– Я приеду завтра, – сказал я ему. – Но я хочу, чтобы вы нашли мою книгу «Цветы для дамы» и немедленно отослали ее мисс Еве Марлоу нарочным, без визитной карточки или какого-либо уведомления. Ей незачем знать, кто послал книгу. – Я продиктовал слуге адрес. – Вы это сделаете?
Он ответил утвердительно, но мне почему-то почудилось, что в голосе Рассела послышались нотки неодобрения. Он любил Кэрол и всегда настороженно относился к моим прочим приятельницам. Я тут же повесил трубку, не желая выслушивать его мнения на этот счет, так как я знал, что он способен на это. Выйдя из бара, я направился в «Браун-Дерби».
6
Кэрол и Питер сидели в противоположном от оркестра углу. Кроме них, за столом сидел толстый, обмякший мужчина в безупречно сшитом смокинге. У него была копна черных с проседью волос, длинное лицо с желтоватым оттенком, толстая отвисшая нижняя губа и широкий, плоский нос. Его дедушка вполне мог бы быть львом.
Когда я пробирался мимо переполненных столиков, Питер увидел меня и приподнялся.
– Идите сюда! – позвал он. Лицо его было удивленным и обрадованным. – Значит, вам все-таки удалось вырваться? Посмотрите, кто пришел, Кэрол! Вы уже обедали?
Я взял Кэрол за руку и улыбнулся ей.
– Нет, – ответил я. – Могу ли я присоединиться к вам?
– Конечно! – разрешила она. – Я очень рада, что ты пришел.
Питер дотронулся до моей руки.
– Вы, вероятно, не знакомы с мистером Голдом? – спросил он и повернулся к похожему на льва человеку, который сосредоточил все свое внимание на супе. – Это – Клив Фарстон, писатель, – представил меня Питер.
Итак, это был Рекс Голд. Как и все в Голливуде, я много слышал о нем и знал, что он самый могущественный человек в мире кино.
– Рад познакомиться с вами, мистер Голд, – сказал я.
Он неохотно оторвался от супа, немного приподнялся и подал мне пухлую безжизненную руку.
– Садитесь, мистер Фарстон, – предложил он. Его глубоко посаженные глаза были устремлены мимо меня. – Суп из омаров просто великолепен. Вы сами убедитесь в этом. Официант! – Голд нетерпеливо щелкнул пальцами. – Суп из омаров мистеру Фарстону!
Я подмигнул Кэрол, и когда официант пододвинул мне стул, наклонился к ней и тихо произнес:
– Видишь, я не могу быть долго в разлуке с тобой.
– Твои издатели не захотели видеть тебя? – прошептала она.
Я покачал головой.
– Нет, я позвонил им сам. – Под столом я нашел руку Кэрол и пожал ее. – Как выяснилось, разговор несерьезный, и я отложил его до завтра. Я хотел быть рядом с тобой в такой торжественный день.
Пока мы разговаривали, Голд продолжал есть суп, устремив застывший взгляд в пространство. Было очевидно, что он не из тех, кто смешивает еду с разговором.
– А я уже решила, что ты пошел к своей дикарке, – шаловливо продолжала Кэрол, – и что именно из-за нее ты бросил меня.
– Нет такой женщины на свете, из-за которой я мог бы бросить тебя, – отпарировал я с улыбкой, стараясь, чтобы Кэрол не заметила фальши ни в моих глазах, ни в моем голосе. Ее интуиция была просто поразительной, это тонкое создание всегда чувствовало, когда я лгу.
– О чем это вы все время шепчетесь? – спросил Питер.
– Тайна, – бросила Кэрол. – Не будь любопытным, Питер.
Голд покончил с супом, со стуком положил ложку на стол, тяжело откинулся на спинку стула и подозвал официанта.
– Где суп мистера Фарстона? Что вы подадите на второе?
Удостоверившись, что ни он сам, ни я не забыты, он повернулся к Кэрол.
– Вы вечером приедете в клуб?
– Ненадолго. Я хочу пораньше вернуться домой. Завтра у меня много работы.
Официант принес мне суп.
– Сегодня вы должны думать только о сегодняшнем дне. Не думайте о завтрашнем дне и не торопите время, – сказал Голд, не отрывая взгляда от моей тарелки с супом. Я почувствовал, что он с удовольствием съел бы и мой суп. Достаточно было бы только намекнуть, что я не голоден.
