Уже готовый в сердце своем к смерти и не смущаясь уже о делах своих, был только смущен он тем, чтоб не оставить в унынии Богоизбранное свое стадо, так что над преподобным исполнилось слово апостольское: «Влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас» (Флп. 1:24).
![Патерик Печерский, или Отечник Antoniy_teach.jpg](https://litlife.club/books/237877/read/images/Antoniy_teach.jpg)
Но видя, что время разрешения и отделения души от тела уже приспело, он утешал чад своих, обещая им, что и по отшествии своем не оставит того святого места, на котором подвизался; но будет всегда надзирать за ним и посещать, заботясь о нем и помогая живущим в нем и притекающим к нему с верой. И вот какое благонадежное обещание, высшее всякого наследия, оставил он на святом месте своем. Он обещал молитвами своими ходатайствовать, чтоб, как он сам, умирая на этом месте, расстается с жизнью полный чувств покаяния, с несомненной верой о помиловании чтоб так же сподобились и все, упокоевающиеся тут, имеющие к нему любовь — отходить в покаянии и получить помилование.
Пробыв во второй пещере своей 16 лет, он окончил в ней свое временное житие и отошел к бесконечному, в десятый день месяца июля, в год от создания мира 6581, от Рождества Христова 1073, на 90-м году своего рождения, в княжение Святослава Ярославича князя Киевского и в царствование Романа Диогена царя Греческого. Честные мощи этого преподобного первоначальника были тогда же положены в той же пещере под великим монастырем, в которой он скончался. И подобно тому, как при жизни своей сам преподобный удалялся от глаз человеческих, молясь Богу в тайне и в уединении, так и мощам своим испросил то же дарование, чтоб были удалены от глаз человеческих. Ибо подобало нашему Русскому законодателю сподобиться равного дарования с Израильским. Некогда еще при жизни Моисея, когда он принес с горы Синайской закон Израилю, во свете великого сияния, народ не мог смотреть на него при жизни его; так не могли видеть и преподобного отца нашего Антония, еще живущего в пещере, во свете добрых дел его, когда принес он закон Русской земле с горы Афонской. Сокрыты от зрения мощи почившего Моисея, Израильского законодателя, — так же скрыты от зрения и мощи преподобного отца нашего Антония, Русского законодателя, и видеть их нам доселе чудесно возбраняет Бог, дивный во святых Своих: многие дерзнувшие раскопать место, на котором положено честное тело преподобного отца нашего Антония, были наказаны огненным попалением и болезнями телесными, пока не покаялись в своем дерзновении. Но если мощи преподобного отца нашего Антония удалены от нашего зрения, то помощь его всегда с нами и близка ко всем призывающим его. Мощи его творят неиссякающие чудеса, помогая всем с верой притекающим к честному гробу преподобного. Особенно же отгоняют от людей тьму бесовскую, и во истину свет светится и во тьме темной гробницы преподобного, и этого света никогда не погасит тьма, но исчезает от блистания его.
Честные мощи преподобного отца нашего Антония избавляют и от различных недугов, поражающих не только тело, но и самую душу, как то испытал на себе святой Иоанн Многострадальный.
Три года борясь с бездной нечистоты, много пострадав, томимый поползновением ко греху, пришел он ко гробу преподобного Антония, молился пред ним день и ночь, и он услышал голос преподобного: «Иоанн, Иоанн, тебе надо затвориться здесь, в пещере, чтоб молчанием и невидением людей утихла брань, и Господь поможет тебе». Иоанн сделал так, и благодатью Божией и молитвами преподобного Антония был спасен, и не победили его нечистые телесные страсти, хотя и вооружались на него вместе с нечистыми духами почти в продолжение тридцати лет, как пишется в житии его.
Не оставил, по обещанию своему, преподобный Антоний своего святого места. И, заботясь о нем, он, по кончине своей, явился с преподобным Феодосием (как явился при жизни) в Константинополе, где уговорился с греческими иконописцами о написании святых икон для церкви Печерской, и дал им довольно золота, как и в начале строителям — с тем же преподобным Феодосием; и послал он их в Киев, в свой Печерский монастырь, к блаженному Никону, который был тогда игуменом, как и описано в сказании об украшении святой Печерской церкви.
