Мать убитого Франческа Серио поклялась: «Турри мертв. Я никогда не смогу вернуть ему жизнь. Но я буду бороться с его убийцами».
15 июля 1963 г. Франческа Серио узнала, что убийцы ее сына арестованы. Но где же скрывались более крупные гангстеры? Где укрывался Пьетро Торретта, один из предполагаемых участников преступления в Чакулли?
В парламенте коммунисты потребовали принять против мафии конкретные меры. Сенатор-коммунист Джироламо Ли Каузи, вставший после войны в первые ряды борцов с мафией, в своих выступлениях разоблачал политику проволочек, проводимую правительством. Еще в 1958 г. была назначена парламентская комиссия по расследованию бесчинств мафии на Сицилии. Эта комиссия провела более сотни заседаний, ее члены исколесили всю Сицилию вдоль и поперек, а результаты расследований заполнили множество папок.
Комиссия рекомендовала подготовить закон против «Общества чести». Служащие министерств юстиции и внутренних дел выработали проект. Однако, к изумлению многих итальянцев, в нем ни разу не упоминалось слово «мафия». Служащие министерств озаглавили проект закона так: «Предупреждение и преследование особых форм организованной преступности». Мафиози назывались в нем как «личности, заподозренные в принадлежности к преступным организациям».
Газеты напомнили общественности, что первая комиссия по расследованию преступной деятельности мафии была направлена на средиземноморский остров уже около 90 лет тому назад. В хрониках тех времен сообщалось: «4 ноября 1875 г. в 5 часов вечера в Палермо на военном корабле «Иль Мессаджеро» прибыли многоуважаемые члены комиссии по расследованию преступлений на Сицилии…» Это было, пожалуй, единственное полезное сообщение о ее деятельности.
После преступления в Чакулли общественность ожидала, что комиссия наконец обнажит и подрубит корни «братства». Вице-президентом этой комиссии был назначен сенатор-коммунист Джироламо Ли Каузи, который как-то сказал о мафии: «Справедливость вновь воцарится на острове, лишь когда будет удалена эта раковая опухоль». Под давлением коммунистов и других левых партий началась операция «Антимафия». 15 января 1964 г. в Палаццо деи Норманни состоялось совместное заседание комиссии с местным парламентом. Затем комиссия приступила к работе, подталкиваемая взбудораженным общественным мнением.
«Отче наш» для дяди Пеппе
В феврале 1964 г. в комиссию по расследованию преступлений мафии поступило анонимное сообщение, будто в одном из кварталов предместья Палермо остановился давно разыскиваемый полицией мафиозо Пьетро Торретта.
С автоматами наготове карабинеры оперативной группы оцепили жилой квартал, в котором, согласно анонимному сообщению, должен был находиться Торретта. Они внимательно осмотрели шесть квартир и два магазина. Обыск в квартире сестры Торретты также не принес удачи. И тут один из карабинеров, вскарабкавшийся на конек крыши, обнаружил провод электрического сигнального устройства, который вел из квартиры сестры Торретты в потайную комнату, где скрывался бандит.
Растерявшийся Торретта попытался бежать через окно, однако его ослепил свет неожиданно включенных прожекторов. Торретта поднял руки: «Не стреляйте, я не вооружен!» В его убежище карабинеры обнаружили три автомата, пистолет и много боеприпасов.
Пьетро Торретта обвинялся в убийстве 13 человек. Он яростно отрицал свою причастность к взрыву адской машины в Чакулли. По поводу двух убийств на виа Антонио Гьяччо на первом же допросе он цинично заявил: «Я никогда не встречал этих парней, и в мою квартиру они зашли совершенно случайно. Вне себя от радости, что видят меня, они начали палить из пистолетов. Чисто случайно они меня ранили в бедро».
«Большая охота» полиции протекала не столь драматично. 5 февраля 1964 г., находясь в безвыходном положении, глава сицилийской мафии Дженко Руссо, дзио Пеппе, добровольно сдался в руки полиции. Он появился в полицейском участке Кальтаниссетты и приветствовал дежурных словами: «Вы даже не можете себе представить, как я счастлив познакомиться с вами».
