упоминание. Оно принадлежит не монаху-затворнику, а полководцу, «утершему много поту за Русскую землю». Владимир Мономах вспоминает, что около 1080 г. он разбил половцев хана Белкатгина, «а семечи и полон весь отъяхом»[380]. Половцы перед этим прошли через р. Сейм (древнюю «Семь») и дошли до Стародуба. Вскоре, воюя под Прилуком (два дня пути от Сейма), Владимир вынужден был укрыться в городе от превосходящих сил врага почти без потерь, «только семцю яша одиного живого, ти смерд неколико»[381].
«Семичи» — типичное по своей форме племенное имя. Это, очевидно, одно из племен Северянского племенного союза, размещенное на Сейме: «А друзии седоша по Десне и по Семи, по Суле и нарекошася Север».
«Но мы на предлежащее возвратимся», как писали древние авторы, когда им приходилось отступать от своей основной темы. Археологические материалы позволили выявить внутри всей вятической территории отдельные небольшие районы; они выявлены лишь в северной части Вятичей[382]. Таких районов-племен удалось обнаружить шесть, но, исходя из их размера, во всей земле Вятичей их должно быть не менее 10. Таким образом, археология помогает нам осознавать всю вятическую общность именно как союз племен. Анализ распространения вятических семилопастных височных колец, изготовленных одним мастером (отлитых в одной литейной форме!), показывает, что существовала еще более мелкая структурная единица, чем племя: на всей территории Вятичей должно было быть по расчету около сотни мелких мастерских с незначительным районом сбыта в 10–15 км в поперечнике каждая[383]. Другими словами, по археологическим данным мы можем нащупать элементы десятичного деления, характерного для высшей ступени первобытности и сохраняющегося некоторое время и позднее.
374
ПСРЛ. М., 1962, т. ІІ, с. 338.
375
Очерки по истории русской деревни X–XIII вв. М., 1956, с. 177.
376
Радзивилловская летопись. СПб., 1902, л. 6.
377
Радзивилловская летопись, л. 34 об. (966 г. «Победи Святослав Вятичи и дань на них возложи»); л. 46 (981 г. «Владимир Вятичи победи»; 982 г. «Зараташася Вятичи и иде на ня Володимер и победи я второе»). Иллюстратор летописи, мысливший символами, очень редко изображал лес, деревья. Деревья в миниатюрах появляются или для характеристики лесной страны (как в случае с вятичами) или же для обозначения священной рощи языческого Киева (л. 43, 48 об., 49).
378
Абрамович Дмитро. Киево-Печерський Патерик. Київ, 1931, с. 110, 111.
379
Арциховский А. В. Курганы вятичей.
380
Повесть временных лет. М.; Л., 1950, с. 159; см.: Орлов А. С. Владимир Мономах. М.; Л., 1946, с. 184–188.
381
ПВЛ, с. 160.
382
Соловьева Г. Ф. Славянские союзы племен по археологическим материалам VIII–XIV вв. н. э. (вятичи, радимичи, северяне). — СА, 1956, № 25, с. 161–165, рис. 8.
383
Рыбаков Б. А. Ремесло древней Руси. М., 1948, с. 452. Карты на с. 446 (рис. 119) и на с. 461 (рис. 122).