За барьером из поваленных стволов открылось пространство, на котором еще недавно, до прошедших проливных дождей, бушевал лесной пожар. А посреди открытой, серой от золы площадки, лежала летающая ладья.
![Летающие кочевники pic_33.png](https://litlife.club/books/239714/read/images/pic_33.png)
Грубые, но четкие формы ее расплылись, словно под тяжестью собственного веса. Серая, покрытая пятнами корма побурела, и на ней ясно обозначился рубец. «От ножа бульдозера», — отметил про себя академик Петров, вспомнив рассказ бразильца Машадо.
Он остановился, задыхаясь, и сдернул с головы шлем. Уши не болели…
«Инфразвуковые колебания… — подумал он. — Не голос ли это существа, которое лежит здесь? Не призыв ли его к тем, кого называют пестрыми человечками?»
Чуть заметная дрожь волной прокатилась по бокам большого серовато-бурого тела. Это движение отозвалось всплеском боли в ушах. Элгуджа крикнул:
— И мы ничем не можем помочь?
Академик Петров хмуро ответил:
— Чтобы помочь, надо знать об этом существе гораздо больше, чем мы о нем знаем.
Кавтарадзе начал рассказывать, с трудом шевеля распухшими губами… Сначала была гроза. Молния вызвала пожар, но дожди его потушили. А потом появилась нестерпимая боль в ушах. Ему, Кавтарадзе, показалось даже, что по лесу идет треск — словно везде обламываются сухие ветви… Петров пробормотал что-то насчет резонансных явлений. Марков спросил:
— Извините, по-вашему — это живое существо? Вроде птицы без крыльев? А эти разноцветные при ней — вроде вшей-пероедов на глухаре?
Петров задумчиво глядел на лежащую ладью.
— В том, что перед нами — живое существо, у меня уже сомнений нет. А вот его взаимоотношения с пестрыми — еще загадка. Пероед — паразит, птица без него обойдется. А ладья без пестрых — может ли обойтись?
Снова будто тяжелый вздох пролетел над головами. Бурое тело вздрогнуло, на мгновение приняло свои прежние очертания, щель в боку широко распахнулась…
Савченко щелкал фотоаппаратом, готовя кадры, отпечатки с которых впоследствии обойдут все научные и ненаучные журналы мира. Когда он опустил камеру, все было кончено. Контуры бурого тела потеряли свою четкость, и перед людьми высилась просто бесформенная груда.
Они долго стояли молча. Нарушил молчание Марков:
— Непонятно, зачем они прилетели к Земле?
Академик Петров пожал плечами:
— Зачем?.. Зачем залетает в окно тополевый пух? А ведь он тоже несет в себе зачаток жизни…
![Летающие кочевники pic_34.png](https://litlife.club/books/239714/read/images/pic_34.png)
ЭПИЛОГ
Профессор Почиталин приветливо посмотрел на студента, пришедшего сдавать зачет, и спросил его чрезвычайно приятным, интеллигентным и очень деликатным голосом:
— Скажите, в каком году вы родились?
— В тысяча девятьсот сорок восьмом.
— А вы когда-нибудь задумывались об этом?
— Нет, не задумывался.
— Отлично. Ну, а теперь ответьте, как бы вы мыслили, если бы родились на пятнадцать тысяч лет раньше?
Студент постарался представить себя старше на пятнадцать тысяч лет, но не смог и вместо того чтобы отвечать на вопрос профессора, стал уныло смотреть в угол.
— Вы имеете какое-нибудь представление о первобытном мышлении? спросил Почиталин, и голос его прозвучал еще приятнее, еще интеллигентнее, еще деликатнее.
— Имею, — ответил студент.
— Замечательно. Восхитительно, — сказал профессор и вдруг, показав на стул, на котором пугливо и неуверенно сидел студент, спросил: — Это живой предмет или мертвый? Отвечая, забудьте, что вы — это вы. Вместо вас сидит первобытный человек. Как, по-вашему: стул — это живое существо или мертвое?
— Мертвое, — ответил мертвым голосом студент.
— Тогда попрошу прийти ко мне в другой раз. Вы не имеете никакого представления о первобытном мышлении. Нет, нет, учебник не поможет. Записи лекций тоже. Если хотите, дам один совет. Зайдите в этнографический музей, в отдел Австралии и Океании, посмотрите на первобытные орудия и хотя бы на минуту вообразите себя австралийским аборигеном. И при этом запомните: для первобытного человека нет в мире ничего мертвого. До свидания.