Но едва за ним закрылась дверь одиночной камеры полицейского участка, как мафия начала действовать, осаждая различные инстанции прошениями и ходатайствами. В одном из прошений говорилось: «Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что господин Дженко Руссо всегда был человеком безупречным, высоко моральным, глубоко религиозным, видной политической личностью Муссомелли. Он постоянно заботился о повышении благосостояния своих ближних, которых искренне любит». Петицию подписали 25 тыс. человек — жителей городка. Среди них была также подпись члена христианско-демократической партии губернатора Муссомелли.
Что же касается упомянутого в ходатайстве выражения «видная политическая личность», то это полностью соответствовало действительности. На выборах в 1960 г. Дженко Руссо выставил свою кандидатуру от христианско-демократической партии города Муссомелли.
Поэтому не удивительно, что его друг, адвокат и секретарь христианско-демократической партии города Кальтаниссетты Винченцо Ното, сказал: «Дженко Руссо — почтенный человек, благородный во всех отношениях, он никогда не жалеет своих сил, чтобы поддержать слабого и помочь нуждающемуся. Мафии как организации преступников не существует. Мафия — это понятие, определяющее широту натуры, гостеприимство, любовь к ближнему».
Само собой разумеется, не осталось безучастным к аресту главы мафии и духовенство. В церкви св. Антония в Муссомелли патер Паскуале Шифано в конце своей проповеди, обращаясь к верующим, призвал: «А теперь прочтем «Отче наш» для дзио Пеппе!»
В интервью, данном одному итальянскому журналисту, святой отец, неусыпно заботившийся о спасении души Руссо, взволнованно пояснял: «В Муссомелли все духовенство без исключения подписало петицию об освобождении Дженко Руссо, вам это ничего не говорит? Двадцать служителей церкви поставили свои подписи, высказавшись за того, кого публично называют главой мафии острова!»
И на этот раз обер-негодяй легко отделался. Он был выслан на материк сроком на пять лет. Его новым местопребыванием стала деревушка Ловере недалеко от Бергамо в Ломбардии, которую он выбрал по своему желанию. Таким образом, вину Руссо снова доказать не удалось. Его изгнание органы правосудия обосновали юридически новым специальным постановлением, согласно которому человек, подозревающийся в принадлежности к мафии, может быть изолирован от привычного ему окружения. Государство выплачивало Дженко Руссо ежедневное содержание в размере 700 лир.
По этому поводу сицилийский батрак Себастьяно Чирми, обращаясь к правительству, просил, чтобы и его также осудили на принудительное выселение на материк. Он писал: «Моя пенсия по инвалидности составляет 400 лир в день. На эти деньги мне приходится жить с женой. Но если бы меня приговорили к ссылке на континент, тогда правительство было бы вынуждено платить мне столько же, сколько и Дженко Руссо, то есть 700 лир. Даже если я и не совершил за всю свою жизнь ни одного уголовного преступления, я охотно приму приговор, который позволит мне жить немного лучше и прожить немного дольше».
Операция «Антимафия» продолжалась. 2 августа 1965 г. Руссо был снова арестован и переправлен в Палермо. 2 августа 1965 г. римская полиция надела наручники на другого босса мафии — 78-летнего Фрэнка Копполу, хорошо известного в Канзас-Сити и Лас-Вегасе. В 1948 г. он был выслан американскими властями из США. После смерти Лучано и Мандзеллы Коппола стал посредником между сицилийской мафией и «Коза нострой» в торговле наркотиками.
Итальянские власти уже давно знали о преступной деятельности Копполы, однако не могли, а говоря точнее, не желали применить к нему меру пресечения. Более того, в 1958 г. Коппола был принят на Сицилии депутатом от христианско-демократической партии Джироламо Мессери. Не был ли Коппола знаком с Мессери, занимавшим при Муссолини высокую должность, раньше, еще в Чикаго, где тот с 1939 по 1940 г. возглавлял итальянское консульство?