Но чем объяснялась непримиримая позиция Турции по отношению к вчерашнему партнеру? По словам эксперта Центра «Геоарабика» Александра Кузнецова, «неоосманский проект, разработанный ПСР, предусматривал новое издание суннитского халифата, который включил бы в себя Сирию, Палестину, Иорданию и Египет. К тому же, саудовская элита активно толкала Турцию к созданию «освобожденного анклава» на сирийской территории, рассчитывая со временем превратить его в базу для подконтрольных ей боевиков. Согласно планам саудовских спецслужб, в случае реализации этого проекта, повстанцы смогли бы очень быстро перерезать основные транспортные коммуникации в этой части Сирии и захватить Алеппо. Турции в данном случае отводилась роль державы, которая обеспечит физическую защиту мятежников [634] .
Как бы то ни было, в конце мая – начале июня 2012 года Соединенные Штаты и их союзники (которые уже в течение полугода проводили встречи «друзей Сирии») устроили настоящую антисирийскую истерию. Поводом для нее стала расправа над мирными жителями на территории, которая считалась оплотом сирийской оппозиции. 25 мая в селении Хула неподалеку от города Хомс и 6 июня в поселках Аль-Кубейр и Маарзаф в провинции Хама в результате резни погибло около двухсот человек, и на Западе ответственность за трагедию тут же возложили на правительственные войска. Официальный Дамаск обвинения отрицал и заявлял, что в случае с Аль-Кубейром военные откликнулись на просьбу о помощи, которая поступила от местных жителей, вошли в поселок, но было слишком поздно: террористы к тому времени уже совершили массовое убийство. И хотя правительственная армия уничтожила боевиков, своей цели они добились, дискредитировав правящий режим накануне заседания Совбеза ООН, посвященного сирийской проблеме.
Как и в случае с трагедией в Хуле, которая произошла незадолго до визита в Сирию спецпосланника ООН Кофи Аннан многие задавались вопросом, зачем это нужно правящему режиму? Повстанцам же такие события были на руку. Первое время после массового убийства в Хуле мировые СМИ сообщали, что граждане погибли в результате артобстрела. Однако после того как были обнаружены тела погибших, стало очевидно, что либо они были казнены выстрелом в висок, либо им перерезали горло. Такой почерк, прямо скажем, нетипичен для солдат сирийской армии и скорее напоминает действия боевиков-исламистов. И в этом смысле версия официального Дамаска, согласно которой резня началась после того, как жители отказались подчиниться приказу окруживших деревню 600 головорезов и организовать антиправительственную демонстрацию, выглядела вполне правдоподобной. Ведь сирийское правительство не могло не понимать, к каким последствиям может привести решение вырезать целую деревню.
Правящий режим уверял, что на него напрасно возводят хулу. «Это была хорошо скоординированная спецоперация, – говорили представители сирийских властей, – рассчитанная на то, что западная медийная машина тут же нарисует однозначную картину событий». И действительно, рассуждая о конфликте в Сирии, политологи начали использовать формулу «до и после Хулы», западные страны провозгласили режим Асада «бесчеловечной тиранией» и выслали сирийских дипломатов. (В конце мая 2012 года о высылке послов объявили Германия, Великобритания, Испания, Италия, Франция, Нидерланды, Австралия и Канада.)
Стоит отметить, правда, что к тому моменту дипломатические отношения «друзей Сирии» с правительством Асада де-факто уже были заморожены. Сирийский посол в Вашингтоне Имад Мустафа, например, был отозван в Дамаск еще в конце 2011 года, и, чтобы поучаствовать в общем демарше, американцам пришлось выслать сирийского поверенного в делах. Новый министр иностранных дел Франции Лоран Фабиус в интервью газете Le Monde заявил, что его страна выступает за немедленную отставку президента Асада, который «убивает свой собственный народ» [635] .
