— В чем дело, М? — спрашивает Роберт. — Ты что-то сказал?
Минотавр слышит, как на кухне жужжит вентилятор. На раздаче громко тикают часы, неумолимо подгоняя время. Минотавр слышит, как у него в стакане тают кубики льда. Официанты и официантки выжидающе смотрят на него, и это ожидание для него мучительно.
— Келли, — произносит он. Звук «л» дается ему с трудом, и, заметив это, кто-то смеется. — Келли, — повторяет он, качая из стороны в сторону своей огромной головой в надежде, что этого жеста вполне достаточно и больше ничего говорить не придется.
Кто-то делает глубокую затяжку, и каждая крошка табака ревет, сгорая. Выдох с ураганной силой бьет его по барабанным перепонкам. Кто-то, то ли из равнодушия, то ли желая прийти на помощь, решительно нажимает на кнопки калькулятора, громко стучит кончиками ногтей по пластмассе. Минотавр слышит, как по цепи калькулятора течет электрический ток.
— Черт меня побери, М, о чем ты толкуешь? — спрашивает Адриенна, которой, честно говоря, никакого ответа и не нужно. Но ответить Минотавр не может. Он и сам не знает, что хочет сказать. Знает только одно: он боится каким-то образом навредить Келли. Тишина выплескивается из бара, где обслуга сидит, а Минотавр стоит. Она поднимается по его тощим ляжкам, по спине, по груди, проникает ему в рот и легкие, наполняет весь ресторан. Все, на что Минотавр способен, это переместить свое тело через эту тишину, выйти в дверь и погрузиться в ночь.
Глава 4
Из Хаоса, из Эроса, из обильного и неразборчивого чрева Земли возникли они.
Минотавру грезятся ветви генеалогического древа:
![Минотавр вышел покурить i_001.jpg](https://litlife.club/books/238740/read/images/i_001.jpg)
Глава 5
По утрам, прежде чем приготовить кофе, принять холодный душ и посыпать себя тальком, даже прежде чем встать с постели, Минотавр любит полежать под окном, если день солнечный, и погреться в солнечных лучах, падающих на него, когда шторы то вздымаются, то опускаются на ветру. Если пасмурно, он нежится, овеваемый влажным неподвижным воздухом. В любую погоду Минотавру нравится поваляться по утрам и почесаться. Спит он без рубашки. За многие годы он убедился в том, что, как бы он ни перешивал ворот и плечи пижамы, одежда всегда мешает. Сон у него и без того беспокойный, и потому Минотавр спит без ночной сорочки.
Обеими руками Минотавр соскребает с лица туман минувшей ночи, скоблит ногтями свою широкую физиономию и ширококостный нос. Кончиками пальцев массирует основания рогов. Скребет под подбородком и невольно мычит, а когда поглаживает массивную шею с ее переплетающимися мышцами и похожими на тросы сухожилиями, мычит еще громче. Минотавр скребет себя до тех пор, пока не начинает гореть кожа под его темно-серой шкурой, обтягивающей мясистые плечи. Тогда он начинает чесать другие части тела. Бережными движениями скребет серую, шелушащуюся кожу — там, где происходит переход от быка к человеку или от человека к быку, в зависимости от того, где начинать отсчет. Нечто вроде шрама на груди — багровая полоса, уходящая под грудину и подчеркивающая грудные мышцы, на фоне которых выделяются черные, точно резиновые, бычьи соски. На спине переход не столь резок: цвет шкуры постепенно меняется от черного к серому и молочно-белому цвету человеческой коней. Иногда этот шрам пульсирует, набухает, углубляется, превращается в расселину, через которую Минотавру никогда не удастся перебросить мост, даже если он всю вечность будет это делать, и которая является границей двух его частей. Но иногда ему удается забыть об этом и на мгновение поверить, что он единое и цельное существо.
