Экономя энергию батарей СДФ, сила которых могла понадобиться на более важные дела, каждый сжато передал свои впечатления первого дня на Тормансе. Рекорд краткости побил Тор Лик, говоривший последним: «Много пыли, слов о величии, счастье и безопасности. Наряду с этим – страх и охранительные устройства, которые не для безопасности, а для того, чтобы сделать владык Торманса недоступными. Лица людей хмуры, даже птицы, и те не поют».
Когда погасло стереоизображение и связь со звездолетом прервалась, Родис сказала:
– Не знаю, как вас, а меня предохранительная сыворотка и биофильтры клонят в сон.
Сонливое состояние вместо обычной жажды деятельности испытывали все. Эвиза сочла это нормальным явлением и предупредила, что звездолетчики будут вялыми еще дня три-четыре.
На следующее утро, едва семеро землян успели позавтракать, как явился сановник в угольно-черном одеянии с вышитыми на нем голубовато-серебряными змеями. Он пригласил Фай Родис на свидание с «самим великим Чойо Чагасом». Остальным членам экспедиции он предложил прогулку по садам Цоам, пока не настанет время идти в центральный «Круг Сведений», куда передадут информацию «по приказу великого Чойо Чагаса».
Фай Родис, послав товарищам воздушный поцелуй, вышла в сопровождении молчаливого охранника в лиловом. Почтительно кивая, он показывал дорогу. У одного из входов, прикрытых тяжелым ковром, он застыл, раскинув руки и согнувшись пополам. Фай Родис сама отбросила ковер, и тотчас распахнулась тяжелая дверь, которая, как все двери на Тормансе, поворачивалась на петлях, а не вдвигалась в стену, как в домах Земли. Фай Родис очутилась в комнате с темно-зелеными драпировками и резной мебелью черного дерева, которую земляне уже видели со звездолета по секретному каналу телепередач.
Чойо Чагас стоял, слегка прикасаясь пальцем к хрустальному переливчатому шару на черной подставке. Вблизи «великий» мало походил на свои отображения на экране. Чагас улыбнулся хитровато и ободряюще, рукой приглашая ее садиться, и Родис улыбнулась ему в ответ, уютно располагаясь в широком кресле.
Чойо Чагас уселся поближе, доверительно наклонился вперед и сложил руки, как бы приготовившись терпеливо слушать свою гостью.
– Теперь мы можем говорить вдвоем, как и подобает вершителям судеб. Пусть звездолет только песчинка в сравнении с планетой, психологически ответственность и полнота власти одна и та же.
Фай Родис хотела было возразить – подобная формула применительно к ней не только неверна, а морально оскорбительна для человека Земли, – но сдержалась. Было бы смешно и бесполезно обучать закоренелого олигарха основам земной коммунистической этики.
– Каковы нормы человеческого общения у вас, на Земле, – продолжал Чойо Чагас, – в каких случаях вы говорите правду?
– Всегда!
– Это невозможно. Истинной, непреложной правды нет!
– Есть ее приближение к идеалу, тем ближе, чем выше уровень общественного сознания человека.
– При чем тут оно?
– Когда большинство людей отдает себе отчет в том, что всякое явление двусторонне, что правда имеет два лица и зависит от изменяющейся жизни…
– Значит, нет абсолютной правды?
– Погоня за абсолютным – одна из самых тяжких ошибок человека. Получается односторонность, то есть полуправда, а она хуже, чем прямая ложь – та обманет меньшее число людей и не страшна для человека знающего.
– И вы всегда держитесь этого правила? Неотступно?
– Неотступно! – твердо ответила Родис и тут же про себя смутилась, вспомнив инсценировку, разыгранную на звездолете.
– Тогда скажите правду: зачем вы явились сюда, на планету Ян-Ях?
– Повторяю прежнее объяснение. Наши ученые считают вас потомками землян пятого периода древней эпохи, называемой на Земле ЭРМ – Эрой Разобщенного Мира. Вы должны быть нашими прямыми родичами. Да разве это не очевидно? Достаточно взглянуть на нас с вами.
– Народ Ян-Ях иного мнения, – раздельно сказал Чойо Чагас, – но допустим, что сказанное вами верно. Что дальше?
