— Совсем нет, мы пойдем вперед, но без сражений. А теперь давайте карабкаться на этот утес, а там увидим, как нам поступить.
Помогая один другому, двадцать раз рискуя сломать себе шею, они наконец добрались до вершины утеса, которая оказалась в то же время вершиной всей горной цепи, и остановились посмотреть на страшное зрелище, представившееся их глазам.
Там, почти у самого подножия горы, пылала большая деревня. Огромные огненные языки, то желтые, то красные, поднимались в вихре дыма над прогоревшими и рушившимися крышами с глухим и продолжительным гулом. На каждом шагу то с треском рушилась стена, то проваливалась крыша, то срывалась терраса, то с грохотом валилась башенка, и из-под груды этих развалин вздымались к небу новые облака дыма и искр, доносимых ветром до вершин соседних гор.
Капитан и его спутники поспешно спустились вниз и вошли в деревню.
Некоторые китайцы толпились вокруг пламеневших хижин, храбро бросаясь в огонь и дым, чтобы спасти последние остатки своего имущества. При виде вновь прибывших они разбежались по долине, но, ободренные дружескими словами Мин Си и миролюбивым видом капитана, не замедлили вернуться, рассказывая, что грабители принадлежат к шайке тонкинца Теон Каи. Услышав, что капитан намеревается продолжать путь, они ему отсоветовали.
— Если вы пойдете вперед, — сказал один из этих несчастных, — вы обязательно попадете в руки лютого бандита, который все у вас отнимет. Послушайте меня — или вернитесь, или обойдите его стороной.
— Это невозможно, — возразил капитан, — кроме того, нас ведь четверо; все мы храбры и хорошо вооружены.
— Притом, надо полагать, они будут пьяны, — добавил американец. — Мы их перебьем и выпустим из них столько крови, сколько они выпили водки.
— Сколько было бандитов? — спросил капитан.
— Человек пятьдесят или шестьдесят, все вооруженные пиками, саблями и мушкетами.
Американец сделал недовольную гримасу. Даже он находил, что их было слишком много для четверых.
— Что нам делать, Джорджио? — спросил он.
— Пойдемте вперед. Нам нельзя отступать.
— А если они на нас нападут?
— Мы дадим себя взять, если их будет много. Вы увидите, что мы сумеем от них отделаться, не платя за себя слишком большого выкупа.
— Итак, вперед! — сказал поляк.
Подарив несчастным погорельцам горсть таэлей, путники отправились дальше на запад той же тропинкой, по которой уехали и свирепые бандиты.
На каждом шагу виднелись следы визита разбойников. Земля была утоптана следами лошадей и быков, похищенных в деревне; валялись предметы, которые они теряли, сами того не замечая. Между ними было множество скорлуп кокосового ореха, закрытых пробкой и наполненных довольно крепким напитком, добытым из перебродившего риса.
Американец и поляк, заметив, что напиток этот немногим отличается от водки, поспешили их подобрать.
— Бандиты воруют, а мы подбираем, — сказал янки. — Это животное, Теон Каи, должен был оставить нам бычка. Скажите мне, Джорджио, тонкинцы очень храбры?
— Совсем нет.
— Так что мы могли бы напасть на бандитов, не встретив серьезного сопротивления.
— Но неужели вы думаете, что вся шайка состоит только из одних тонкинцев? Среди них есть жители Лаоса, сиамцы, а может быть даже и раджпуты24; эти последние — настоящие воины.
— Что вы говорите, Джорджио? Воины-раджпуты в Тонкине!
— Почему же нет?
— Но ведь раджпуты живут в Индии?
— Их много также и в Индокитае. Сиамский король держит при своем дворе два отряда воинов-раджпутов и человек двадцать татар. Некоторые из них вполне могли пристать к шайке Теон Каи, и если мы очутимся перед такими бравыми вояками, то я советую вам сложить оружие.
— Это значит, что нам придется прибавить еще новый позор к прежним: к преследованию с палками, к бегству… Уф! Этот священный меч Будды стоит немалых жертв.
Уже темнело, когда они подошли к опушке леса. Капитан, видя, что это место достаточно удобное, скомандовал остановку. Палатка, какая-то несчастная дырявая покрышка, купленная ими в погоревшей деревне, была установлена, и затем все улеглись под нее, не рискуя развести огонь из боязни привлечь внимание бандитов.
