— Помогите затащить его в лифт! — попросила старушка, наматывая поводок на руку.
Ангелина вынула из кармана куртки оставшуюся от завтрака плитку шоколадки, вызвала лифт, а когда двери раскрылись, свистнула, привлекая внимание собаки, и бросила шоколадку в лифт. Дик одним махом проглотил добычу, увлекая при этом за собой в лифт щуплую хозяйку. А освобожденный Илья Андреевич и Ангелина выскочили из парадной.
— Вы всегда так бурно проводите свой досуг? — Голубев закрыл дверь парадной.
— А вам не нравится? — съязвила Ангелина, осматривая передние колеса «девятки». — Какой же вы после этого экстремал?
Она набрала пригоршню льдинок с подмерзшего газона, которые мгновенно растаяли в горячих ладошках, и вытерла руки носовым платком.
Из парадной послышалось гудение поднимающегося вверх лифта, и Голубев, облегченно вздохнув, отошел от дверей.
— Скорее! — джентльмен пропустил мимо ушей колкости дамы, взывая к ее милосердию. — Скорее, Ангелина Станиславовна! Этот Цербер и так нас задержал…
— Думаю, нам предстоят гонки с преследованием! — предупредила его Ангелина.
— О! К гонкам я привык, — ради девушки Голубев соглашался на все. — Главное, чтобы Катенька не пострадала!
— Тогда что же мы медлим! — Ангелина вдруг испугалась, что преследователи выскочат из засады и попытаются прямо здесь на них напасть. — Поехали! — она решила, что в худшем случае их вояж закончится около ближайшего отделения милиции.
Ангелина и Голубев синхронно захлопнули передние дверки, и машина, взревев как застоявшийся мустанг, тронулась с места.
Илья Андреевич гнал вперед, превышая скорость и нарушая все правила вождения. Ангелина пристегнулась ремнем безопасности и сидела, вжавшись в кресло. Правой рукой она цепко держалась за боковую ручку, но когда на поворотах у «ауди» визжали тормоза, Ангелина крепко зажмуривала глаза.
Как ни странно, погони за ними не было. Когда Ангелина открывала глаза, она неизменно смотрела в зеркало, но никакого джипа с тонированными стеклами на дороге не наблюдалось.
Вскоре они выехали за город. Машин на шоссе почти не было. У Ангелины чуть-чуть отлегло от сердца, но начало мутить то ли от стремительного мелькания километровых столбов по обочинам дороги, то ли от приторного благоухания Катиных духов, испаряющихся от ног пассажиров.
— Не гоните так, Илья Андреевич! — не выдержала она.
— Не бойтесь, Ангелина Станиславовна, — улыбнулся Голубев. — Я опытный водитель, да и машина — зверь…
— Я не боюсь, — Ангелина направила на лицо струю воздуха из кондиционера. — Просто меня подташнивает… Не хочу испортить вашу красивую машину.
— Голубев не забывает обещаний, — он притормозил и скинул скорость до ста километров. — Эта красивая машина может стать вашей!
— А вам не кажется, что такой дорогой подарок чрезмерно обязывает? — сопротивлялась Ангелина.
— Напротив! Это вы с Анатолием чрезмерно меня обяжете, освободив от поиска свадебного подарка… Ну признайтесь, неужели вам она не понравилась? Честно?
— Мне — понравилась! — подтвердила Ангелина. — Но я опасаюсь, что у Анатолия имеется на этот счет свое мнение…
— С Толяном я договорюсь… — твердо пообещал Голубев.
— Бред какой-то! — вырвалось у Ангелины. — Такое ощущение, Илья Андреевич, что вы насильно хотите нам сбагрить свою машину! В честь чего вы решили нас облагодетельствовать?
— Душевный порыв, — отшутился Голубев, но сразу же посерьезнел. — Когда-то я дал себе зарок: если встречу другую женщину и сумею освободиться от чар Таньки, то я щедро отблагодарю своих избавителей.
— Да вы мистик, Илья Андреевич! — удивилась Ангелина.
— Отнюдь… Я расчетливый реалист и никогда не трачу сил и средств попусту. Поэтому я слепо повинуюсь судьбе и плыву по течению, следуя ее знакам, — поведал Голубев. — Я считаю, что в жизни все предопределено, и роптать бессмысленно и тщетно. Но если тебе дается шанс узреть тихую заводь и обустроиться в ней, избежав бурной стремнины и водоворотов, значит, судьба к тебе благосклонна. Но расслабляться нельзя! Жизненное равновесие хрупко: кто возомнит, что его возвышение стабильно и незыблемо, тут же сорвется вниз, как снежная лавина с горного пика. Отсюда мораль: благотворительность не роскошь, а средство, уравновешивающее растущее материальное благосостояние.