Верен преподобный отец наш Антоний и в том надежном обещании своем, по которому помогает почитающим его, упокоеваясь на этом святом месте, кончаться в покаянии и сподобляться помилования.
Чудесно на деле сбылось слово обещания его на блаженном Эразме, черноризце Печерском. Этот инок отдал золото свое на украшение церкви Печерской и скорбел о том. Когда же он впал в лютую болезнь и был при кончине, то лежал сем дней без чувств, не мог скончаться без покаяния и быть погребенным на том святом месте. И вот, на восьмой день, явился ему преподобный Антоний с Феодосием и сказал: «Я молился о тебе Богу, и Бог даровал тебе время покаяния». И Эразм выздоровел и принес совершенное покаяние, так что, скончавшись через три дня, был помилован и сподобился быть причтенным ко святым (о чем написано в житии его).
Прославим и мы Вседарователя Человеколюбца, за дарование столь великого чудотворца, первоначальника иночествующих в земле нашей Русской, преподобного Антония. Других многочисленных его дел, особенно же бывших до преставления его, ни один человек не может описать или поведать, и известны они только Сердцеведцу, ведающему все безвестное и тайное. Его язык есть трость книжника скорописца, и Он пространнее всех написал житие преподобного отца нашего Антония в книгах жизни вечной.
Мы не нашли прочих книг о преподобном Антонии, утерянных во многих бранях, а могли собрать о нем только немногое. Надо нам прилежно молить чудотворца сего первоначальника, чтоб и мы, принятые в благонадежное его обещание, по его ходатайству о нас, сподобились скончать в покаянии жизнь нашу и быть помилованными, если и случится нам быть виновными в каком-нибудь грехопадении, сделанном по немощи человеческой, и не совершить полного покаяния, чтоб найти имена наши написанными в книгах жизни вечной, вместе с преподобным первоначальником Антонием, как дети с отцом,благодатью и человеколюбием первенствующего во всем Начальника спасения нашего, Господа Иисуса Христа, Которому со Безначальным Его Отцем и единосущным Его Духом подобает честь, слава, хвала и держава, ныне и присно, и в бесконечные веки, аминь.
Похвала преподобному и богоносному отцу нашему Антонию Печерскому, первоначальнику иноческого жития в Руси
Преподобен во всех делех своих.
Такое слово предлагает нам царственный пророк на похвалу преподобного и богоносного отца нашего Антония Печерского, великого и богатого во всех добродетелях.
Но, казалось бы, недостаточно здесь наших уст и нашего голоса. Обыкновенно, при похвалах выдающегося человека спрашивают, какого сана человек хвалящий, какого ума, какой жизни. Тот же обычай был еще в древности у язычников; так, царь Александр Македонский завещал никому не писать своего изображения, кроме Апеллеса. Также и Кесарь великий Август запретил, чтоб никто, кроме людей, одаренных умом и искусных, не смел говорить или писать о нем. Ясно, что похвала, выходящая из уст людей грешных и неразумных, имеет мало достоинств, по словам Екклесиаста: «Неприятна похвала в устах грешника» (Сир. 15:9). Как же мы, будучи грешны, грешными устами похвалим того, как прославим того, о котором можем сказать, что не было лести в устах его!? Как грешным гласом достойно воспоем того, кто достоин быть воспетым голосами преподобных? Но знаем, что похвала каждого святого бывает похвалою Богу (как в похвале святому Афанасию написал святой Григорий Назианзин: «Афанасия хваля, восхвалю добродетели; хваля же добродетели, восхвалю Бога, от Которого истекают все добродетели. Ибо нет лицеприятия у Бога» (Рим. 2:11)). Поэтому мы, грешные и неразумные, дерзаем восхвалить своего преподобного, вспоминая его великие добродетели. Ибо Сирах говорит: «Восхвалим славных мужей и отцов нашего рода» (Сир. 44:1).