Ни один из грабителей не показался среди ночи, и не было слышно ни одного выстрела.
— Наше счастье, — сказал на следующее утро американец.
— Больше того, — отвечал капитан. — По-видимому, разбойники изменили место жительства.
— Между тем мне не было бы неприятно познакомиться с Теон Каи. О! Какое симпатичное имя!
— От которого воняет бандитом за целую милю. Вперед, друзья! Сегодня мы хорошо выспались, а потому постараемся пройти как можно больше.
Они часто отдыхали, продвигаясь вперед лесом, который был так густ, что не всегда можно было пробраться через него, и весь усеян плодами, упавшими с деревьев.
Едва они успели пройти около полумили, как вдруг капитан неожиданно остановился. Он увидел человека, спрыгнувшего с дерева и спрятавшегося за кустом.
— Тише, дети мои, — сказал он, заряжая карабин.
Капитан еще не успел кончить, как возле него раздался выстрел, окутав его целым облаком дыма.
— Бандиты! — крикнул янки, стреляя.
Шесть человек, странно одетых, вооруженных пиками, луками и мушкетами, выскочили из кустов.
Четверо путешественников выпалили наугад из ружей и, повернувшись спиной к неприятелю, пустились бежать. За ними погналось несколько всадников, бешено пришпоривая своих коней.
— Бегите! Бегите! — кричал Мин Си, удирая во все лопатки.
Но не пробежали они и ста шагов, как были уже окружены пятьюдесятью всадниками, целившимися в них из своих аркебуз.
Американец и его товарищи, успевшие вовремя спрятать под, одеждой револьверы, отдали бандитам карабины и ножи и дали увести себя в плен.
Пять минут спустя, окруженные всей шайкой, они пришли в лагерь Теон Каи.
XV. Бандит Теон Каи
Становище разбойников, расположенное среди самой чащи леса колоссальных камфорных деревьев, состояло из тридцати хижинок, увенчанных флагами всех цветов и размеров. Снаружи домики были украшены старинными мушкетами с фитилем, луками, колчанами, туго набитыми стрелами, саблями и ножами всех видов и сортов со следами еще не смытой крови жертв, павших от разбойничьих рук.
Повсюду бродили награбленные быки, лошади, гуси, утки и куры, производя адский шум, в котором немалое участие принимали и до полтораста бандитов всех рас и национальностей. Одни из них лежали врастяжку на земле, другие стояли, прислонясь к деревьям, иные, сидя на земле, были заняты игрой, а большинство пьянствовало. И кого только тут не было! Низкорослые тонкинцы с лицами бронзового цвета, переходившего у некоторых в оливковый, хохотавшие как сумасшедшие, обнажая при этом свои зубы, разрисованные черной краской; косоглазые китайцы с головами, украшенными шапками ience, и одетые в длинные симары; кохинхинцы25, богато одетые в желтые камзолы, отделанные красным атласом, в шляпах с разноцветными плюмажами; свирепые, мрачного вида малайцы, вооруженные страшными крисами26 ядовитым острием, и, наконец, сиамцы с ромбовидными головами, землистым цветом лица, толстыми бесцветными губами и золочеными зубами.
При появлении пленников все эти люди вскочили на ноги и побежали навстречу, осматривая их с любопытством, указывая один другому пальцами на глаза американца и двоих европейцев и приправляя свои замечания взрывами громкого хохота. Им, вероятно, в первый раз пришлось видеть белых людей, да еще не с раскосыми глазами.
Американец ощетинился и кончил тем, что дал несколько подзатыльников чересчур любопытным, но потерпевшие не выказывали ни малейшей обиды.
— Они смотрят на нас, как на диких зверей, — бормотал янки. — Нечего сказать, благовоспитанные люди: смеются в лицо и тычут пальцами чуть не в глаза.
24
Раджпуты — коренное население индийского штата Раджахстана (прежнее название — Раджпутана).
25
Кохинхинцы — жители Кохинхины, как называли в европейской литературе Южный Вьетнам в период господства французских колонизаторов.
26
Крис — стальной кинжал со змеевидным изгибом лезвия, оружие народов Малайзии и Индонезии.