– Глупости! Арэнкав шутил… Я хочу немного поспать.
Теплота исчезла из ее глаз, лицо стало замкнутым.
– Иди спи, – сказала она.
Утром, наскоро попив чаю, Праву и Наташа вышли из яранги. Солнце стояло высоко, и было так тепло, что Праву восхищенно сказал:
– Как на Карельском перешейке!
– Под Хабаровском бывает еще жарче. Когда я училась в институте, мы часто ходили купаться на Амур.
– Если мы управимся пораньше, можно поплескаться и в реке Маленьких Зайчиков, – предложил Праву. – Или пойти на Гылмимыл. Тут близко. Будет не хуже, чем в Амуре или в Финском заливе.
Арэнкав, Мивит и Эльгар пили чай. Праву и Наташа подсели к ним. Им налили круто заваренный чай в искусно вырезанные деревянные чашки.
Говорили о постороннем. О хорошей погоде, о направлении ветра.
Жена и дочь Арэнкава шушукались возле костра… Праву невольно прислушался.
– Гляди-ка, – шептала девушка, – женщина вырядилась в белое, будто на охоту собралась.
– Так и есть, – отвечала ей мать… – Будет охотиться на детей. Отец говорил… Мало им, что взрослых утесняют, так теперь и до ребятишек добрались.
Доктор Наташа тоже слышала эти слова. Она бросила встревоженный взгляд на Праву.
– Надо идти, – сказал он.
– А куда нам торопиться? – возразил Мивит.
– Вам, может, и некуда, а нам надо, – повторил Праву и встал. За ним поднялась Наташа. Арэнкаву и его друзьям пришлось прервать чаепитие. Мивит что-то ворчал себе под нос.
– Откуда начнем? – спросил Арэнкав на улице.
– Вон хотя бы с той крайней яранги, – ответил Праву.
Арэнкав пошел вперед. Заметив, что с ними увязался Мивит, Праву остановился и строго сказал:
– Вы нам не нужны.
Мивит от удивления вытаращил глаза:
– А я тебя спрашивать не буду: нужен я тебе или нет!
Праву продолжал стоять на месте. Привлеченный разговором Арэнкав вернулся и недовольно спросил:
– Что тут случилось?
– Мы договорились идти вчетвером: я, доктор Вээмнэу, вы и шаман. Больше нам никто не нужен, – объяснил Праву. – Поэтому пусть этот человек уходит.
– Иди, Мивит, – сказал Арэнкав.
Мивит бросил на юношу злобный взгляд. Праву выдержал его, не отвернулся, и эта маленькая победа приободрила. Праву не мог без стыда вспоминать свой ночной страх и липкий холодный пот на спине.
Низко нагнувшись, Арэнкав вошел в ярангу. За ним нырнул Эльгар. Затем уже Праву с Наташей.
В чоттагине царил полумрак. Отверстие в стене, заменяющее дверь, и дымовая дыра давали скупой свет.
Когда глаза привыкли к темноте, Праву увидел старика. Точнее, стариковскую голову, высунувшуюся из полога.
Арэнкав громко объяснил, зачем пришли незнакомые люди в ярангу.
– Очень рад гостям, – неожиданно радушно произнес старик. – Садитесь… Только я один в яранге. Сын в стаде. А его жена с девочкой ушли в гости… Забыл, к кому. Старый я, много стал забывать.
– Тогда пусть лечащая женщина посмотрит тебя! – строго сказал Праву и сердито заметил Арэнкаву: – Надо было сказать людям, чтобы ждали нас. Вижу, кто-то их подговорил!
– Не могу же я их привязать, – развел руками Арэнкав. – Все же они люди, а не собаки.
– Пусть меня смотрит женщина в белом одеянии, – покорно сказал старик. – Я уже дряхлый. Одни кости и остались, много с меня не взять, – и выполз из полога.
Старик был действительно очень дряхлым и одет в такое отрепье, что не сразу разберешь, где оленья шкура, а где его собственное тело.
– Надо снять кухлянку, – сказала доктор Наташа.
– Сниму. Почему не снять? – старик разделся.
«Удивительно, что человек, при такой истощенности, еще живет», – подумал Праву, глядя на его худое тело.
Наташа открыла чемоданчик, вынула стетоскоп и принялась выслушивать старика. Она держалась спокойно и невозмутимо, хотя ее пациент явно дурачился перед ними. Шаман и Арэнкав прятали усмешку.
Праву сел на плоский камень и громко спросил:
– Как тебя зовут?
Старик испуганно вздрогнул и посмотрел на Арэнкава. Тот кивнул.