Выйдя из университета на набережную, профессор вскочил в автобус. Он задел плечом чем-то озабоченную пассажирку и извинился перед ней с такой любезной и обаятельной улыбкой, что с лица молодой пассажирки слетела всякая забота.
Он извинился еще раз и улыбнулся рыжебородому старцу, которого тоже нечаянно задел, пробираясь к выходу.
На какую-то долю минуты ему представилось растерянное лицо студента и трех других. Он провалил сегодня четырех человек и всех за одно и то же за отсутствие воображения.
Почиталин нервничал. Дело в том, что главка, которую он должен был дописать к своей книге, требовала от него пересмотра ранее созданных им гипотез. В этой еще не написанной им главе речь должна была идти о пестрых, обитателях космоса, прилетавших на Землю на своей удивительной «гамбарре».
Профессора давно уже беспокоила одна мысль. А что, если странники Вселенной прилетали на Землю не один раз?.. Почему это так беспокоило Почиталина? Да потому, что, если они прилетали в древнем каменном веке, они могли повлиять на создание древних мифов, легенд и волшебных сказок, изучению которых профессор посвятил свою жизнь.
Ковер-самолет или скатерть-самобранка — что это? Порождение фантазии первобытных людей? А что, если это было отражение в сознании древних летающего ковчега? Ведь ковчег — это все: и транспорт, и кров, и пища.
Волнующие минуты размышлений и глубоких теоретических догадок профессор Почиталин любил проводить вне стен кабинета, на дверях которого было написано: «Сектор первобытной культуры и мышления». В такие минуты Почиталин выходил из кабинета и, пройдя мимо коллекций, привезенных великим путешественником Миклухо-Маклаем из Новой Гвинеи и с острова Пасхи, замедлял свои шаги в «отделе Северной Америки», возле стоявшего в стеклянной витрине индейского вождя из племени сиу. Вождь в украшении из перьев орла стоял, как живой, держа лук и охраняя свое время, застывшее здесь в музее и остановившееся навсегда.
Да, здесь время остановилось и застыло, здесь стояла какая-то особая тишина, чем-то похожая на натянутую тетиву лука, который никогда уже не выстрелит.
Присутствие индейца помогало этнографу преодолеть десятилетия и века, и мысленно пребывать то в индейском вигваме, то у костра, разведенного австралийскими аборигенами, то в каменном веке. Почиталин был знатоком первобытного мышления, посвятив изучению его многие годы. Но вот случилось нечто странное и загадочное, противоречащее всем законам любимой Почиталиным науки — этнографии. Первобытные люди прилетели из космоса, преодолев огромные расстояния и нарушив все научные представления о материальной культуре «дикарей»!
Извещение об открывающемся международном симпозиуме и приглашение на него профессор Почиталин получил как раз в тот самый день, когда он закончил последнюю главу своей книги, плод долгих и глубоких размышлений о волшебных сказках, древних мифах и легендах.
Это был не совсем обычный симпозиум, в нем, кроме этнографов и языковедов, должны были принять активное участие биологи, астрофизики, психологи, философы, математики и кибернетики.
Симпозиум, как было написано в пригласительном билете, носил несколько странное название: «Совещание по вопросам симбиогенеза и проблеме странников Вселенной».
Что такое симбиоз — знает любой школьник. Но какое отношение этот биологический термин имел к странникам Вселенной, профессор Почиталин узнал из газет.
В газетах и журналах появились научно-популярные статьи и интервью с учеными, посвященные проблеме симбиогенеза. Со времен создания теории относительности ни одна теория и гипотеза не привлекла к себе такого внимания, как эта. Ученые всего мира вспомнили полузабытого советского биолога Козо-Полянского, талантливого ботаника, создавшего в начале двадцатых годов теорию симбиогенеза. Она вызвала в свое время оживленные споры биологов, а затем вошла в историю биологических идей, почти не оказав никакого влияния на дальнейшее развитие биологической науки. Профессор Козо-Полянский считал, что весь растительный мир Земли мог служить примером гигантского симбиоза разнородных организмов и клеток, сожительствующих и сливающихся вместе для борьбы за существование.