Голд снова обратился к Кэрол:
– Вы должны научиться отдыхать так же хорошо, как вы и работаете.
Кэрол покачала головой.
– Я должна спать не меньше семи часов, а теперь в особенности.
– Я кое-что вспомнил, – сказал Голд, облизывая толстые губы. – Завтра утром ко мне придет Ингрем. И я хотел бы, чтобы вы с ним встретились. – Толстяк посмотрел на Питера.
– Хорошо, – отозвался тот. – Будет ли Ингрем ломать сценарий?
– Нет. Если же он будет несговорчив, дайте мне знать. – Голд внезапно посмотрел на меня. – Вы когда-нибудь писали киносценарии, мистер Фарстон?
– Нет… Пока нет… – ответил я. – У меня очень много идей, которые я хотел бы осуществить, но я никак не могу выбрать время.
– Идей? Каких идей? – Голд резко подался вперед – и его длинное лицо повисло над столом. – Могу ли я использовать ваши идеи?
Я стал лихорадочно соображать, что бы мне предложить, но так ничего и не придумал. Видно, придется блефовать.
– Этот вопрос надо обдумать. Если вас это интересует, я подготовлю вам нужный материал.
Глаза Голда вонзились в меня, как буравчики.
– Материал? Мне это непонятно.
– Нужно обработать бумаги, – сказал я, внезапно почувствовав злобу и раздражение. – Как только найдется время для обработки, я дам вам материал для просмотра.
Толстяк, не мигая, уставился на Кэрол. Она не подняла головы.
– Нет, меня это не устраивает, – настаивал киномагнат. – Расскажите мне о ваших замыслах. Ведь вы же писатель, не так ли? Вы сказали, что у вас есть какие-то идеи. Вот и изложите мне их.
И зачем я только сел за этот стол! Я чувствовал, что Питер с любопытством ожидает развязки диалога. Кэрол мяла в руках кусочек хлеба, ее лицо горело. Голд продолжал упорно смотреть на меня, поглаживая толстой рукой челюсть.
– Я не могу говорить на эту тему здесь, – сказал я. – Если вы, действительно, заинтересованы, я могу прийти в ваш офис и поговорить с вами.
К столу подошло несколько официантов. Они начали сервировать стол перед тем, как подать второе. Голд немедленно потерял всякий интерес ко мне и начал травить официантов. Он придирался ко всему, даже к температуре посуды, в которой подавали еду. В течение нескольких минут вокруг стола были беготня и суматоха. В конце концов, Голд угомонился и начал с волчьей жадностью пожирать еду, словно выдерживал голодовку по крайней мере несколько дней. Питер, поймав мой устремленный в пространство взгляд, попытался улыбнуться. Пока Голд ел, нельзя было помышлять ни о каких разговорах. Кэрол и Питер молчали, и я решил последовать их примеру. Мы ели в полнейшей тишине. «Интересно, – подумал я, – будет ли Голд пытаться выудить у меня мои замыслы после того, как покончит с едой? Наверное, он уже не станет говорить на эту тему». Я был зол на себя за то, что упустил хорошую возможность. Но мне нечего было сказать ему. Я должен быть благодарен официантам, которые так своевременно отвлекли его от расспросов. Голд нетерпеливо оттолкнул от себя пустую тарелку и вынул из кармана жилетки зубочистку. Ковыряя в зубах, он оглядывал переполненный зал.
– Вы читали книгу Клива «Ангелы в трауре»? – внезапно спросила Кэрол.
Голд нахмурился.
– Нет, – резко ответил он, – и вам это известно.
– Тогда я думаю, вам следует прочитать ее. Содержание непригодно для фильма, но можно написать интересный сценарий. В книге есть одна хорошая идея.
Ее слова поразили меня. Я посмотрел на Кэрол, но она не обращала на меня внимания.
– Какая идея? – на желтом лице Голда появился интерес.
– Идея в том, что мужчины всегда предпочитают распутных женщин, заставляя порядочных женщин страдать.
Я был поражен. В моей книге не было ничего подобного.
– Неужели мужчины действительно предпочитают распутных?
– Конечно, – ответил Голд, сжимая пальцами зубочистку. – Мисс Рай права, и я объясню, почему. Мужчины предпочитают распутных потому, что приличные женщины слишком скучны.
Кэрол покачала головой.
– Не думаю. А ты, Клив?