– Нонно.
Праву записал.
– А сына и невестку?
– Ты у них сам спроси.
Наташа закончила осмотр.
– Тебе надо лечиться, дед, – ласково сказала она.
– Я его давно лечу, – вступил в разговор Эльгар. – Стар очень, трудно мне с ним…
– Куда уж мне лечиться. Пора собираться к верхним людям, – ответил старик, натягивая на тощее тело кухлянку.
Наташа выбрала в чемоданчике лекарство и протянула больному:
– Пей это с водой, будешь меньше кашлять.
Нонно снова вопросительно посмотрел на Арэнкава. Тот едва заметно дал знак. Старик понюхал бумажную обертку и с сомнением произнес:
– Думаешь, помогут?
– Попробуй, – сказала Наташа. – Кашлять станешь меньше, уверяю.
– Удивительно, – покачал головой Нонно. – Такие маленькие кусочки снега…
– Пошли отсюда! – раздраженно сказал Праву. – В другую ярангу. Наташа, собирайся.
На улице Праву огляделся. Ни одной души. Сгрудившиеся на берегу реки яранги точно вымерли в тревожном ожидании. А над всем этим сияло яркое и теплое солнце, блестели льдистые вершины гор.
Что же придумать? Арэнкав сумел перехитрить его. Дети никуда не ушли. Они здесь. Но в какой яранге, как угадать? Их нетрудно переводить из одной яранги в другую, пока Праву с Наташей будут идти от края стойбища… Праву еле сдерживал себя, чтобы не обругать Арэнкава.
– Вот сюда зайдем, – неожиданно сказал он, шагнув к занавешенной двери.
Арэнкав загородил дорогу.
– Туда нельзя!
– Почему?
– Там больной… – Арэнкав осекся и от досады прикусил губу.
Праву торжествующе посмотрел ему прямо в глаза и с издевательской усмешкой произнес:
– Вот и хорошо! Будет работа нашему доктору.
Откинув потрепанную дверную занавеску из куска рэтэма, Праву вошел в ярангу.
– Етти! – услышал он удивленный возглас.
– Пришел я, – ответил Праву и, вглядевшись, увидел еще не старого, но изможденного болезнью человека.
– Како![15] – воскликнул больной. – Ты, верно, из тех, о которых мне столько рассказывали?
– Из тех, – ответил Праву и назвал свое имя.
– Сколько новостей в стойбище, новые люди ходят вокруг, а я вот лежу… Даже сидеть нет сил, – горько пожаловался больной. – Имя мое Инэтэгын. Обо мне ты, наверное, не слышал, а младшего моего брата должен знать. Его зовут Инэнли. Анкана! – позвал он жену. – Смотри, сколько гостей пришло к нам!
Из полога высунулась женская голова и с возгласом ужаса скрылась обратно.
– Это те, которые за детьми охотятся! – послышался ее голос. – Разве ты не видишь женщины в белом одеянии?
– Иди сюда! – повелительно крикнул Инэтэгын.
Женщина медленно вышла из полога. Следом выполз мальчишка лет семи. Он с любопытством уставился на Праву и Наташу.
Больной закашлялся и долго не мог отдышаться.
– Это верно, что вы напускаете порчу на детей и хотите запереть в деревянном доме, где их будут кормить белой пылью? – обратился он к Праву, отдышавшись.
– Кто вам такой чепухи наговорил?! – возмутился Праву.
– Он больной, он бредит, – заговорил Арэнкав, но Инэтэгын прервал его:
– Сами разберемся!.. Выходит, лживое сообщил мне Мивит?
Праву присел рядом с больным. Он рассказывал о колхозных стойбищах Чукотки, о другой жизни людей, нашедших свое счастье. Праву чувствовал, что сейчас нужны не те слова, но Инэтэгын слушал его внимательно.
– А все же детей не трогайте, – попросил он, когда Праву объяснил, для чего они ходят по ярангам стойбища. – Мой сын Инэнликэй – здоровый мальчишка. Уж если кого лечить – так меня… Вот даже глаза не те, что прежде. Слезятся, гной залепляет по утрам ресницы…
– Давайте я посмотрю глаза, – с готовностью отозвалась Наташа. – У меня, наверно, найдется лекарство от этой болезни.
– Я согласен, – сказал Инэтэгын и строго посмотрел на всхлипнувшую жену.
– Мы только что лечили старого Нонно, – услужливо сообщил шаман Эльгар, в то время как Наташа осматривала больного. – Ничего с ним не случилось. Зазяб только… А так – живой остался.
15
Како – возглас удивления.