В общем, все произошло именно так, как и рассчитывали те, кто устроил провокацию в Хуле. Антисирийская кампания в СМИ должна была достигнуть кульминации. Ведь за тот год, что она велась, все сюжеты были исчерпаны. Арабские каналы «Аль-Джазира» и «Аль-Арабийя» навострились создавать страшные картинки в жанре «сирийский хоррор» и, хотя их уже не раз ловили на фальсификациях, упорно продолжали делать это. «Технология проста, – рассказывал старший научный сотрудник Института востоковедения Борис Долгов, – берется макет сирийской улицы, 30–40 статистов в одежде сирийских граждан, рисуются антиасадовские плакаты, затем все это снимается, монтируется и подается в эфир. Другой вариант, когда на реальной демонстрации появляются провокаторы, которые стреляют в полицейских, те открывают ответный огонь, а арабские каналы тут же демонстрируют миру зверства сирийских силовиков» [636] . Мастистые западные компании транслировали кадры, предоставляемые им арабскими друзьями, и в мире создавалось ощущение, что Сирией правит параноидальный режим, который вызывает ненависть у всего населения страны. В газетах публиковались фотографии многотысячных демонстраций протеста, на которых люди, знающие арабский язык, могли увидеть плакаты «Асад – наш президент». Представители международной делегации, посетившей в январе 2012 года город Хама, с удивлением услышали в новостях CNN о том, что на них было совершено нападение, в результате которого два человека, якобы, были убиты.
О том, что творили «героические повстанцы» из Сирийской свободной армии и организации «Братья-мусульмане», мировые СМИ почему-то умалчивали. Ничего не сообщалось о том, что повстанцы обстреляли из минометов древний монастырь Рождества Божьей Матери в городе Сейдная и убили священников на пороге обители. Не говорилось и о том, что пятьдесят тысяч христиан вынуждены были бежать из Хомса в результате зачисток, которые проводили исламисты.
Конечно, Асад изо всех сил пытался выстоять. 5 июня он назначил новым премьером страны Рияда Хиджаба, который, как и его предшественник Адель Сафар, занимал до этого пост министра сельского хозяйства. Это, конечно, дало повод для ернических высказываний со стороны лояльной режиму оппозиции, смысл которых сводился к тому, что только «агрономы способны управлять страной в эпоху гражданской войны». Однако следовало понимать, что Хиджаб – типичный партийный функционер, который пользуется поддержкой рядовых баасистов, а партия «Баас» является главной опорой правящего режима. В ней состояло около двух миллионов человек, и все они осознавали, что в случае падения Асада их ожидает незавидная участь. И хотя правительство поддерживало 60 % населения (слишком велик был в светской Сирии страх перед исламистской диктатурой), главный костяк проасадовского движения составляли именно баасисты. Учитывая тот факт, что дом Асадов находился на грани банкротства (держать в городах крупные армейские группировки оказалось накладно, и становилось очевидно, что к осени силовикам будет нечем платить), многие граждане могли от него отвернуться и отдать предпочтение повстанцам, которые по крайней мере избавят страну от жестких экономических санкций и, возможно, сумеют получить крупные кредиты от своих покровителей на Западе и в нефтяных монархиях Залива.
По оценкам аналитиков, в Сирии насчитывалось 33 тысячи вооруженных повстанцев. Из них только 3 тысячи состояли в Сирийской свободной армии и подчинялись централизованному командованию. Остальные были связаны с «Братьями-мусульманами» и «Аль-Каидой». На стороне «непримиримых» сражалось немало моджахедов из Ирака и Ливии. Неслучайно их действия координировал лидер ливийской «Аль-Каиды» и военный губернатор Триполи Абдель Хаким Бельхадж.
Благодаря усилиям иностранных наемников террористическая активность в Сирии приобретала угрожающие масштабы. После того как крупные отряды боевиков в Хомсе и в Идлибе были уничтожены, моджахеды перешли к террору. Продолжались и вооруженные вылазки, которые проводились в нарушение так называемого плана Кофи Аннана, подразумевавшего прекращение огня с обеих сторон. А в начале июня повстанцы и вовсе решили похоронить злополучный план, обвинив правительство в том, что оно не соблюдает его, и заявив о необходимости «полномасштабной войны».