– Дальше нам естественно было бы вступить в общение. Обменяться достигнутым, изучить уроки ошибок, помочь в затруднениях, может быть, слиться в одну семью.
– Вот оно что! Слиться в одну семью! Так решили вы, земляне, за нас! Слиться в одну семью! Покорить народ Ян-Ях! Таковы ваши тайные намерения!
Фай Родис выпрямилась и застыла, в упор смотря на Чойо Чагаса. Зеленые глаза ее потемнели. Какая-то незнакомая сила сковала волю председателя Совета Четырех. Он подавил мимолетное ощущение испуга и сказал:
– Пусть наши опасения преувеличены, но ведь вы не спросили нас, явившись сюда. Надо ли мне называть все причины, по которым наша планета отвергает всех и всяких пришельцев из чужих миров?
– А особенно из мира столь похожих на вас людей, – подсказала Родис мысль, затаенную Чагасом.
Тот скользнул по ней подозрительным взглядом узких глаз: «Ведьма, что ли?» – и утвердительно кивнул головой.
– Я не могу поверить, что люди Ян-Ях отказались бы заглянуть в океан безбрежного знания, открытый им через нашу планету и Великое Кольцо!
– Я не знаю, что это такое.
– Тем более! – Родис удивленно посмотрела на Чойо Чагаса, наклонилась поближе. – Разве для вас не главное – умножение красоты, знания, гармонии и в человеке, и в обществе?
– Это ваша правда! А наша – это ограничение знаний, ибо они открывают человеку чудовищную пропасть космоса, на краю которой он сознает свое ничтожество, теряет веру в себя. Разрушается ценность простых и прекрасных ощущений жизни. Счастье человека – быть в ладу с теми условиями, в каких он рожден и будет пребывать всегда, ибо выход из них – это смерть, ничто, погасшая на ветру искра. И мы создали здесь счастье не для того, чтобы его разрушили пришельцы, пусть даже претендующие на кровное родство с нами!
– Счастье моллюска, укрывшегося в раковину, которую вот-вот раздавит неизбежное стечение обстоятельств, которое раньше называли на Земле, да и сейчас называют у вас, судьбой.
– У нас все предусмотрено!
– Без знания? А недавние катастрофические последствия перенаселения? Вся ваша планета покрыта кладбищами – десятки миллиардов жертв невежества и упорства, – горько сказала Фай Родис. – Обычная расплата за цивилизацию, лишенную мудрости. Допустить слепое переполнение экологической ниши,[2] как у любого вида животных? Печальный и позорный результат для гомо сапиенс – человека мудрого.
– Вот как! Вам известна история Ян-Ях? Откуда? – недобро прищурился Чойо Чагас.
– Только обрывок из сообщения чужого звездолета, наблюдавшего вашу планету двести восемьдесят лет назад. Ему отказали в посадке ваши предшественники, тоже воображавшие, будто они держат в своих руках судьбу планеты. – Фай Родис сказала это насмешливо и резко, понимая, что только так можно пробить скорлупу самоуверенного величия этого человека.
Чойо Чагас вскочил и смерил Родис с головы до ног таким взглядом, от которого у подвластных ему людей подкашивались ноги и терялась речь. Женщина Земли встала, медленно и спокойно рассматривая владыку, как нечто любопытное, подлежащее изучению. Люди Земли давно научились тонко чувствовать психологическую атмосферу, окружавшую каждого человека, и по ней судить о его мыслях и чувствах.
– Уничтожение несогласных – прием древний и устаревший, – сказала она, читая мысли владыки. – Не только за посланцев других миров, вестников космического братства разума, но и за людей своего народа в конце концов придется ответить.
– Каким образом? – сдерживая бешенство, спросил Чагас.
– Если исследователи установят на планете вредоносную жестокость и намеренную дезинформацию, препятствия для путей к познанию, что ведет к невежеству населения, тогда они могут апеллировать к арбитражу Великого Кольца.
– И тогда?
– Мы лечим болезни не только отдельных людей, но и целых обществ. И особенное внимание уделяем профилактике социальных бедствий. Вероятно, следовало бы это сделать на планете Ян-Ях несколько столетий назад…
2
Экологическая ниша – область жизнеобитания того или иного вида.