Минотавр продолжает скрестись, он скребет свой человеческий живот, тонкую, почти женскую талию, жилистые ляжки. На первый взгляд его тело непропорционально: крупная бычья голова, шея и плечи посажены на хорошо сложенный торс и ноги. Возникает впечатление, что он вот-вот опрокинется. Но, наблюдая за тем, как Минотавр передвигается в течение дня, можно обнаружить с трудом обретенную гармонию: твердая стойка, широко расставленные ноги, точно рассчитанное равновесие, четкая механика мускулов, связок и костей, работающих согласованно для того, чтобы поддерживать в вертикальном положении это неправдоподобное существо.
После душа и двух чашек крепкого кофе он относит горячую кофейную гущу на грядку возле дверей, где у него растут помидоры — три длинных тонких куста, подвязанных бечевками к ручкам метл. Ухватив зеленые плоды кончиками пальцев, он прикидывает их вес. Рассыпает кофейную гущу и смешивает ее с почвой, и тут слышит позади себя Суини.
— Читал сегодняшнюю газету, М?
— Аннн.
Суини знает, что Минотавр не очень-то интересуется текущими событиями. Минотавр знает, что Суини любит пересказывать старые анекдоты.
— Говорят, что одну из жительниц нашего славного города в конце прошлой недели арестовали на пляже.
— Аннн.
— За нарушение общественного порядка.
— Мнн.
— Именно так. За нарушение общественного порядка. Она мочилась в океан. Когда ее спросили, зачем она это делает, старуха объяснила полицейским, что ее пьянчужка-муж только что упал с борта судна в воду и тонет. Она решила, что лишнее количество жидкости не помешает. — Суини не успел дойти до линии, отгораживающей кемпинг от его участка, и разразился диким хохотом.
— Мммм, — произносит Минотавр, направляясь к себе в прицеп.
Он закрывает за собой дверь. Через тонкие стенки доносится смех Суини. Минотавр слышит стук калитки из анодированного металла: старик открывает псу дорожку и зовет его. Потом калитка захлопывается.
Сегодня день зарплаты. Минотавр вспоминает, что ему нужно заглянуть в ресторан, прежде чем встретиться с Дэвидом. Через один понедельник, когда остальные кухонные работники и ресторанная обслуга забирают свои чеки, Граб вручает Минотавру конверт с наличными. Всегда запечатанный. Купюры мелкие, чтобы Минотавру не пришлось идти в банк.
Минотавр думает, что бы ему надеть. Важно то, что сегодня у него дело. Если у Суини нет для него работы по ремонту или каких-то поручений, он обычно отправляется в свой выходной на работу и тогда надевает спецовку. Эрнандо по понедельникам печет торты «Шварцвальд» на всю неделю, и Минотавр, не получая за это вознаграждения, помогает ему замораживать стопки темного шоколада. Если повезет, удается сварить луковый суп. На двадцать галлонов — соответствующее количество говядины, пол бутылки дешевого хереса, пятьдесят фунтов очищенного и порезанного лука. Минотавр любит лук, он ест его как яблоки, и едкий луковый сок не режет ему глаза.
Минотавр решает надеть рабочие штаны в черную с белым клетку и одну из трех своих перешитых рубашек, застегивающихся на пуговицы. Он вспоминает, что ему нужно купить шнурки для башмаков и еще кое-что. На поиски ручки уходит какое-то время, наконец он находит почти высохшую шариковую ручку и нагревает ее кончик на пламени плиты, чтобы она писала. Склонив набок голову, чтобы лучше видеть бумагу, Минотавр старательно составляет на обратной стороне конверта небольшой список:
шнурки для башмаков, черные
кровоостанавливающий карандаш
WD-40[2]
средство для полоскания рта
книга?
После утреннего туалета у Минотавра часто появляются кровоточащие ранки. Минотавр очень заботится о том, чтобы изо рта у него не пахло. Он не очень доволен своим почерком. Читать он со временем научился, и даже освоил медленный и трудный переход от одного языка к другому по мере исчезновения и смены культур при перемещении с места на место. Но подняться выше элементарного уровня так и не смог. Большинство книг кажутся ему до смешного маленькими, и физическое усилие отыскать удобную точку зрения плохо ему дается: мешает массивный нос. Тем не менее Минотавра не оставляет мысль, что чтение книг сделает более сносными те продолжительные периоды времени, которые ему предстоит прожить.
2
Универсальная смазка в аэрозольной упаковке.