— Весьма оригинальная интерпретация, — похвалила Ангелина разъякавшегося Илью Андреевича. — Итак, ваш подарок надлежит расценивать как компенсацию?
Голубев удовлетворительно кивнул.
— А если мы от него откажемся, — продолжила свою мысль Ангелина, — вы понесете несравнимо больший ущерб, да?
— Безусловно, — засвидетельствовал он. — Но и вы, Ангелина Станиславовна, и Анатолий, и даже моя Катенька, на самом деле, тоже живете в подобном равновесии. За все в жизни приходится платить: кому материально, кому морально, кому физически… Приведу пример цепной реакции компенсаций: в ваш дом вторглась Катя, вы начали ей помогать… Она получила компенсацию от вас! Далее, вы невольно пришли мне на выручку, и мои родители согласились на компромиссное решение по поводу нашего древнего дома… Я получил первую компенсацию и в тот же вечер вытащил вас из ямы с грязью, и это была ваша компенсация. Но цепная реакция получила новый виток! На моем жизненном пути появился потерянный друг, а я за это отремонтировал вашу машину. На следующем витке произошло знакомство с Катенькой… А за такой подарок судьбы положена щедрая компенсация!
— А если бы у вас не было машины? — подначила Голубева Ангелина. — Чем бы тогда вы расплатились с судьбой?
— Когда-то я перебрал выданный мне кредит, — Илья Андреевич намекнул на историю с бывшей женой. — У меня тогда ничего не было… Но душевная опустошенность мучила меня страшнее, чем безденежье…
— Простите меня, Илья Андреевич! — Ангелине стало стыдно. — Я не намеревалась бередить ваши раны… Но когда я впустила в дом Катю, то меньше всего задумывалась о «компенсациях». Кстати, я не раз об этом пожалела, потому что результаты этой встречи подчас загоняли меня в тупик! А рассказ Кати о житье-бытье в доме Боровиковских вообще перевернул с ног на голову мои принципы о порядочности и морали… Безусловно, я могла остаться в стороне: одолжить девчонке денег и выставить на улицу. Кто она мне? Посторонний человек… Но я, в поисках приключений на свою голову, ввязалась в этот детектив, изобилующий элементами триллера и ужастика. И знаете, что самое смехотворное?
— Что? — откликнулся Голубев.
— То, что жизнь меня ничему не научила, — Ангелина развела руками. — И в следующий раз я опять наступлю на те же грабли!
— Вы бессеребреница, — Илья Андреевич на ходу поцеловал руку Ангелины. — Вы чудо! Я так рад за Анатолия! Это счастье, когда люди находят друг друга! Дай Бог, чтобы и у нас с Катенькой все наладилось… Она честная девушка, но дом Боровиковских растлит самую невинную душу! Ей повезло, что жена Шурика выгнала ее на улицу… А к вам привела ее дорога судьбы!
— Не буду с вами пререкаться, — примирилась Ангелина. — Однако впопыхах я не догадалась позвонить Стелле… Мы почти на месте… А вдруг они никуда не поехали, а вернулись в квартиру Боровиковских?
— Так позвоните ей, — разволновался Голубев.
Ангелина вынула из сумки мобильник, набрала номер Боровиковских, но трубка пискнула и отключилась.
— Все… Аккумулятор разрядился.
— Возьмите мой телефон, — Голубев извлек из кармана пальто свой мобильник.
Вызываемый абонент хранил гробовое молчание, а длинные гудки раздавались, как колокольный набат.
— Ну что? Никого нет? — Илья Андреевич для верности набрал номер еще раз.
— Похоже, наши дамочки действительно отправились к отцу Константину, — Ангелина внимательно посмотрела на дорогу. — Не проскочите поворот, Илья Андреевич, он будет в середине населенного пункта…
— Так это тот поселок, в луже которого вы чуть не утонули вместе с машиной, — Голубев опознал знакомую местность.
От волнения ему захотелось покурить, но Ангелина пресекла эту попытку, выбросив за окно пачку сигарет, а зажигалку временно конфисковала и спрятала к себе в карман.